Лора Шепард-Робинсон – Кровь и сахар (страница 61)

Люди магистрата обсуждали, как снять тело. Никто не хотел лезть на балку, чтобы перерезать веревку.

– Когда его нашли? – спросил я.

– Сегодня утром. На него наткнулся один бродяга, – ответил мне один из собравшихся мужчин, голос его звучал безразлично, почти скучающе. – Судя по запаху, он висит тут уже пару дней.

– И свидетелей нет? Он не мог умирать тихо.

– Мы поспрашивали в лагерях. Никто его не помнит. Полагаю, в темноте такого и не заметишь. Явно какая-то разборка между преступниками. Что-то не поделили.

– Этот человек не был преступником. Он был джентльменом и художником.

Мужчина пожал плечами:

– Можно надеть на них парики, но это не изменит их истинной природы. Насилие у них в крови. Негры – это потомки Каина. Господь окрасил его кожу в черный цвет, чтобы наказать за убийство своего брата Авеля. Почитайте Библию, сэр, там все написано.

– Он был одним из самых мягких людей, которых я когда-либо встречал, – тихо ответил я, с трудом сдерживая ярость.

Глава пятьдесят первая

Хмурое небо соответствовало моему настроению, когда я ехал домой по пыльным улицам. Было жарко, усиливающийся ветер не предвещал ничего хорошего, хотя я сомневался, что дела могут стать еще хуже. Каждый раз, когда я думал о том, как огонь горел под Моисеем Грэмом, что-то пронзало меня изнутри. Я подумал, что у меня, вероятно, сломаны ребра. Пот катился с меня градом.

Перед дверью моего дома стояла большая черно-золотая карета, запряженная шестеркой лошадей. Вокруг столпились нищие дети, впечатленные лакеями и черными лошадьми с блестящими боками. Когда они подходили слишком близко, кучер взмахивал кнутом, чтобы отогнать их.

Помфрет встретил меня в прихожей. Он, похоже, уже устал удивляться моему внешнему виду, потому что просто поклонился.

– Мистер Напье Смит ждет вас в гостиной, сэр.

Конечно, ждет.

Напье Смит стоял, изучая портрет Каро. Он бегло оценил меня взглядом своих холодных голубых глаз. Его юное лицо искажала ярость, и я вспомнил слова начальника порта в Вулвиче: «Я не стал бы вступать в конфликт с главой Вест-Индского лобби за весь сахар Ямайки».

Я слишком устал для любезностей.

– Что вам нужно, мистер Смит?

– Люций Стоукс сообщил мне, что вы вернулись в Дептфорд. Я написал Николасу Кэвилл-Лоренсу, чтобы дать ему знать об этом. Вы проигнорировали приказ своего покровителя – и это смелый шаг. Вы сняли рабыню с моего корабля – и это я тоже назову смелым шагом. – Он холодно улыбнулся. – Знаете, я пытался понять, зачем вы все это делаете. Рискуете блестящим будущим ради такого человека, как Арчер. Наконец я, кажется, понял.

Кровь пульсировала у меня за ушами – первобытный сигнал об опасности.

Смит опять повернулся к портрету.

– Красивая женщина, – сказал он. – Если бы она была моей, я не оставил бы ее одну дома, чтобы копаться в делах мертвых мужчин в Дептфорде. Но, возможно, вы просто не цените ее так высоко, как мог бы другой мужчина.

– Я не совсем понимаю вас, сэр, – сказал я, хотя боялся, что понял.

– Нет? Мы искали гомосексуалиста, которому доверял Арчер, кого-то из его прошлого. Я думаю, этот человек все это время был у нас прямо под носом.

Мне хотелось бы думать, что я не утратил самообладания, что мой голос не дрогнул. Не уверен, что мне это удалось.

– Если вы намекаете на то, на что, я думаю, вы намекаете, то я даже не удостою это ответом. Только скажу, что если вы повторите подобное публично, то я подам на вас в суд.

Смит хлопнул перчатками по ладони – как обычно делают перед вызовом на дуэль.

– Если доказательства есть, я их найду. А если нет… может, я все равно их найду. – Он повернулся, оглядывая всю комнату. – Мне сказали, что дом не ваш. Все в доверительном управлении и на самом деле принадлежит вашей жене. Старина Крейвен не особо верил в вас как в зятя, не правда ли? Я прав? – Его взгляд снова остановился на мне. – Вы прекратите охоту на убийцу Арчера, или я отберу все, что у вас осталось. Ваше имя. Вашу репутацию. Счастье вашей семьи. О, и девчонку-рабыню я тоже хочу получить назад. А также письмо с извинениями за дерзкую кражу.

Это был один из тех моментов в жизни, от которых зависит будущее человека. С одной стороны, моя жизнь точно будет разрушена. С другой стороны, на кону стоят жизнь женщины, память об умершем друге и возможность для джентльмена жить в ладу со своей совестью. Когда я сформулировал это так, ответ пришел будто бы сам собой.

– Вы уже спрашивали меня, мистер Смит, поддерживаю ли я отмену рабства. Я соврал. Я полностью ее поддерживаю: каждой жилой в своем теле, каждой мыслью, – а я много думал на эту тему, – каждым человеческим порывом, какой только у меня был. Любой порядочный человек должен выступать за отмену рабства. Ваша торговля вызывает у меня отвращение, сэр. Вы и ваши друзья вызываете у меня отвращение. А теперь покиньте мой дом, пока я не приказал лакею вышвырнуть вас вон.

