Лора Таласса – Песнь экстаза (страница 64)
– Я – самое жуткое существо этого мира. И если кто-то попытается прикоснуться к тебе хоть пальцем, он будет иметь дело со мной.
Следующие несколько дней Дес проводит в Ином мире, занятый своими королевскими делами; я остаюсь в его доме на острове Санта-Каталина. Он звал меня с собой, но мне сейчас спокойнее на Земле.
В свободное время я читаю заметки Деса, посвященные исчезновениям женщин; в значительной степени они повторяют то, о чем он уже говорил мне. Здесь говорится и о пораженных ужасом служанках из расы людей с синяками и укусами на груди, и о феях, которые ухаживали за странными детьми и в результате погрузились в летаргический сон, и о свидетелях, которые предпочли умереть, так и не ответив на вопросы Деса. Вся эта загадочная история – непрерывная цепь смертей и несчастий.
В те часы, когда я не занимаюсь заметками, я гуляю по острову или осматриваю дом. Прямо сейчас я занимаюсь вторым.
Я захожу в комнату Торговца, включаю свет. Рассматриваю картины на стенах, модель Солнечной системы, барную стойку с раковиной и мини-холодильником.
Мне уже давно было интересно, почему во время моего первого визита Дес не показал мне свою спальню. Здесь нет ничего особенного.
Я подхожу к комоду, выдвигаю ящики. В ящиках тоже ничего из ряда вон выходящего – только аккуратно сложенные футболки и джинсы. Могущественный Король Ночи хранит свою одежду точно так же, как и все мы, простые смертные.
Я закрываю нижний ящик и продолжаю расхаживать по комнате, но не вижу ничего достойного внимания. Откровенно говоря, редко увидишь такую спартанскую обстановку, а мне в качестве частного детектива часто доводилось шарить по чужим спальням.
Взгляд падает на тумбочку у кровати. Около лампы лежит кожаная папка. Я помню, что во времена моей молодости Дес любил рисовать; когда-то я даже купила ему скетчбук.
Я подхожу к тумбочке, прикасаюсь к мягкой кожаной обложке. Но не открываю – ведь это для Деса наверняка личное.
Я решаюсь и открываю альбом.
Сердце замирает, дыхание перехватывает. Это… мой портрет.
Набросок на скорую руку, всего лишь очертания головы, шеи, плеч. Провожу пальцем по карандашным линиям, замечаю, как ярко блестят мои глаза на этом рисунке. Взгляд полон надежды. Помню тот день, семь лет назад, когда Дес нарисовал этот портрет там, в общежитии. Я помню, как увидела этот портрет, и как мне показалось, что он совсем не похож. Тогда я была так одинока, безуспешно боролась с собственными демонами и не могла представить, что кто-то, глядя на меня, видит красивую девушку. Но, тем не менее, портрет мне льстит.
И Десмонд хранит этот рисунок столько лет.
Сердце снова смягчается. Стена, которую я возвела вокруг себя, лежит в руинах, и, очевидно, Десу не обязательно быть рядом, чтобы разрушить ее.
На следующем рисунке я сижу на полу, прислонившись к спинке кровати, и недовольно смотрю на художника. Внизу нацарапано: «Калли больше не хочет, чтобы я ее рисовал. Вот так она выглядит, когда я возражаю».
Я усмехаюсь, читая это. Это не совсем правда: ведь Дес, хотя и отчасти, уступил моей просьбе. Кроме портретов, он начал рисовать для меня пейзажи Иного мира и его странных созданий.
Переворачиваю страницу и вижу новый рисунок – в отличие от остальных, он довольно тщательно проработан. В первую секунду мне бросается в глаза странная композиция – словно художник лежит на спине, глядя на свое тело. На груди у него свернулась девушка. Я узнаю свои темные волосы, нос, очертания лица, уткнувшегося в грудь Деса.
Возможно, этот рисунок сделан по памяти об одной из многих ночей, когда я засыпала у него на груди, но что-то в нем… сама не знаю, что именно, подсказывает мне, что это была одна из плохих ночей, когда Дес оставался у меня, чтобы утешить после кошмара. И даже сейчас, глядя на рисунок, я чувствую отголоски прежней боли.
В такие вечера я ясно понимала, что люблю Десмонда. Что это не просто детская влюбленность, но нечто такое, что проникло в мою плоть и кровь. Что это чувство невозможно заглушить, изгнать из сердца.
Я полюбила Деса не за красоту, не потому, что ему были известны мои тайны, но потому, что он оставался со мной в трудные минуты, когда я была просто невыносима. Потому что он не пытался воспользоваться ситуацией, когда лежал рядом со мной по ночам, но утешал меня, успокаивал. Потому что каждую ночь он спасал меня заново – пусть не от полиции, не от отчима, а от меня самой.
