Лора Шин – На шифре. Инсайдерская история криптовалютного бума (страница 55)
ICO продолжали набирать темп. Хотя они привлекли только 5,6 миллиона долларов в декабре и 2,3 миллиона в январе, в феврале и марте улов вырос до 17 и 19 миллионов соответственно. Затем в апреле тринадцать ICO вдруг собрали 104 миллиона.
Одно ICO, обогнавшее даже ноябрьское от Golem, – ICO от Gnosis (GNO), децентрализованного рынка предсказаний, как и Augur. Берлинская команда провела продажу токенов из Гибралтара – юрисдикции с дружественной к крипте политикой, как в Швейцарии и Сингапуре. Они поставили цель – собрать 12,5 миллиона, но при этом опробовали новый механизм. Вместо ICO в стиле «первый пришел – первый купил» они провели «голландский аукцион», то есть стартовая цена в 30 долларов объявлялась потолком. Затем она постепенно снижалась и через две недели доходила до 15 долларов. В теории, вместо того чтобы скупать токены как можно раньше и переплачивать, люди могли заплатить столько, сколько посчитают нужным. На продажу отвели десять миллионов токенов. За месяц до начала они рассчитывали, что ICO продлится месяц. Вместо этого 24 апреля из-за огромного эффекта FOMO[26] они уже за одиннадцать минут превысили заявленную цель, продав лишь 4,2 % из десяти миллионов токенов. Окончательной ценой стали 29,85 долларов за GNO. Когда через восемь дней GNO вышел на биржи, спекулянты – э-э, то есть покупатели – могли выручить 92 доллара за монету. Через два месяца GNO взлетел до 361 доллара. Проект, который еще и запуститься не успел и состоял по большей части из «белой книги» да недавно открытого GitHub, теперь стоил 9,5 миллиарда долларов.
По словам программиста ConsenSys, составившего подробный визуальный анализ этого ICO, некоторые участники продажи воспользовались возможностями смарт-контрактов. Покупатель, скажем, из Шанхая, для которого краудсейл начинался в час ночи, мог загодя внести свои деньги на так называемый программируемый аукционный ринг – то есть смарт-контракт, который набирает эфир, высылает сразу после открытия продажи, пока покупатель спит, и возвращает GNO. Покупателям не надо верить компании с гендиректором и юридическими обязательствами – можно просто довериться коду.
Поскольку много людей покупало эфир, чтобы играть – э-э, инвестировать – в краудсейлах, его стоимость росла. К концу апреля эфир торговался на уровне в 79 долларов, но всего через несколько дней закрылся уже на 97. В плане ICO апрель выглядел бледно в сравнении с маем: восемнадцать первичных размещений монет собрали 232 миллиона долларов. Траффик MyEtherWallet – крошечного хобби двух лучших друзей – подскочил за пять месяцев кратно: с сотни тысяч кликов в январе до миллиона в мае.
Той зимой, с ростом популярности ICO, Косала обнаружил, что не успевает развивать MEW и одновременно добавлять новые токены, о чем постоянно просила Тейлор, его посредник в сообществе. Тогда они решили создать «поддержку токенов для пользователей», чтобы любой мог добавить токен ERC‑20 самостоятельно. Косала и Тейлор сделали это просто из-за лени, но теперь для ICO не приходилось просить разрешения – эмитенты добавляли токен на MyEtherWallet сами. Это как если бы Нью-Йоркская фондовая биржа дала компаниям право самостоятельно торговать своим акциями.
17 мая платформа Aragon, предназначенная для создания «неудержимых организаций» типа DAO, собрала 24,7 миллиона за двадцать пять минут – несмотря на то что 651 транзакция на более чем 30 тысяч ETH (приблизительно 2,7 миллиона долларов) не прошла из-за несоответствующих платежей по газу, то есть комиссии. 19 мая стоимость эфира едва не добралась до 130 долларов. Через два дня ей не хватило пары центов до 158 долларов. 22 мая, в первый день крупнейшей конференции на тему блокчейнов – нью-йоркской Consenus, – она дошла до 174. 24 мая, в последний день Consensus, превысила 228 долларов. 25 мая начался «Токен Саммит» – продолжение Consensus, посвященное только токенам. Там об ICO впервые объявила существующая компания, ранее не занимавшаяся криптой, – компания Kik с приложением-чатом. В тот же день два ICO привлекли 82 миллиона долларов: ICO от MobileGo, «первой криптоцентричной мобильной игровой платформы» – 53 миллиона, и от Storj, децентрализованной версии Dropbox, – 29 миллионов. На «Токен Саммит» продали больше билетов, чем могло вместить помещение, и десятки людей, слетевшихся со всего мира, остались стоять под дождем на улице. На следующий вторник, 30 мая, суточный объем торговли Ethereum впервые обогнал биткойн: в тот день из рук в руки перешел эфир на 1,2 миллиарда долларов. Его стоимость подскочила почти на 20 % до приблизительно 234 долларов. К этому времени доля биткойна рухнула ниже 50 %; Ethereum захватил больше 20 % рынка, а его стоимость удвоилась с 16 миллиардов 1 января до 35,6 миллиарда.
