Лора Вайс – Мой Орк. Другая история (страница 31)

— Уверена, — коснулся ее лица, заставил на себя посмотреть, — что не сможешь?

— Я бы хотела помочь, правда, но…

— А мне казаться ты умней. Ладно, — улыбнулся.

— Я могу идти? — уставилась на него с мольбой.

— Нет, не можешь, — и не успела она опомниться, как оказалась на столе.

Тарос уложил ее животом вниз, прижал к твердой холодной поверхности:

— Так ты стать сговорчивей, — быстро развязал шнуровку на штанах, после задрал подол ее туники.

— Прошу вас, не надо! — забилась изо всех сил, но через мгновение ощутила его в себе.

— Молчи, самка, — и совершил первое движение, от которого Альмари затаила дыхание, а на ресницах несчастной засверкали слезы.

Разве что брал он ее совсем не грубо и отпустил скоро, даже не закончив начатое.

— Если Кархем узнать, что ты быть под другим оруком, — склонился над ней, — он тебя уничтожить. А он обязательно узнать, если ты не выполнить мою просьбу.

— Хорошо, — простонала, — хорошо. Я выполню.

— Умница, — и вложил ей в руку порошок. — Как вернуться в покои, не забудь помыться. Иначе Фарата понять, что ты быть с другим. На все про все я тебе давать два-три дня, не больше.

Сашаль проводила Альмари обратно в покои, где та первым делом помчалась в купальную. Слезы душили, сердце сжималось от боли. Разве она успеет хоть что-нибудь придумать за столь короткое время? Еще и Налия не вернулась из лазарета, а значит, придется как-то выкручиваться самой. Девушка забралась в купель, принялась намыливаться, несмотря на то, что вода давно остыла. Кто этот зверь? Почему он выбрал именно ее?

Уже в постели Альмари расплакалась, но вовсе не из-за того, что с ней сделал чужак, он-то как раз был осторожнее в стократ, чем обычно вожак. Хоть и прижал к столу, хоть и пригрозил расправой, но в руках его не было грубости, во взгляде — жестокости. Плакала она по судьбе своей незавидной. Кто она тут? Да никто, вещь. Кархем нашел себе новую забаву, а про нее уже и думать забыл. Два года приходилось выживать, быть особенной и послушной, но все это ничто. В любой миг ее могут отправить на рынок, отдать другому просто потому, что надоела.

В это самое время далеко от Аранхарма на берегу реки, что тянулась вдоль всей равнины и уходила вглубь Карстового леса, у костра сидела Ирхат. Орчанка с интересом наблюдала за тем, как Радул раскладывал только что пойманную рыбу на больших листьях водорослей.

Глава 40

— И что ты делаешь? — достала из сумки два яблока.

— Рыбу на углях готовить буду, что ж еще.

— Так, ее бы выпотрошить для начала. Требуха горечь даст.

— Вот как? — поднял взгляд. — Тогда вперед, — указал на место подле себя.

Она безропотно пересела к нему, после достала из сапога небольшой кинжал, взяла крупную рыбину и вспорола ей брюхо. Скоро на листьях лежали шесть выпотрошенных и почищенных тушек, которые Радул завернул в водоросли, перевязал прочными стеблями. Затем орк выкопал в песке ямку, засыпал на дно раскаленных углей, на них положил рыбу, кою сверху так же щедро присыпал углями, а уж потом засыпал песком.

— Долго ждать?

— Не очень, — вдруг встал и начал раздеваться.

— Ты чего это задумал? — уставилась на него во все глаза.

— Перед сном мыться положено. Или тебе то неведомо? Неужели грязная ложишься? — усмехнулся.

— Ничего не грязная, — незаметно принюхалась к себе. Н-да, ополоснуться не помешало бы. Но не при нем же. Да и вода в реке холодная.

— Ну, смотри, — бросил на песок жилет, отстегнул ножны, а следом принялся за штаны.

Ирхат в свою очередь сидела как завороженная. Никогда она не видела голого орука. А тут, пожалуйста, во всей своей первозданной красе предстал перед ней охотник.

— Нравится? — заметил ее округлившиеся глаза.

— Баскаш! (Блин!) Прости, — сразу опустила взгляд. — Зачем ты это делаешь? Смутить хочешь?

— Хотеть-то хочу, но не смутить, — усмехнулся. — Если надумаешь искупаться, я буду там, — и направился к воде.

