Лора Шепард-Робинсон – Кровь и сахар (страница 65)

– Авраам сказал мне, что вы вернулись. Вы спасли ее? Она пострадала?

Я вспомнил синяки Синнэмон и ее молчаливый взгляд.

– Немного. Сейчас она в безопасности.

– Слава богу! – Он стер влагу с лица, дождевая вода лила с его шляпы. – Стоукс уволил меня. Он догадался, что это я рассказал вам про Синнэмон.

– Мне очень жаль, – сказал я, и это было правдой. В том, что случилось, не было его вины – на самом деле.

– А я не жалею. Я не мог допустить, чтобы еще и она висела на моей совести.

– Что вы теперь будете делать?

– Попытаюсь найти другое место в Дептфорде, хотя не думаю, что это будет легко. Мистер Стоукс не из тех, кто прощает. Если не смогу, поеду в Лондон. Попытаюсь найти место там. Надеюсь, не закончу, как те пьяницы в «Йоркширском пиве». – Он грустно улыбнулся. – Может, найду мисс Синнэмон. Вы знаете, где ее можно найти?

Мне стало неловко:

– Простите. Она не хочет, чтобы кто-либо знал, где она.

Улыбка сошла с его лица.

– Мне нужно помириться с ней.

– Это ее выбор, разве не так? Нельзя ее винить за то, что не доверяет вам.

Сципион не ответил, и я почувствовал его боль. Я заговорил более мягко:

– Вы вели себя достойно в ситуациях, которые на самом деле имеют значение. Я постараюсь донести это до нее. Может, со временем она изменит свое решение.

Он смотрел на дождь. Он выглядел усталым и внезапно показался мне старше, чем был на самом деле.

– Я пришел, чтобы сообщить вам кое-что еще. Во время нашей последней встречи вы спрашивали, что мистер Стоукс обсуждал дома у Джона Манди тем вечером, когда убили Арчера. Авраам сопровождал туда нашего хозяина, он подслушал его спор с Перегрином Чайлдом. Похоже, их туда вызвала Элеонора Манди, а не ее муж. Она сообщила им, что капитана Вогэна держат на борту «Темного ангела» и что Арчер узнал об этом.

– Это я и подозревал. – Я нахмурился: – А Джона Манди там не было?

– Очевидно, он вышел из дома раньше вместе с мистером Брэбэзоном.

Значит, Элеонора солгала насчет его алиби.

– А вы знаете, почему она сказала им это?

– Она боялась, что кто-то пострадает. Авраам сказал, что Чайлд хотел отправиться на борт «Темного ангела», но Стоукс не пустил его.

– Почему Стоукс не сказал вам этого раньше, чтобы вы могли передать мне?

– Он не хотел быть вовлеченным в это дело. Они с Чайлдом знали, что, вероятно, произойдет убийство, но ничего не сделали, чтобы предотвратить его.

Это имело смысл, но у Сципиона могли быть и другие мотивы – он хотел, чтобы я заподозрил Джона Манди. Я подумал о мальчике-мулате, о том, как Сципион смотрел на миссис Манди у конюшни.

– Когда вы впервые оказались в Дептфорде, Сципион?

Кажется, мой вопрос его удивил.

– Зимой семьдесят четвертого. Почему вы спрашиваете?

Значит, он не может быть отцом. Ребенку было девять лет, а то и больше.

– Не берите в голову. Просто у меня появилась одна глупая мысль. – Я успокоился, когда понял, что это не могло быть его мотивом, и вручил ему свою визитку. – Зайдите ко мне, если будете в Лондоне. Может, я смогу помочь вам найти новое место.

Он не сразу взял ее. Я подумал, не растрогал ли его мой жест. Может, он просто сомневался, что я вообще вернусь в Лондон живым. Потом он убрал визитку в карман, и мы пожали друг другу руки.

Он пошел вниз по Хай-стрит, а я наблюдал за ним, пока его не поглотили туман и дождь. Это был человек, который каждый день жил в тени мачты невольничьего корабля.

В обеденном зале постоялого двора я занял место у камина. Я быстро вспотел, а от мокрой одежды поднимался пар. Зал был заполнен торговцами, которые использовали дождь как предлог, чтобы напиться. Я заметил Перегрина Чайлда, сидящего в одиночестве с бутылкой вина. Он старался не смотреть в мою сторону.

Натаниель Гримшоу появился через полчаса. Он запыхался, его лицо раскраснелось, глаза горели. Он явно думал, что сейчас в его силах отсрочить работу на невольничьем корабле, ради чего он унижался сам и унижал других.

– Ну, капитан Коршэм? Вы принесли? – спросил он, усаживаясь напротив меня.

– Нет, Натаниель. Я не принес тебе денег.

