Лора Таласса – Война (страница 17)
– Не дразни меня, жена. Это ничего тебе не даст.
– Разреши мне пойти.
Война не отвечает, и я перевожу взгляд на его губы. Есть и другие способы убеждения… Я знаю, что Всадник хочет меня поцеловать. Жаждет этого и, несомненно, большего. Адреналин вскипает в моей крови от одной только мысли об этом.
– Пожалуйста, – настаиваю я, пытаясь уговорить его при помощи слов. – Вполне логично, что твоя… – я запинаюсь, прежде чем продолжить: – Твоя жена должна сражаться вместе с тобой.
Всадник внимательно смотрит на меня, но, могу поклясться, мои слова заставляют его колебаться. Война смотрит на мои губы так же, как я смотрела несколько секунд назад на его.
Победа почти у меня в руках, нужно только…
Не позволяя себе передумать, обвиваю руками шею Всадника, запускаю пальцы в его темные волнистые волосы. Почему-то я была уверена, что они жесткие на ощупь – как и сам Война, – но нет, они мягкие. Очень мягкие. В ответ на мое прикосновение глаза его едва заметно расширяются.
Привстав на цыпочки, прижимаюсь к его губам. Поцелуй завершается, едва начавшись, – не уверена, что это мимолетное прикосновение вообще можно назвать поцелуем. Однако Всадник замирает, будто пораженный громом. Пораженный и чертовски голодный.
Моя рука соскальзывает с его шеи, пятки вновь касаются земли.
– Получишь еще один, если согласишься взять меня с собой.
Война окидывает меня взглядом, в его глазах горит желание.
– Я знал, что от тебя стоит ждать неприятностей. – Он отводит глаза и потирает рукой подбородок. – Из-за этого мне вдвое сильней не хочется отпускать тебя завтра, однако…
Он снова поворачивается ко мне, его лицо искажено яростью.
–
Мое тело содрогается, когда его слова проносятся сквозь меня, колени слабеют от одного их звука. Это длится всего несколько секунд, а затем все проходит.
– Что это было? – спрашиваю, потирая руку.
– Язык ангелов. Мой родной язык. – Он смотрит на меня напряженным взглядом. – Я не смогу защитить тебя завтра в бою. Тебе придется самой позаботиться о своей безопасности.
Он что, действительно, изменил свое решение? Всего несколько минут назад Всадник был уверен, что мне не следует лезть в битву. Кто бы мог подумать, что уговоры и скромный поцелуй смогут поколебать его уверенность?
– Это значит «да»?
Вместо ответа Война притягивает меня к себе, вынуждая слегка запрокинуть голову. Я не успеваю даже понять, что происходит, как его губы накрывают мои. Этот поцелуй совсем не похож на предыдущий. Я понимаю это в то самое мгновение, когда наши губы встречаются. Этот поцелуй полон неприкрытой страсти, похож на нож, вонзающийся в плоть. Меня не целовали по-настоящему больше года, но любые поцелуи меркнут по сравнению с этим. Губы Войны обжигают, а объятия крепки до боли.
Мои колени уже подгибались после его слов, теперь они совсем слабеют, и лишь руки Всадника удерживают меня, не позволяя упасть. Он улыбается, не разрывая поцелуя, прекрасно понимая, какой эффект это производит. Его желание разжигает и меня, и я отвечаю на поцелуй – сомневаюсь, что в тот момент вообще могла бы поступить иначе.
Мне еще придется за это ответить… но сейчас мне все равно. Я забыла о том, что такое контроль над собой. Война заставляет меня разомкнуть губы, и в следующее мгновение наши языки встречаются. Его тело греховно, но поцелуи райские на вкус. Мои пальцы ныряют в его мягкие волосы, тело пылает. Если я так реагирую на обычный поцелуй, что будет, если мы зайдем дальше?
Не знаю, кто из нас завершает поцелуй, просто в какой-то момент наши губы уже не сливаются воедино. Пошатываясь, выскальзываю из кольца рук Войны. Теперь не он, а я выгляжу, как громом пораженная. Смотрю на его губы… Никогда еще я не желала так сильно человека, которого бы так же сильно ненавидела. Но у Войны есть и другая сторона, которую я только начала узнавать – он безрассудный и страстный.
Всадник тяжело дышит, мощная грудь вздымается при каждом вздохе. Я думала, он наградит меня одной из своих насмешливых улыбок, но он решительно приближается… с явным намерением продолжить прерванный поцелуй. Я неловко уклоняюсь в сторону.
– Я не могу…
Нужно сказать твердое «нет», но ведь я тоже хочу поцеловать Всадника. Очень хочу. И мне ужасно стыдно.
Взгляд Войны прикован к моим губам.
– Почему не можешь? – спрашивает он.
Я глубоко вздыхаю, пытаясь бороться с нарастающим желанием. Однажды мое либидо захватит власть над мозгом, но не сегодня.
