Лора Таласса – Зачарованная (страница 24)

– Потому что это доказало бы мою невиновность.

– Потому что коррупция в вашем городе процветает.

Пристально смотрю на него пару секунд.

– Думаешь, ППС замешана в этом?

Он отпускает меня.

– Информацию можно купить у кого угодно, Селена. Даже у властей.

Пожалуй… думаю, я ему верю.

– Если это правда, почему ты мне просто не сказал?

Я бы спрятала дневники – и все.

– Потому что я также хотел отомстить тебе. Боги упасите, чтобы моя месть выглядела как защита.

Я хмурюсь. Как же меня бесит, что в его словах есть смысл.

– Отвечай честно, – приказываю я. – Что-нибудь из сказанного тобой было ложью?

Он выдерживает мой взгляд.

– Нет. – И прежде чем я успеваю что-то сказать, взгляд Мемнона возвращается к груде дневников. – Сожги их, спрячь или наложи чары, но не оставляй на виду там, где кто-то может на них наткнуться. Потому что, уверяю тебя, если врагам представится такая возможность, они с радостью покопаются в твоих записях.

Подхожу к набитой сумке. Не знаю, о чем я думаю, когда запихиваю вывалившиеся блокноты обратно и волоку баул к Мемнону. Доверять ему можно не больше, чем чертятам— не в обиду домовым будет сказано, – но… не знаю. Может, этот вечер окончательно доконал меня, а может, я чересчур уверена в нашей новой связи. Или, может, я все-таки оценила то, что, даже стремясь отомстить, он пытался защитить меня и дорогие мне вещи. Как бы то ни было, я решаю довериться интуиции, несмотря на всю нашу неприязнь.

– Хочешь заслужить мое прощение? – спрашиваю. – Тогда можешь начать с того, что заберешь это с собой и сохранишь, как и намеревался.

Я протягиваю ему дневники.

Мемнон внимательно смотрит на меня своими дымно-карими, оценивающими глазами, берет тяжелую сумку, и я стараюсь не думать о том, где он заночует сегодня. Когда я в последний раз видела дом Мемнона, тот полыхал. Крепко сжимаю губы, чтобы не спросить, уцелело ли хоть что-то после пожара – и все ли будет с ним в порядке. Колдун – ничто, если он не безжалостно эффективен. Если с домом что-то не так, он просто найдет другой. Беспокоиться нужно не о нем, а о тех, кто его окружает.

Взгляд Мемнона задерживается на моих губах. Потом он все-таки идет к двери.

– Будь осторожна, est amage. Ты достаточно сильна, но не всякое могущество устоит перед предательством.

Знаю, что оба мы думаем об Эйслин и Зосинисе.

Я киваю:

– Я буду осторожна.

– Свяжись со мной, когда захочешь обсудить те убийства… или если тебе хоть что-то понадобится. Я в полном твоем распоряжении.

Мне не нравится, насколько вдруг все стало серьезным. Не нравится, как щемит мое сердце оттого, что Мемнон уходит. Нелепое, глупое сердце.

Он ждет, не скажу ли я что-нибудь – что угодно, – но я совсем запуталась в собственных противоречивых чувствах.

– Эм-м-м, ладно… увидимся позже.

Жутко неуклюже, конечно, прозвучало, ну и плевать.

Мемнон бросает на меня последний острый взгляд. Взгляд-обещание. Потом стучит костяшками пальцев по двери.

– Позже, маленькая ведьма.

Он кивает и уходит. Струйка тянущейся за ним индиговой магии ненадолго задерживается, но вскоре и она исчезает, рассеявшись в воздухе.

Глава 14

Чары Мемнона, похоже, помогают. В мою комнату не входит никто, кроме меня, и два дня спустя, сидя на уроке введения в магию, я начинаю думать, что, кажется, я наконец в безопасности.

Постукивая ручкой по тетради, жду, когда войдет профессор Хуан. С тех пор как Мемнон покинул мою комнату, я с ним не связывалась. Нет, я все еще намерена обсудить убийства и разобраться с тем дерьмовым ведьминым клубом, на который мы наткнулись в туннелях, но… но вчера я струсила, а сегодня… ну…

Украдкой окидываю себя взглядом. На мне облегающий комбинезон с нарисованными на нем костями скелета. Я столько лет храню костюм ради этого дня!