Было почти мучительно видеть, как рушатся его надежды. Голова дернулась, дыхание участилось. Мягкий взгляд бархатных зеленых глаз стал суровым и жестким.

– Я вижу, что вон там сидит мистер Чайлд. Почему бы нам не узнать, что он думает по поводу той ночи, которую мы провели вместе на складе? Я расскажу ему, как вы меня обнимали, как заставляли к вам прикасаться.

– Да, почему бы нет? – устало произнес я. – А раз уж мы об этом заговорим, то почему бы нам не отвести его на склад и не показать ему, что лежит под куском брезента?

Редко когда увидишь, чтобы одно лицо пережило столько метаморфоз за такое короткое время. У него отвисла челюсть, а из горла вырвался странный звук.

– Какого брезента? – выдавил он.

Может, Натаниель и умел скрывать свои истинные мотивы, но, когда его заставали врасплох, он был худшим в мире лжецом.

– Все было хорошо продумано, надо отдать тебе должное. Из тебя вполне мог бы получиться хороший адвокат с таким-то изощренным умом. Я предполагаю, что все было так. Ты что-то знал про обиа, возможно от своего отца, и решил разыграть небольшое представление – месть рабов. Ты оставлял мертвых птиц и другие подношения у домов матросов с «Темного ангела». Вероятно, это ты распространил слух, что корабль проклят. Ты оставлял «подарки» и у собственного дома, чтобы тебя не начали подозревать. Я думаю, что ты этим и занимался в тот вечер, когда твоя мать видела Сципиона, поэтому ты набросился на него во дворе у конюшни. Ты сказал Чайлду, что видел двух убегающих лакеев-африканцев, чтобы свалить вину на кого-то другого. Твой план сработал, и экипаж отказался служить на этом корабле. Вогэн сошел с ума, а ты получил временную отсрочку от участия в работорговле и воспользовался ею, чтобы вымогать деньги у испуганных мужчин, заплатить долги твоей матери и навсегда избавиться от необходимости наниматься на невольничий корабль. Боюсь, вымогательство я не могу тебе простить.

Натаниель прищурился и сказал с вызовом:

– Вы считаете, что я убил свою собаку? Да у вас с головой не все в порядке.

– Да, я так считаю. Думаю, тебя испугали мои вопросы про обиа, и ты решил пустить меня по ложному следу. Вероятно, ты сохранил тело собаки для повторного представления.

Я почти слышал, как мысли крутятся у него в голове, пока он переосмысливал свою стратегию.

– Мне все равно пришлось бы избавиться от Яго, если бы я нанялся на корабль. – Он облизал губы. – Но кто станет вас слушать? В особенности после того, что я расскажу. Мэр вас не любит, а Чайлд делает то, что ему сказано. Они оба захотят мне поверить.

– Боюсь, мы с мэром достигли взаимопонимания. Если Чайлд делает то, что сказано, это не пойдет тебе на пользу. Если ты и дальше будешь голословно обвинять меня, я расскажу всем в Дептфорде про обиа. Я подам на тебя в суд за клевету и подкуплю судью. А если и этого окажется мало, то я выкуплю долги твоей матери и лишу ее права пользования и права выкупа заложенного имущества. Ты должен понять, против кого ты пошел. Единственный человек, который рискует потерпеть крах, – это ты.

Я пытался заставить его принять это и немного смягчил тон.

– Я понимаю, что ты не хочешь закончить, как твой отец и Фрэнк Дрейк. Но должен быть какой-то другой путь. Не этот.

– Если бы был какой-то другой путь, неужели вы думаете, что я бы его не нашел? – Его произнесенные со злостью слова сопровождались сдавленными рыданиями.

Он поднялся из-за стола, и я с беспокойством следил, не пойдет ли он к Чайлду. Но он вылетел из обеденного зала, хлопнув входной дверью.

Глава пятьдесят шестая

Теперь больше ничто не стояло между мной и убийцей, кроме моей способности увидеть истину. Я купил эля и подошел к столу, за которым сидел Перегрин Чайлд.

– Можно?

– Я слишком пьян, чтобы остановить вас.

Я увидел, что это так, взглянув на его плоское, усеянное родинками лицо с остекленевшими глазами.

– Вы вернулись. Смерть или слава. Приветствую вас!

– Вы думали, что не вернусь?

Он провел языком по запачканным вином зубам:

– Надеяться – не значит думать.

– Я знаю, что вы с самого начала выполняли приказы Стоукса. Сначала он заставил вас отойти в сторону, пока убивали Арчера. Затем он велел вам защищать меня, чтобы я смог разобраться с этим преступлением. У вас, наверное, голова шла кругом.

Он пожал плечами:

– Мне нравится моя работа. Я хотел остаться на этой должности.