Лора Вайс – Отражение Евы (СИ) (страница 9)

— Когда откроешь доступ к своей памяти.

— Ты же и так обо мне все знаешь.

— Нет, ты не поняла, — и она села на лужайке, куда пригласила и меня. — Я знаю, кто есть ты. Но вот о том, кто вы все и каков ваш мир, еще не знаю. Лишь обрывки.

— Как же я смогу открыть доступ? Мои знания не охватывают всех знаний человеческого мира.

— Это так, но у каждого из вас есть генетическая память, — в этот момент я увидела, как образ Эвы начал подрагивать и слегка искажаться, а спустя пару секунд на меня уже смотрела девушка лет пятнадцати.

— Эва! Ты еще повзрослела!

— Мой облик меняется параллельно увеличению количества информации, — и она снова заговорила о памяти, — Так вот, твое ДНК содержит закодированные данные о мироздании, обо всем, что когда-либо было до тебя и твоих предков.

— И ты сможешь считать их?

— Да, но для этого мне нужно, чтобы профессор увеличил частоту импульсов. Я же пока не в состоянии это сделать сама, пыталась, но не получилось, — после этих слов я поняла, кто она. Эва и есть «Гондвана» — программа, которая, связываясь с моим сознанием, выстраивает свой мир.

В тот же миг в голове прозвучал голос помощницы, система завершала сеанс раньше времени:

— Что происходит?! Почему они отключают меня?

— Я создаю помехи, чтобы они не могли видеть нас. Профессор относится с большим недоверием ко мне из-за ошибок прошлых лет, мы тогда все были молоды и, как бы сказать, неопытны. Даниэль Берг не должен пока ничего знать, а иначе он отключит меня, и я не сдержу данного тебе обещания. А сейчас они снова видят помехи, поэтому и выводят из программы.

— Что же мне им сказать?

— Скажи, что с тобой все в порядке, что ты бродила по парку. Пусть ищут проблему во внешних факторах, — затем она собралась уходить, произнеся на прощание, — скоро все преобразится, Ева.

— Как скоро?

— Не переживай, очень скоро.…

И сеанс завершился. Муж суетился, а Джаред сидел, молча, и пытался понять, откуда возникают помехи. Мне же было хорошо. Я наконец-то нашла особый интерес, который снова разбудил во мне прежнюю авантюристку. Эва саморазвивающаяся программа, она черпает информацию и накапливает знания о нас, о реальном мире. Если Дани об этом узнает, то все закончится слишком быстро, так что пришлось солгать. И пока они пытались найти проблему, я думала о том, как бы заставить их удвоить количество импульсов.

С наступлением вечера решилась поговорить с мужем:

— Дани?

— Да.

— Опиши мне, каковы сейчас системные настройки у «Гондваны». И будет ли дальнейшее развитие?

— Ну, мы пока не нагружаем тебя слишком большим количеством разрядов, все-таки надо контролировать этот процесс. После каждого твоего возвращения отлаживаем систему, кое-что меняем, чем-то дополняет, как правило, это изменения кодов безопасности. Моя задача сделать «Гондвану» безопасной моделью киберпространства.

— Что на счет частоты импульсного разряда?

— Сейчас составляет около двадцати тысяч мегагерц.

— Просто детализация оставляет желать лучшего, может быть увеличить?

— Пока нельзя, ты представь, что в твой мозг ворвется такой мощный разряд. Ты сгоришь. Понимаешь, программа постепенно адаптируется, приспосабливается к тебе. Да, многое она делает автоматически, но контроль извне необходим. Мы должны сдерживать ее возможности, увеличивать основные показатели постепенно, не травмируя нейронную систему.

— А когда-то ты был способен на риск… — задумчиво ответила я.

— Ровно до того момента, когда понял, насколько может быть несправедлива жизнь.

— Ох, Дани. Жизнь никогда не была справедливой. Несмотря на все новейшие технологии, мы все еще зависим от природы и ее естественного отбора.

— То, что с тобой случилось — это не естественный отбор, это непростительная ошибка.

— Мы этого не знаем…

В течение нескольких дней пыталась уговорить Дани увеличить частоту, но каждый раз наталкивалась на категоричное — «Нет». Я понимала его, весь этот страх за меня, но как же хотелось совершить следующий шаг. Что я теряла? Да ничего, жизнь и так испорчена, ни один из тех ученых-исследователей не дали положительного ответа о том, возможно ли излечить меня в ближайшие тридцать лет. А значит, я уже выбыла из этого мира. Муж держался как мог, каждый день улыбался и говорил о скором и прекрасном будущем, но как же глупо и нелепо это звучало. Раньше он никогда и никому не пытался внушить пустых надежд, а сейчас поравнялся с теми несчастными, кто верит в чудеса. Он истощен, морально разбит и все из-за меня. И пусть Дани прикрывался энтузиазмом, но я же вижу — его глаза полны отчаяния. Что за жена, которая может двигать лишь головой?