Канун Дня Всех Святых. Самайн. Хеллоуин для непосвященных.

Ночь, когда барьеры между мирами истончаются. Бал Самайн три дня назад устраивался в честь этого праздника, но настоящие торжества пройдут сегодня.

Вижу в окно, как ведьмы в костюмах тащат тыквы и незажженные фонарики через заднюю лужайку в Вечный лес. Если они и боятся заходить в темную чащу, то этого не показывают. Но все наверняка чувствуют гнетущее напряжение, нависшее над Ковеном.

Тяжкую атмосферу, сопутствующую убийствам, ощущают все. Судя по слухам, дошедшим до меня за последние два дня, администрация Белены думает над тем, чтобы ввести комендантский час на всей территории кампуса. А если ситуация ухудшится… есть вероятность, что Ковен Белены закроют, временно или даже навсегда. Поговаривают, что семьи жертв собираются подать на школу в суд. Так что сейчас непростой момент.

Несколько беглых взглядов однокашников отвлекают меня от мыслей. Неуютно ежусь на стуле, вновь вспоминая, что всего три дня назад я была главной подозреваемой.

Я все еще ненавижу тебя, – говорю я Мемнону. Супердерьмовый, конечно, способ поздороваться с человеком, с которым не общался несколько дней, но, думаю, Мемнон заслужил такое приветствие.

По нашей связи скользит веселье.

Ты просто случайно задумалась об этом, или…

Все вокруг по-прежнему считают меня виновной, – жалуюсь я.

Технически это не так. Они должны знать, что мое имя очищено. Им просто любопытно… но в любом случае это отстой.

Хочешь, чтобы я пришел туда и стер всем воспоминания о данных событиях?

Забавное предложение – если бы я не знала, что он предельно серьезен.

Вогиня, Мемнон. Ты можешь хоть пять минут не впадать в ярость?

Чувствую его улыбку. Она согревает меня изнутри.

Перестань ухмыляться. Это раздражает.

Мемнон перестает улыбаться, и это отчего-то бесит меня еще сильнее. Собираюсь уже отменить приказ, чувствуя себя жуткой придирой, когда Мемнон говорит:

Пусть эти ведьмы боятся тебя. Они должны бояться. Ты могущественна, ты устрашаешь, ты грозный противник. Впредь люди подумают дважды, прежде чем связываться с тобой. Как я.

Прежде чем я успеваю ответить – а что вообще можно на это сказать? – в комнату входит профессор Хуан. Длинные черные струящиеся волосы укрывают спину наставника плотным занавесом.

Профессор раскладывает бумаги на кафедре, потом поворачивается лицом к классу.

– Счастливого Самайна вам всем!

Ведьмы радостно откликаются на поздравление.

Наставник кивает нескольким девушкам, сидящим в разных рядах:

– Вижу, многие уже в костюмах. Приятно видеть вас в праздничном настроении. Эта ночь – ваша, ваша по праву рождения, но мне хотелось бы все же предупредить о необходимости соблюдать осторожность во время торжеств. С завтрашнего дня, с первого ноября, по всему кампусу с шести вечера вводится комендантский час. К закату вы все должны находиться в помещении и оставаться там до рассвета. Задания, требующие проведения обрядов в ночное время, будут изменены в соответствии с введенными ограничениями.

В классе воцаряется мертвая тишина; напряжение нарастает.

– Ваша безопасность – наивысший приоритет для всех нас, наставников Ковена Белены.

Думаю о Лорен, о том, как она гналась за мной по лесу две недели назад, как вербовала студенток для ритуалов связывания, – и у меня скручивает желудок. Не все здешние преподаватели заботятся о нашей безопасности.

Профессор Хуан смотрит на свои записи и откашливается.

– Сегодня должна была состояться обычная лекция, но, боюсь, в свете недавних событий я не смогу придерживаться запланированной темы. Так что вместо этого я посвящу сегодняшний урок темной магии, объяснив, что это, как ее применяют и почему она считается запретной.

В комнате становится тихо. Неуютно тихо. Об этой части колдовства мы не говорим – и делаем вид, что ее вообще не существует, хотя она, конечно, всегда рядом, маячит на периферии нашего мира. Именно этот аспект нашей силы веками навлекал на ведьм неприятности.

– В связи с этим, – продолжает профессор, – мне хотелось бы спросить вас: какой первый урок должны усвоить все ведьмы?