Тейлор, некогда удивлявшаяся, что ICO от Golem смогло обрушить ноды MEW, увидела, что жажда токенов только усиливается. 6 апреля состоялись два ICO – и впервые MEW получил 2,25 миллиона запросов в час. 3 мая состоялось ICO от TokenCard, и один из пользователей Reddit запостил, что MEW не провел или не закончил транзакции из начала ICO. По его словам, каждый раз все выглядело нормально, но транзакция доходила до блокчейна Ethereum только с пятой попытки. Другой пользователь отметил, что проблема может быть в самом блокчейне, способном обрабатывать только пятнадцать транзакций в секунду. Тейлор написала в ответ: «Твою мать. Да ты, похоже, прав. Я проводила тесты и пыталась понять, почему все падает, хотя с нашей стороны нет никаких проблем. Нет сообщений об ошибках. Нет очереди. Мы не теряли tx [транзакции]. Мы шлем транзакции, а они не майнятся – теперь все сходится… Твою мать. Чертовы продажи токенов». Спрос на IСO стал так велик, что
Только это был далеко не максимум FOMO. ICO продолжали рост, а Тейлор начала расставлять их, как она выразилась, по «уровню срубания tx», дав ICO от TokenCard семерку, от Aragon – шестерку, от Storj – ноль («Ура! У людей реально было больше 10 минут, чтобы вложиться!!!!» – написала она в графике), а ICO от Mysterium, которое прошло в конце мая, – девятку.
Затем 31 мая началось ICO от Basic Attention Token (BAT), запланированное либо на тридцать дней, либо до потолка в 156 250 ETH. BAT собрала почти 36 миллионов за двадцать четыре секунды – всего от 210 покупателей; в среднем чуть больше 171 тысячи с участника. Один купил токенов где-то на 4,7 миллиона долларов; другой заплатил около 6 375 долларов комиссии, лишь бы его покупку точно обработали. Прошли всего 1,89 % транзакций. Потенциальные участники, пытаясь зайти в краудсейл, потратили на комиссию 67 тысяч долларов. В тот день эфир поставил новый рекорд в 237 долларов. Тейлор твитнула с аккаунта MEW:
Уровень срубания блокчейна: БЛИН, ПОЧЕМУ ВЫ ЕЩЕ ШЛЕТЕ?!?!?!?! Продажа закончилась за 24 секунды! 3 БЛОКА!!! #охренеть
В групповом чате бирж кто-то с ShapeShift предположил, что из-за очереди, вызванной ICO от BAT, понадобится еще семь-восемь часов, прежде чем что-то пройдет в блокчейн. Примерно в то же время к Тейлор хлынули запросы от полных нубов, не отличавших блокчейн от базы данных, но желавших быстро разбогатеть: «Привет в прошлом месяце я создал аккаунт на myetherwallet.com и пользуюсь parity…», «Какие альткойны поддерживает ваш кошелек?», «Я смог снять деньги с биржи в кошелек, но я бы хотел отправить…»
Она просыпалась и тут же начинала отвечать на вопросы, а если не могла, скидывала скриншот с вопросом Косале. Всегда была на связи с биржей Bity, с помощью которой пользователи MEW конвертировали BTC, скажем, в ETH. Заходила отвечать на вопросы в разные чаты Slack и в твиттер MEW. Во время ICO она не ложилась до 3–4 ночи; потом спала до полудня. Ей казалось, что май с миллионом пользователей был загруженным, но в июне MEW посетили 2,7 миллиона раз.
Бум ICO набирал обороты, а Мин все сильнее цеплялась к мелочам. Раньше программисты могли прислать чек с указанием отработанных часов и получить деньги, а теперь она как минимум у некоторых требовала отчеты о времени, потраченном на задачи, с точностью до четверти часа. В ответ на эти отчеты многие получали сообщение: «Недостаточно подробно!» Не будучи программисткой, она пыталась расставлять приоритеты некоторым тим-лидам. Кое-кто делал самый минимум, чтобы она отстала, и дальше работал как хотел.
В апреле Ник Джонсон – программист, написавший контракт вывода ETH и работавший над системой доменных имен на основе Ethereum (когда веб-адреса кончаются на. ens – Ethereum Name System, «система имен Ethereum»), – нашел себе в помощь волонтера для ее запуска. Мин переживала, что волонтер будет считать себя частью EF, – по ее словам, в прошлом многие представлялись волонтерами фонда ради каких-либо преимуществ. Волонтер называл себя «менеджером запуска», кем его и назначил Ник, и Мин написала:
Его выражения и действия представляют риск, и нам надо что-то делать.
Мой датчик потенциальных проблем сейчас особенно чувствителен: я разбираюсь со сложностями, с которыми мы столкнулись в 2014‑м и 2015‑м году, – они стоили нам очень дорого.