Лора Таласса – Зачарованная (страница 15)
Обхожу гроб, хотя ноги почти не держат меня. То омерзительное присутствие продолжает расти, иссушая меня изнутри.
Что-то толкает меня, я опускаю взгляд и вижу Ферокса. В какой-то момент мой фамильяр спустился под землю и добрел до проклятой гробницы, чтобы найти меня. Теперь он приваливается ко мне и смотрит большими, полными тревоги глазами.
Кладу руку на голову пантеры и шепчу:
– Мне так жаль. Я не хотела всего этого.
Он тычется носом в мою ладонь, словно требуя утешения. Я глажу его черную шерсть.
– Я отпускаю тебя, Ферокс. Ты не будешь связан моим проклятьем. – Я вплетаю в свои слова магию. – С моей смертью наша связь разорвется, и ты будешь свободен.
Он шипит на меня, словно я совершила что-то ужасное.
– Прости, – снова шепчу я, и горло мое сжимается. – Ты всегда был слишком хорош для меня.
Ферокс рычит – даже извинения ему не по нраву.
Бреду к стене и тяжело прислоняюсь к ней.
Магия продолжает сочиться из моих ладоней, оплетая комнату кривыми петлями.
Я изнемогаю от усилий. Все болит, все ломит. Я так устала.
Но я не могу сдаться сейчас. Не тогда, когда мне предстоит самое важное. Гонка с тем, что сидит во мне. Боги бывают порой благосклонны, но почти никогда не бывают милосердны. Особенно кровожадные. Сомневаюсь, что этот бог продлит мою жизнь дольше, чем сочтет нужным.
Ползу к лестнице, а Ферокс прижимается ко мне всем телом, не давая мне упасть, хотя, несомненно, все еще злится на меня.
– Спасибо, – выдыхаю я.
Мы с пантерой выбираемся наружу. Затянутое тучами небо куда светлее мрачного подземелья. Едва выйдя, я разворачиваюсь и поднимаю руку, заливаясь слезами. Оставить Мемнона там мне кажется предательством. Словно еще один нож вонзается в мою плоть.
Но я выпрямляюсь, собирая в кулак всю свою волю.
Каменная плита скользит ко входу в гробницу и с глухим стуком встает на место.
Ферокс угрожающе ворчит, царапая лапой камень. Я проглатываю всхлип, захлебываясь горем.
Сердце пропускает удар, замирает, но после нескольких ужасающих мгновений начинает стучать снова.
У меня почти не осталось времени на последнее заклинание. Проклятье, которое вытеснит магию Эй-слин, заменив ее моей.
Если мой отчаянный план сработает, Мемнону недостаточно просто пережить чары. Эйслин должна
Я думаю о солдатах, ворвавшихся во дворец, и о множестве городов, завоеванных Мемноном. Тысячи людей захотели бы убить моего спящего мужа, если бы узнали правду. Другие суперы, умеющие ходить по лей-линиям, тоже могут проникнуть сюда, чтобы покончить с царем, пока он уязвим. Одно слово, проникшее не в то ухо – и не обязательно даже в ухо Эйслин, – принесет…
Лишь у меня есть такая сила.
Коварная темная сущность ворочается внутри, смакуя последние крохи, и сердце мое вновь замирает.
Биение вяло возобновляется.
Судорожно вдыхаю и собираю все силы, имеющиеся в моем распоряжении.
Всю себя я вкладываю в это проклятье.
Чистейшая, необузданная сила вырывается из меня и катится по джунглям, исчезая где-то вдали. Чувствую удар, обрушившийся на первый разум. Наверное, это Эйслин. С каким-то извращенным наслаждением я размышляю о ее стертых воспоминаниях.
Она – первая, но это лишь начало.
По всему миру тысячи и тысячи людей хранят память о Мемноне – и моя магия пожрет эти воспоминания. Мемнон Неукротимый превратится в одного из многих безликих жестоких командующих легионами. Такие приходят и уходят, не задерживаясь в истории.
Представляю, как постепенно истираются петроглифы с его именем. Как перестраиваются буквы на папирусах и пергаменте, удаляя знания о Мемноне. Если же мой царь упоминается слишком часто, свиток просто сгорает.
По всем завоеванным им землям его имя исчезает, вымарывается из записей.
Я искореняю память о Мемноне, забираю ее у всех и вся.
Кричу: моя магия и та чуждая сущность пожирают меня. Годы моей жизни пролетают лихорадочным сном. Бьющая из меня энергия истончается, превращаясь в зыбкую струйку дыма.
Когда сердце спотыкается, последняя ниточка магии темнеет, сворачивается и возвращается ко мне.
Я должна держаться. Еще не конец. Чтобы все получилось, никто не должен помнить его.
Никто.
Магия наносит удар. Проникает в плоть, в сознание. Я сдавленно вскрикиваю, и мое сердце останавливается. Память стерта.
Глава 8
– Нет, – срывается с его губ короткое слово. Глаза Мемнона, опустошенные, несчастные глаза находят мои. – Нет.
В голосе его звучит надлом.
Колени Мемнона подгибаются, он роняет руки – и падает на землю.
Несколько долгих секунд я слышу лишь его тяжелое дыхание. Опустив голову, он прижимает руки к сердцу. Острый клинок боли терзает нашу связь, и я ловлю обрывки его мыслей.
Наконец я слышу нечто среднее между всхлипом и стоном.
Бесстрастно смотрю на него сверху вниз.
– Многое, Мемнон. Слишком многое.
Он судорожно вздыхает.
– Да.
– Ты была одна во дворце, когда они пришли… – его голос срывается, он трет глаза. – Моя мать, сестра… – Мемнон кривится и кусает губы. Мне кажется, что он вот-вот разрыдается. – Тебе пришлось пробиваться одной.
Мемнон роняет голову, прикрывает глаза рукой. Человек, который столько всего натворил и так мало чувствовал, плачет, охваченный эмоциями.
– Эйслин… ты предупреждала меня о ней. Я не слушал. Она чуть… она все разрушила. Если бы ты не… – Он судорожно вздыхает. – Если бы ты не наложила проклятье… если бы ты не отдала свою жизнь… – Голос его срывается. – Я наверняка был бы обречен на страшную участь. Но ты совершила чудо. Ты подарила нам вторую жизнь.
Я продолжаю смотреть на него. Тени на лугу Убиенной сгущаются, удлиняясь.
– Теперь я вижу все, – говорит он. – Я понимаю, что наказал ту единственную, кто пытался спасти мою несчастную жизнь. Я обращался с тобой как с врагом, я заставил тебя возненавидеть меня, я наслаждался местью. А все это время ты была моей спасительницей. – Он вскидывает лицо, его сверкающие глаза встречаются с моими. – Прости,