Глядя Всаднику в глаза, отвечаю:
– Потому что завтра ты снова поведешь свою армию в бой, и это разобьет мне сердце.
Глава 12
Тихие и мрачные сборы начинаются еще до рассвета. Хочется думать, что остальные воины с такой же болью, как и я, воспринимают необходимость убивать невинных людей, но, увы, мне этого не узнать.
Я одна из нескольких сотен, кому дали лошадь. Остальные воины пешие – за исключением тех, кто правит гигантскими повозками, которые тоже направляются в сторону города. Эти повозки вернутся в лагерь, набитые добычей.
Я снова жду в стороне от главной колонны. И снова слышу, как стучат в тихом утреннем воздухе копыта жеребца Войны. Всадник выплывает из темноты. В свете факелов его фигура выглядит еще более устрашающе. Смотрю на кровавую шерсть его коня. Деймос – так, кажется, Война называл своего коня.
Подъехав ко мне, Всадник останавливается.
– Береги себя, – серьезно напутствует он меня.
– Постарайся убить не слишком много людей, – говорю я ему.
– Доброго пути, жена. – На его губах появляется улыбка. – Мы еще встретимся на поле боя.
Война устремляется вперед. Солдаты, заметив его, издают приветственные крики, вскидывают в воздух руки с мечами и факелами. Болваны! Процессия медленно трогается, и я вливаюсь в колонну, еду рядом с другими воинами. Нервы натянуты до предела. Мы направляемся в Ашдод, прибрежный город, часть Новой Палестины. Город, где живут сотни, тысячи человек.
Мы движемся в молчании. Слышен лишь звук шагов и стук копыт. Некоторые воины несут факелы, отблески пламени освещают их мрачные лица.
На одном боку я закрепила кинжал Всадника, на другом – меч, который я выбрала накануне. Он тяжеловат, да и лезвие затуплено, но ничего получше не нашлось.
Моя решимость растет. Первый закон выживания гласит: обходи правила, но не нарушай их. Но если правила неверны, их
Первой армия Войны уничтожает голубятню. Едва въехав в город, я слышу пронзительные птичьи крики. Пламя уже поглотило несколько зданий, и в одном из них оказались заперты птицы. Вокруг люди: они сражаются, бегут, кричат и погибают, но моя кровь стынет именно от жутких птичьих криков. Голубятня уничтожена, а это значит, что город больше не сможет обмениваться сообщениями с остальным миром.
Я догадывалась, что Война обсуждал со своими людьми план захвата города, но даже не представляла, насколько жестоким он может быть.
В небе, в клубах дыма, поднимающихся над горящим городом, кружит одинокая птица. Я надеюсь, что она несет нацарапанное второпях предупреждение об опасности, и оно спасет чьи-то жизни. Надеюсь, что птица полетит туда, где Война со своей армией еще не успел побывать. Надеюсь, что она сумеет добраться до места назначения.
«Давай, лети», – мысленно подбадриваю ее.
У нее еще есть шанс.
Но тут я замечаю лучников на крыше. Вижу, как они поднимают луки, целятся… и выпускают не меньше десятка стрел. Большинство пролетают мимо цели, но одна стрела попадает птице в грудь. Та камнем падает вниз, мои надежды рушатся.
Ни одно сообщение не вырвется из города. Ведь и мы в свое время не получили предупреждения. Люди будут сражаться и умирать, и Война продолжит свой путь, разрушая город за городом, пока весь мир не обратится в прах.
Человечество стоит на краю гибели. Вряд ли нам удастся выжить.
Глава 13
То, что я вижу, ужасно.
Повсюду мертвые тела, кровь, жестокость. Но хуже всего – страшнее всего на свете – видеть лица людей, в одночасье потерявших все.
Некоторые даже не пытаются бежать. Они просто стоят и смотрят, как их жизнь разлетается на осколки, и плачут. Все эти люди пережили гражданскую войну. Были свидетелями того, как по стране пронеслась волна насилия и жестокости. А теперь им снова приходится с ней столкнуться. Кто-то не выдерживает и сдается. Если в этом мире так сложно, зачем вообще жить?
Верхом на коне я еду по городу, сердце колотится в горле. Дома охвачены огнем. Ашдод – город, в который люди начали стекаться уже после Прихода. Жалкие лачуги, из которых он состоит, горят даже лучше старых построек. Меня окружает стена красно-рыжего пламени. В этих новых, полных отчаяния районах, кажется, будто горит сама земля. Из домов доносятся жуткие крики людей, которых огонь загнал в западню.
Я останавливаю коня, осматриваюсь по сторонам. Я так сосредоточилась на том, чтобы противостоять армии Войны, что совсем забыла о другом важном деле… Я ведь могу помочь людям выжить, пережить Апокалипсис. Разве не это главная цель?
Краем глаза замечаю мать с двумя детьми, которых она прижимает к себе. На их месте могла оказаться и я со всей своей семьей. И даже оказывалась.