Глядя на портрет, я понимаю, что Десу тоже хотелось запомнить те моменты. Я переворачиваю страницу, смотрю на цветной рисунок в темно-синих и темно-зеленых тонах. Я улыбаюсь, голова увенчана короной из мерцающих светлячков. Эту ночь я тоже помню…
Стук в дверь прерывает поток воспоминаний. Что я наделала? Мне нельзя было рыться в чужих вещах, пусть даже именно я послужила музой Торговцу. Я поспешно закрываю альбом, возвращаю его на место, стараясь положить точно так же, как было.
Иду к двери, оглядываясь на злополучный альбом. Он хранил мои портреты семь лет. И снова я вспоминаю его ответ на вопрос, как он чувствовал себя после расставания.
И снова у меня возникает надежда, такая сильная, что мне становится больно. Но я забываю об этом, когда слышу, как кто-то колотит в дверь.
Неужели кто-то приходит к Десу в его уединенный дом? Кто бы это мог быть?
Несколько секунд спустя, посмотрев в замочную скважину, я получаю ответ.
– Пропади ты пропадом, – бормочу я сквозь зубы.
– Я все слышал, Калли, – произносит знакомый хриплый голос.
Нет, к Торговцу сюда никто не приходит.
А вот ко мне – да.
Глава 21
– Ничего себе, – усмехается Дес, материализовавшись в моей комнате в общежитии. – У тебя в коридоре настоящая зона боевых действий.
Из-за двери доносится приглушенный вопль: «
Я сижу за письменным столом. Услышав голос Торговца, я закрываю ноутбук и поворачиваюсь к Десу. Бросаю быстрый взгляд на волшебный браслет. Сегодня я не вызывала Торговца, вчера вечером тоже; и вообще, я не
Дес выглядывает в окно. Внизу, на лужайке, собираются небольшими группами девушки в вечерних платьях и парни в смокингах.
– Что тут у вас происходит?
– Майский бал.
Дес оборачивается и смотрит на меня, приподняв брови.
– А почему ты не собираешься на бал?
– Потому что я туда не иду, – отвечаю я и устраиваюсь в кресле с ногами.
– Не идешь? – удивляется он.
Разве это не очевидно? Я сижу в своей комнате, на мне шорты и поношенная футболка.
Пожевав нижнюю губу, я отрицательно качаю головой.
– Меня никто туда не звал.
– С каких пор тебе требуется разрешение? – спрашивает он. – А потом, как это возможно?
– Что «это»? – спрашиваю я, разглядывая свои колени. Я зла. Зла, как черт. Если бы я сейчас училась в своей прежней школе, то просто осталась бы дома. Мне не пришлось бы слушать писк и хихиканье возбужденных девиц, собирающихся на бал, и никто не заметил бы закрытой двери и полной тишины в моей комнате.
– Я хочу знать, как получилось, что никто тебя не пригласил, – поясняет Торговец.
Я пожимаю плечами.
– Я думала, что разбираться в чужих мотивах – твоя работа.
Я поднимаю голову и вижу, что Дес стоит, скрестив руки на груди, и внимательно рассматривает меня.
– Что такое? – спрашиваю я, внезапно смутившись.
– А ты хотела бы пойти на майский бал со мной? – спрашивает он.
О боже, только не это, ни за что ему в этом не признаюсь. Я заправляю за ухо прядь волос.
– Не пойму, какое это имеет значение.
Десмонд наклоняет голову – Господь всемогущий, он сейчас разгадает мои мысли. Он
– Имеет значение, и еще какое. Ну, так хочешь или нет?
Я сижу, стиснув зубы. Я знаю, что мне не нужно ничего говорить, что Дес может прочесть все в моих глазах. Да, мне не удалось влиться ни в одну компанию, да, я здесь по-прежнему чужая, у меня нет друзей, на меня в лучшем случае не обращают внимания, в худшем – бросают в мою сторону презрительные взгляды. Я пария, изгой. Я хочу быть как все, но в этой школе я не прижилась. Мне вечно суждено смотреть, как другие живут полной жизнью, и ждать, пока моя собственная жизнь начнется – или закончится. Возможно и то, и другое. Мое существование до сих пор представляло собой сплошное ожидание; я жду худшего ежедневно, ежечасно.
Дес делает шаг ко мне, а я, прижав колени к груди, просто смотрю на него.
Он опускается передо мной на колени, и воздух дрожит вокруг его могучей фигуры. Он берет мою руку и очень серьезно смотрит на меня.
Сердце готово выпрыгнуть из груди, я не в состоянии взять себя в руки. Я почему-то чувствую себя так, словно сижу перед ним без одежды – понятия не имею, почему.
Дес улыбается.