Лора Таласса – Околдованная (страница 7)
– Приготовиться! – кричит пилот.
Самолет налетает на первую ветку. Тошнотворный хруст, потом…
Треск дерева, скрежет металла – это брюхо самолета ломает верхушки деревьев. Нас подбрасывает, и только моя магия и эта чужая сила удерживают мое тело на месте.
Нос самолета ныряет, и…
Несмотря на все коконы, меня все равно бросает вперед, на эту чертову приборную панель, и я отключаюсь.
Глава 4
Моргнув, открываю глаза. Вижу над собой несколько озабоченных лиц, но никого не узнаю. Один человек в форме летчика. Остальные, похоже, стюардессы.
Летчик? Стюардессы? Что происходит?
Хмурюсь, перевожу взгляд с одного на другого. На заднем плане слышится мягкий шелест дождя и бормотание множества голосов.
Глубоко вдыхаю, и от этого голова начинает пульсировать.
Мне знакома эта боль – и сопутствующее ей замешательство тоже.
Черт. Я, верно, использовала магию – и, вероятно,
Еще раз глубоко вдыхаю и просматриваю перечень основ.
Я Селена Бауэрс.
Мне двадцать лет.
Я выросла в Санта-Круз, Калифорния.
Мои родители – Оливия и Бенджамин Бауэрс.
Я жива. Я здорова.
Люди, сгрудившиеся вокруг меня, задают какие-то вопросы. Пытаюсь сосредоточиться на одном из них.
– Что?
– Болит что-нибудь?
Хмурюсь, касаюсь виска.
– Голова, – отвечаю хрипло.
Все тело ноет, одежда сырая, потому что лежу я на чем-то мокром, но это мелкие неудобства. Даже головная боль со временем пройдет.
– Что происходит? – бормочу я.
– Вы попали в авиакатастрофу, – сообщает одна из стюардесс.
–
Сажусь слишком быстро, и волна головокружения накрывает меня.
Втягиваю воздух. Что-то такое смутно помнится. Но обрывки воспоминаний больше похожи на сон, чем на что-то, что мне довелось пережить лично, и когда я пытаюсь выяснить подробности, картинка распадается.
Моргая, оглядываю толпу; потом перевожу взгляд чуть дальше.
И охаю при виде громады самолета, лежащего на подстилке из поваленных деревьев. Часть обшивки содрана, конец крыла отсутствует вовсе.
– И я… выжила?
– Мы
Продолжаю смотреть на изувеченный самолет, пытаясь связать все это в сознании.
Наш самолет разбился. То есть –
И я, должно быть, помогла. Мое замешательство и пульсирующая головная боль – достаточное тому подтверждение.
К сожалению, я почти ничего не помню. Кроме… кроме…
У меня перехватывает дыхание.
Я помню этот вкрадчивый мужской голос. Я… я слышала его в самолете. Мне так кажется, хотя я и не могу сказать, какую роль он сыграл в катастрофе. Попытки собрать все воедино только усиливают боль в голове. Прижимаю пальцы к вискам, пытаясь унять эту боль.
– Тут есть врач, он совершает обход, – говорит пилот, привлекая мое внимание. – Можете посидеть тут и подождать?
Сглатываю, киваю.
Он похлопывает меня по ноге, встает и уходит делать то, что, ну, не знаю, должны делать пилоты после крушения. Бросает на меня последний взгляд через плечо, и во взгляде этом вопрос. Он, наверное, что-то видел или что-то слышал, что-то необъяснимое, ну и, конечно, теперь у него есть вопросы.
Рада, что не могу вспомнить то, что помнит он. Понятия не имею, как бы я объясняла свою магию.
Пока я пытаюсь сориентироваться, одна из стюардесс выуживает откуда-то аспирин и крохотную бутылочку воды. Передавая мне все это, она тоже пристально смотрит на меня, только в ее взгляде меньше любопытства и больше…
Убедившись, что я приняла лекарство и что я в порядке, эта женщина и другие бортпроводники отходят от меня – к другим людям, сидящим или лежащим неподалеку. Их тут десятки – если не сотни. Некоторые плачут, другие обнимаются, третьи пялятся вдаль.
Тоже осматриваю окружение. Над нами высятся растущие чуть ли не вплотную друг к другу деревья, почти заслоняющие весь дневной свет. В каждый доступный уголок втиснулись кустарники. Земля мокрая, растения мокрые и, судя по мерному стуку дождя, воздух тоже
Вдалеке что-то странно ухает. Потом слышны птичьи крики и звуки потише – может, их издают лягушки, или жуки, или кто там еще обитает в этих местах.
Значит, мы разбились где-то в тропическом лесу, что несколько настораживает, поскольку я понимаю, что такая чаща, возможно, раскинулась на сотни миль вокруг.
Сколько пройдет времени, прежде чем кто-нибудь найдет нас?
Джунгли вокруг словно темнеют от моих мыслей. А может, и вправду темнеют. Ощупываю голову, размышляя, не получила ли, помимо потери памяти, еще какую-нибудь травму. И только когда вижу вьющуюся между деревьев ленту темно-синей магии, понимаю, что мне ничего не мерещится.
Вид выползающей из джунглей магии, наверное, должен был напугать меня; крадущаяся меж деревьев синева выглядит зловеще. Но эта магия будоражит что-то во мне, что-то зыбкое, на краю сознания…
По спине бегут мурашки. Опять этот голос!
Не раздумывая, вскакиваю. Я слышала о сиренах, заманивающих людей на смерть; наверное, именно так это и ощущается. От этого голоса кровь в моих жилах бурлит. Не знаю, чего он от меня хочет, желает ли причинить вред другим пассажирам, но чувствую настоятельную потребность приблизиться к нему.
Что тут же делаю. Пока врач или кто-то еще не явился проверить, как я там, ускользаю в лес, и деревья, и их тени поглощают меня.
Не знаю, сколько иду и как далеко зашла. Я как в тумане, влекомая повторяющимся зовом и лентой темно-синей магии, которая, похоже, ведет меня за собой.