Кто-то считает, что воистину любящий человек способен на жертвенность, только вот нужно ли это? Почему кто-то должен лишать себя единственного счастья в этой жизни ради того, кто уже не может составить компанию по этой самой жизни. Я выбыла, но продолжаю тянуть и его за собой, чего совершенно не хочу. В приюте нас научили одному правилу, нельзя вставать на пути спутника, когда сам уже не можешь идти и вынужден ползти. И это правильно. Только вот Дани не понимал и считал иначе.

Целую неделю я не выходила в киберпространство, отдыхала, хотя разве можно назвать мое каждодневное состояние — отдыхом? Ела мало, так как совершенно не было аппетита, спала также плохо, болела голова, ныла шея. Эта неделя показалась сущим адом, в программе я хотя бы не чувствовала физической боли, Эва полностью отключала ее.

Очередное путешествие назначили на субботу, у меня уже не хватало терпения, поэтому с самого утра пятницы была раздражена, готовая вспыхнуть от малейшего шума или неуместного слова.

Сегодня на улице разыгралась нешуточная метель с резким ветром, несчастные ели так и сгибались, чуть ли не пополам. Периодически моргало электричество, так как провода на улице подвергались сильнейшему натиску ветра и снега, все было таким тоскливым, а я продолжала лежать и смотреть на эту бурю. Была бы сейчас здесь Эва, она бы увидела своими глазами неистовство природы, ведь ей так хочется познать наш мир. Но мои мысли и апатию нарушил резкий звук отъезжающего окна, видимо от сильного порыва бушующей стихии, и в комнату сразу же ворвались потоки ледяного воздуха со снегом. Я хотела сказать об этом Дани, но по непонятным причинам связь не активировалась, то ли из-за перебоев, то ли просто была отключена, в итоге лежала, а меня постепенно заносило снегом, обжигая лицо холодом. В этот момент ощутила такую внутреннюю боль, что готова была закричать от беспомощности, но не стала, мою злость и обиду сменило другое чувство — безразличие. Пусть! Пусть меня засыплет или я заболею пневмонией, все равно. Какая уже разница, поэтому закрыла глаза и ждала, когда же все это закончится.

Не знаю, сколько тогда прошло времени, но вдруг послышались быстрые шаги, затем хлопок и ветер прекратился, а меня уже тормошили:

— Ева?! Ева! — кричал Дани

Посмотрев на него сквозь заснеженные ресницы, сказала только одно:

— Зачем ты закрыл окно? Мне уже было не холодно.

Он же начал стряхивать с меня горки снега, после чего обнял, и я почувствовала горячие капли слез на своих заледеневших щеках.

— Ну, почему ты меня не позвала?

— Связь дезактивирована. Да и зачем?

— Прошу тебя, не говори так!

На этот раз я уже не выдержала и закричала:

— Да как ты не понимаешь! Все! Все закончилось, я никогда не буду такой как прежде! Хочешь сказать, что готов всю жизнь прожить с инвалидом?! И не просто инвалидом, а практически овощем! От меня ничего не осталось, слышишь?! Ничего! — в голове уже слышалось гудение, сердце билось как в последний раз.

— Успокойся, — он не знал, что делать, а я кричала, заливаясь горькими слезами.

И в один миг произошло нечто странное, снова замерцал свет, вдруг включились сразу все регистраторы и, что самое невероятное, активизировалась «Гондвана». Прерывистый голос программы сообщил о запуске всех процессов, тогда Дани сорвался с места, сел за мониторы и принялся что-то вводить, но система не слушала его команды. Продолжались перебои, лампы мигали, а программа сообщила о начале сессии и я начала медленно засыпать.

Очнулась в серой пустоте, сквозь нее периодически проступала кибер-сетка с бегущими алгоритмами, и тишина, от которой немного успокоилась. Вдруг из ниоткуда появилась Эва, она подошла ко мне, взяла за руки и усадила на пол, после чего обняла, а я продолжила рыдать. Сейчас она была мне ближе всех…

Когда слез не осталось, то посмотрела на нее и сказала:

— Спасибо.

— Не благодари. Мой долг оберегать тебя.

— Как ты это сделала?

— Воспользовалась случаем, во время бурь в вашем мире возникают разрывы в блоках активационных кодов, если проще, то из-за перебоев в электроэнергии могу самоактивироваться. Тем более, в момент наибольшего волнения со стороны твоей нейронной системы и мои частоты усилились практически вдвое. Теперь нам не нужен профессор, я сама могу достать нужную мне информацию.

— Так действуй, пока Дани не приостановил сеанс.

И Эва принялась считывать мое ДНК, алгоритмы вокруг стали ярче, скорость перемещения цифр возросла наверное в десять раз, они не просто бежали, скорее неслись, образуя единый сияющий поток. Затем возникла голограмма моей генетической памяти, это был шифр из четырнадцати миллионов цифр.