Лора Вайс – Мой Орк. Другая история (страница 45)

— Тролья жопа, — прошипела со злостью, — чтобы тебя самки на километр обходили.

Однако Таросу очень бы хотелось посмотреть, как будет мыться его маленькая самочка и не только посмотреть. Теперь Эйва будет с ним, он сможет, он добьется ее. А Кархем, если выжил, получит то, о чем всегда мечтал — власть. И каждый останется при своем. Это более чем справедливо.

Эйва тем временем сняла с себя одежду, развесила на кустах, что окружили ручей. Ирхат разделась следом.

— Мелкая ты, а вот тут много, — орчанка накрыла свою маленькую грудь.

— Природа одарила, — пожала плечами. — А ты разве волосы не убираешь? — глянула ей на ноги.

— А зачем?

— Ну, как бы считается без них красивее.

— Женщины нашего клана ничего не убирать, — села на камень, ноги опустила в воду.

— И мужчинам это нравится?

— Никто еще не жаловаться, — а гладкую кожу Эйвы все-таки оценила, хоть и не подала вида. — И что же? Все наложницы это делать?

— Да, и не только наложницы. Прислуга тоже. У нас так принято.

— Странная традиция, — теперь посмотрела на свои ноги. — Вот Радулу я нравиться любой.

— Если захочешь, обращайся, — улыбнулась, — я тебе помогу, — зашла под воду, бьющую из разлома в небольшой скале. — Скажу по секрету, Кархему нравилось, когда я убирала волосы везде.

— Даже там? — остановилась взглядом на лобке.

— Угу. Там особенно.

— Это наверно дико больно.

— Первые несколько раз да, потом привыкаешь. Только представь, у вас с Радулом первая брачная ночь, и ты вся гладкая, кожа нежная, да он с ума сойдет.

— Может и попробовать. Разок.

Довольные девушки вернулись на поляну к тому моменту, когда там уже потрескивал костер, а охотник с племянником успели поймать трех горных кустарок. Ирхат сразу же пошла к Радулу, чтобы помочь ощипать дичь, Эйва же растерялась, глядя на Тароса, который сидел под деревом и по его лицу читалось одно — ему сейчас больно. Тело орка было напряжено, он то и дело сжимал ногу в месте ранения.

— Ты как? — все-таки подошла к нему.

— Жить буду.

— Рану бы надо промыть.

— Промыть бы давно, но вы же там засесть у ручья.

— Идем, я помогу, — не сводила глаз с его ноги, — только давай договоримся, ты меня не трогаешь.

— Поверить мне, при всем желании тебя трогать, сейчас я хотеть только одного — отрубить себе ногу, — поднялся с трудом.

Двое устремились к ручью, где Тарос сел на камень, а спустя минуту взял и стянул с себя штаны, заставив Эйву не просто покраснеть, а покрыться красными пятнами.

— Чего так пугаться? — усмехнулся без особой радости. — Конец самца ты уже видеть и не раз.

На что она скривилась, но промолчала.

— Кто тебя ранил? — оторвала от своей рубахи длинный лоскут, намочила в воде и, стараясь не смотреть, куда не положено, начала медленно обтирать воспаленный шов. — Смотрю, и зашить успели.

— Да так, схватиться с одним, когда уходить. А лекарь местный заштопать.

— Он меня ищет? — и подняла взгляд.

— Он выстраивать свое царство, Эйва. Кархем вожак и его долг — оставаться со своим народом до конца. Твой уход ему, конечно, не по нраву, но ты для него просто наложница, хоть он и называть тебя женой.

— Значит, не ищет, — накрыла шов сухой тканью, — я поняла.

— Зря ты по нему тосковать, — взял ее за руку, — он не заслужить твоей тоски, — подтянул к себе поближе, — ласки, любви. Тебе нужен орук, для которого ты стать царством.

— Раз уж на то пошло, — и сдала шаг назад, — мне нужен не орук, а человек. Теперь я свободна.

— Я завоевать тебя. Давать слово.

— Прости, — а в глазах заблестели слезы, — я все-таки верю в него, в нас, — на вот, — достала из сумки, кою ей дала Ирхат, коренья, — пожуй, они снимут боль и почистят кровь.

— Верить, но помнить, я за тебя буду драться до последнего.

А в ответ последовала печальная улыбка.

Эйва вернулась на поляну со щемящим сердцем. И до того стало горько, что поспешила скрыться за деревом, где дала волю слезам. Да, слезы не помогут, но хотя бы омоют раненую душу.

Глава 59

Как оказалось, Гиблые болота были не единственным опасным местом. На пути путников ждали гальзаровые скалы, славившиеся камнепадами, потому идти пришлось очень медленно и тихо. Переход занял двое суток. Шли без остановок, разве что, замедляя ход, чтобы прислушаться к скалам. Ирхат с Эйвой иногда дремали, а вот мужчины не сомкнули глаз.

Когда скалы, наконец-то, остались позади, все скорее слезли с лошадей. Девушки так и попадали на траву, что тощим слоем расползлась по сухой земле.

— Остался последний переход, — опустился на камень Радул.

— Думаешь, тебя примут? — Тарос устроился неподалеку. — Два года ты оставался верен Кархему, знаю некоторых катаганов, которые хотели вернуться, их развернули как раз на перевале. Или надеешься, девчонка поможет? — глянул на спящую Эйву.

— Я бы ушел в любом случае, — в свою очередь посмотрел на Ирхат, — Эйву решила прихватить твоя сестра. Мне-то девка без надобности.

— И давно ты положил глаз на Ирхат?

— Давно.

— Что ж тянул так долго? Наложницы не давали покоя?

— Я никогда не держал наложниц. Я истинный катаган. Мы выбираем самок по сердцу и женимся по когуму.

— И зря, — усмехнулся, — люди умеют скрасить одиночество.

— Эйва тебе тоже нужна как лекарство от одиночества?

— На ней я женюсь, — откинулся головой на высокий валун, — у нас будет семья. Наложницы хороши, когда сердце свободно, а телу тоскливо.

— Не забывай только про вожака. Кархем придет за ней.

— Пусть приходит, — взял в руку пару голышей, — и увидит своими глазами, что его больше не ждут, — а в следующий миг раздробил камни. — К слову, нас могут тоже развернуть.

— Что ж, тогда мы найдем другое место. Континент большой. А вот, что ты будешь делать, не знаю. Эйву катаганы заберут, в этом я не сомневаюсь.

— У меня есть, что предложить твоему клану. За время походов я много где побывал, много чего увидел. Уверен, орукам лишними ресурсы не будут.

Утро наступило незаметно. Эйва открыла глаза и обнаружила себя в руках Тароса, орк все еще спал, но держать её продолжал крепко. А Радул спал рядом с Ирхат, только Сакар бедолага ютился около каменной насыпи один одинешенек.

— Тарос, отпусти.

А он взял и еще сильнее прижал самочку к себе.

— Тебе же сказано, — раздался громкий голос спустя минуту, — отпустить! — Сакар стоял в паре шагов и смотрел на Тароса с ненавистью.

На что орк приоткрыл один глаз.

— А у тебя много воздыхателей, как я посмотреть, — улегся на спину, — извини, малец, детей не бью.

— Я тебе не малец. И готов сразиться за неё! — взялся за рукоять своего меча.

— Вот дорастешь, обязательно сразимся.