Я все еще сидел в гостиной, когда несколько часов спустя вернулась Каро.

Она уставилась на меня.

– О, Гарри, что с твоим лицом? – Она подошла ко мне и коснулась моей щеки. Впервые за много месяцев. – Ты весь горишь. Я пошлю за доктором Эвереттом.

– Пожалуйста, присядь. Я должен кое-что сказать тебе.

Возможно, услышав в моем голосе намек на мое внутреннее смятение, она сразу сделала, как я просил.

– Это про Тэда. Про него и меня.

Она сидела напряженно и теперь отвела взгляд.

– Нам на самом деле нужно говорить про Таддеуса прямо сейчас?

– Боюсь, что да. Сюда недавно приезжал Напье Смит. Он недоволен кое-чем из того, чем я занимался в Дептфорде. – Я запнулся, перевел дыхание. – Он выдвинул определенные обвинения в адрес Тэда, а теперь угрожает втянуть в них и меня. Они лживы, но я не уверен, что это имеет значение. Я рассказываю тебе об этом, потому что хочу, чтобы ты проконсультировалась с адвокатом. С таким, который подскажет тебе, как лучше защитить себя и Габриеля от всех неприятностей, которые могут последовать. Я не стану забирать у тебя Габриеля. Важно, чтобы ты это знала.

Я приготовился к залпу вопросов, но, судя по глазам Каро, она была где-то далеко. Я уже начал задумываться, слышала ли она меня вообще, когда она вдруг заговорила:

– Таддеус рассказывал тебе, что приходил в дом моего отца, чтобы встретиться со мной?

Я покачал головой, сбитый с толку.

– Когда он приходил? – спросил я.

– Незадолго до нашей свадьбы. Мне пришлось заплатить слугам, чтобы отец никогда не узнал об этом. Он пришел сказать мне, что ты не любишь меня. Что ты любишь кого-то другого и любил всегда.

Я уставился на нее:

– Это неправда. Я любил тебя. И люблю.

Мне казалось, что я лечу вниз, не представляя, что находится подо мной. Звон в ушах прекратился. Я очень отчетливо слышал Каро, возможно, более отчетливо, чем когда-либо прежде.

– Именно это я ему и сказала. Он ушел разочарованный. Думаю, он надеялся, что я найду какой-то повод, чтобы разорвать помолвку.

Я увидел боль и обиду в ее глазах и понял, что она чувствовала.

– Но ты поверила ему.

Она неотрывно смотрела на портрет над камином, на более счастливую Каро.

– Так почему ты этого не сделала? – спросил я хриплым голосом. – Не разорвала нашу помолвку, я имею в виду.

– Потому что я столько за тебя боролась. Я использовала все средства, которые имелись в моем распоряжении, чтобы убедить отца, и я не хотела выходить замуж за мужчину из тех, которых он выбирал для меня. Но иногда наше собственное решение оборачивается против нас. Это был как раз такой случай. И мне не хотелось доставлять Таддеусу удовольствие.

Я не падал, я тонул. Тень «Темного ангела» нависала надо мной. В глубинах подо мной лежали потерпевшие кораблекрушение суда, там было столько призраков. Внезапно мне многое стало понятно, и я удивился, что не заметил этого раньше. Ее отстраненность перед свадьбой, которую я тогда списал на нервы. Призрак, который лежал между нами в нашей супружеской постели.

– Я сожалею, что он причинил тебе боль, сожалею сильнее, чем ты думаешь. Он не имел права делать ничего подобного.

Каро долго молчала.

– У Напье Смита есть какие-то доказательства его подозрений?

– Доказательств нет. Я же сказал тебе. Это неправда. Но он намекнул, что при необходимости сфальсифицирует доказательства.

«А если он поговорит с Натаниелем…» – Эта мысль заставила меня вздрогнуть.

Каро встала и прошлась по комнате. Она всегда так делала, когда хотела мыслить ясно. Она остановилась перед окном – черный силуэт на фоне яркого света. Я ничего не мог понять по выражению ее лица.

– Я не хочу ни развода, ни раздельного проживания, Гарри. Но я не хочу и скандала. Я хочу, чтобы Габриель рос, гордясь тем, что он твой сын. Если Смит задумал уничтожить тебя, мы должны сделать так, чтобы последствия были неприемлемыми для него. Он деловой человек. Пусть посмотрит на дебетовую сторону счета.

Что-то в этом «мы» невыразимо тронуло меня. Я почувствовал ком в горле.

– Нанести удар по человеку типа Смита? Не уверен, что мы способны это сделать.

– Расскажи мне про Дептфорд. Про убийство Таддеуса.

Мы говорили несколько часов, за это время стемнело, и Каро приказала принести свечи. Каро всегда умела слушать и не задала ни одного вопроса, пока я не закончил говорить. Я не сказал только про Натаниеля. Все остальное мы обсудили и просеяли. Я понимал всю странность ситуации. Мы были похожи на двух полководцев, командующих армиями союзников, которые наступают на общего врага, а наши действия основаны только на заключенных когда-то давно договорах. Постепенно стратегия обрела форму.