И пока он шел, Ирхат не могла оторвать от него взгляда. Красивый ворок! Высокий, здоровенный. Катаганы вообще гиганты против хаватов. Неожиданно внизу живота потяжелело, а кожа испариной покрылась. Может, взять да и попробовать? Все равно она не вернется в Аранхарм, так что, терять-то и нечего. Вдруг Радул будет аккуратным или даже ласковым? Все ж когда он рядом, сердце ёкает. А к своим ощущениям надо прислушиваться, так всегда говорила матушка. Почему мужчины имеют право развлекаться с буштами, тогда как оручек должны сидеть в плену своих желаний?

Согласившись с собой, Ирхат поднялась, быстро сбросила с себя одежду, разве что волосы распустила, чтобы прикрыть наготу. Но идти прямиком к охотнику побоялась, тогда решила устроиться в заводи, где течение было не таким рьяным. Что сказать, трусиха! С другой стороны, Радулу все равно бы с ней не понравилось, ее не учили, как надо вести себя с мужчиной. Матери рассказывают дочерям о постели, когда тем исполняется четырнадцать лет, чтобы были готовы, а ей рассказать мама не успела. Можно было бы пойти к повитухе, но постеснялась. За грустными мыслями даже не ощутила особого холода или просто вода успела прогреться за день.

Как не услышала приближения Радула, а он подплыл со спины.

— Спряталась? — дотронулся до плеча, отчего Ирхат вздрогнула.

— Вовсе нет, — резко развернулась.

— Но все-таки пришла, — сделал шаг вперед.

— Чтобы помыться, — поняла, насколько переоценила себя.

— Ты очень красивая, — и еще шаг, — умная, — встал к Ирхат вплотную, — но боишься мужчин. В чем причина?

— Не знаю, как у вас, у нас женщина не выбирает с кем, ей бы. За нее выбирает семья. Обычно отдают тому, кто больше даров принесет. А я не хочу так.

— Даров, говоришь, — задумался, — у меня не так-то и много скарба, награбленными вещами я не промышляю, но хочется верить, твой брат будет сговорчив.

— Ты это о чем? — вытаращилась на него.

— Когда мы вернемся обратно, я заявлю на тебя права.

— Нет, — замотала головой, — ты не сделаешь этого.

— Отчего же?

— Не посмеешь! Я не добыча, чтобы меня из рук в руки передавать! — попыталась было отплыть, однако орк крепко взял за талию.

— Ты будешь моей женой, Ирхат. Будешь, потому что захочешь, — повел губами по шее.

— Не пойду я за тебя и в Аранхарм не вернусь, — сама того не ведая прижалась к охотнику. — Хочешь зверя внутреннего усмирить, так я согласна, — положила дрожащие руки ему на плечи. — Бери меня.

— Глупая самка, — испытал небывалый прилив желания, все ж ее обнаженное тело касалось кожи, — я люблю тебя.

— Как любишь? — а в груди сдавило, почему-то захотелось разреветься. — Ты меня знать не знаешь.

— Знаю, Ирхат. Ты икаешь каждый раз, когда наедаешься лесных орехов, ты ненавидишь, когда тебе приказывают, любишь ходить босиком по камням, ты вывешиваешь сушиться свою одежду только когда весь лагерь ложится спать.

— Замолчи, — прикрыла ему рот и все-таки не смогла сдержать слез. — Давай без разговоров, здесь, сейчас… прошу тебя.

— Нет, — еще крепче прижал ее к себе. — Я честный катаган. И для начала ты станешь моей женой. А потом мы уйдем из Аранхарма. Вместе.

— Куда уйдем? — чуть не взмолилась.

— Я хочу вернуться к своим.

— К катаганам?

— Да. Я ошибся, когда принял сторону Кархема. Мне не по душе то, что он делает. У катаганов никогда не было ни пленных, ни наложниц, мы не жгли деревни, не убивали и не грабили, не нападали первыми.

— Разве тебя примут обратно?

— Не знаю, но я постараюсь сделать все, чтобы приняли. Докажу свою верность стараниями на благо клана.

— Почему же еще не ушел? Неужели из-за меня?

— Из-за тебя. И да, рыба уже готова.

После ужина Ирхат впервые легла спать с мужчиной. Радул обнял ее и грел собой до самого утра. Ночь эта стала воистину самой прекрасной ночью в ее жизни, ведь рядом был теперь защитник. Орук, который выбрал ее по любви, который не побоялся признаться. А главное, никакие бушты ему не нужны и принадлежать Радул будет ей одной.

Однако проснулись двое от лошадиного топота. Отряд орков возвращался из очередного похода, предводитель которого признал охотника, тогда же остановился, спрыгнул с лошади:

— Радул! — ударил себя кулаком в грудь. — На охоту, смотрю, собрался? — и глянул на Ирхат с легкой ухмылкой.