Лора Себастьян – Звёздная пыль в их венах (страница 83)

– Теперь я живая героиня легенд, а повстанцы в этой истории оказываются злодеями, – заканчивает за него Дафна.

– И это не то впечатление, которое они хотели бы произвести на народ, – признает он.

– Не сомневаюсь, – говорит она.

Дафна смотрит на часы в своей комнате – уже поздно, почти полночь.

– Сегодня мы уже ничего не сможем, Байр, – говорит она ему. – Но завтра мне нужно сделать то, что я должна была сделать уже давно. Пора поговорить с лордом Панлингтоном лично.

Байру не нравится эта идея – она замечает, что он становится еще мрачнее и его серебристые глаза сужаются. Но в конце концов он кивает.

– Я это устрою, – говорит он.

– Спасибо, – говорит она, прежде чем отвести глаза. – Серьезно, Байр. Спасибо. Я уверена, что последнее, чего ты хочешь, – это помогать мне, наводить порядок в моей жизни.

Какое-то время он не отвечает, но, наконец, делает долгий выдох.

– Особенность бардака, который творится в твоей жизни, Дафна, в том, что он имеет тенденцию втягивать во всё происходящее всех нас, не оставляя иного выбора.

Он поворачивается, чтобы уйти, но к тому времени, как он доходит до двери, Дафна уже не может сдерживать гнев.

– Особенно приятно слышать это от человека, который позволил бомбе разорваться прямо у меня под боком, – огрызается она.

Байр замирает, и хотя он стоит к ней спиной, она понимает, что ее слова попали в цель.

– Байр, я рассказала тебе правду обо всем, о чем только можно. Возможно, я и сделала много такого, что ты считаешь непростительным, но мы оба знаем, что ты сделал не меньше. Единственная разница в том, что я раскрыла тебе свои секреты, но ты всё еще хранишь множество своих.

Всего на мгновение Дафне кажется, что он развернется, и она почти хочет, чтобы он это сделал. Даже если только для того, чтобы сразиться. Но вместо этого он выходит из ее комнаты и плотно закрывает за собой дверь.

Виоли

Виоли кажется, что ее голова набита дымом и сырой шерстью, но, по крайней мере, она не мертва. О случившемся в спальне Евгении она помнит достаточно, чтобы понимать – тот факт, что она еще жива, это не более чем большая удача.

Также она понимает, что находится не в темнице – по крайней мере, она совсем не так ее себе представляла. Это маленькая комната с дверью и окном, хотя, конечно, окно слишком маленькое, чтобы через него мог пролезть человек. А дверь… Она не пыталась проверить, но не сомневается, что дверь заперта снаружи. Но даже если по счастливой случайности это не так, разницы никакой. Виоли едва может пошевелить конечностями, не говоря уже о том, чтобы встать. Все ее тело словно придавили мешками с песком.

Не похоже, что ее ждет быстрая и мирная смерть. Она задается вопросом, удалось ли ей убить Евгению или вдовствующая королева сейчас лежит где-то в другом места в точно таком же состоянии.

Дверь открывается, и Виоли поднимает голову с тонкой подушки, открывая глаза достаточно широко, чтобы увидеть, как одна фигура проскальзывает внутрь, а вторая задерживается в дверном проеме. Она моргает и, сфокусировавшись, различает Леопольда и Байра.

– Через пять минут придет новая смена охраны, так что поторопись, – говорит Байр Леопольду, прежде чем снова закрыть дверь.

Бросив взгляд в его сторону, Леопольд подходит к Виоли.

– Виоли, ты меня слышишь? – спрашивает он.

– Даже слишком хорошо, – говорит она, умудряясь подвинуться в постели ровно настолько, чтобы немного приподняться. – Могу тебя заверить, что не оглохла.

Он облегченно вздыхает.

– Слава звездам, – бормочет он.

Думая о череде бедствий, которые привели Виоли в это самое место, она не чувствует, что ей есть за что благодарить звезды, но Леопольд прав – она жива.

– Дафна… – начинает она.

– Она мне все рассказала, – говорит он. – Ей не следовало просить тебя об этом.

Виоли смеется, но даже это поднимает в теле волну боли.

– Значит, она рассказала тебе не всё, – говорит она. – Дафна ни о чем меня не просила. Да, она предложила, но решение приняла я сама.

Леопольд хмурится:

– Но почему?

– Она сказала, что, если Евгения умрет, когда вы вернетесь, императрица может заподозрить, что Дафна больше ей не верна. А сейчас лучше всего, чтобы Маргаро продолжала доверять Дафне, – говорит Виоли.

– Я понимаю, но было много других способов, – говорит он. – Тебе следовало поговорить со мной об этом, Виоли. Она же моя мать.

– Вот именно, – отвечает Виоли. Когда он хмурится еще сильнее, она вздыхает: – Ты уже много раз говорил, что ненавидишь ее за то, что она сделала с Софи, и что готов убить ее своими руками.

– Ты думаешь, я преувеличивал? – спрашивает он, качая головой. – Что у меня осталось к ней хоть какое-то сострадание?

– Да, – говорит Виоли. Леопольд открывает рот, но прежде чем он успевает возразить, она продолжает: – Я думаю, что, если бы мы это обсудили, ты сказал бы, что это – твоя ответственность и что ты должен сам ее убить. Но ты никогда бы себе этого не простил.

– Ты думаешь, я настолько слаб? – спрашивает он, делая шаг назад. – Виоли, я знаю, что ты считаешь меня избалованным мальчиком, которого всю жизнь защищали, и за последние несколько недель я снова и снова это доказывал…

– Я вовсе не считаю тебя таким, – перебивает Виоли. – Ну, может быть, я и правда думаю, что тебя всю жизнь от всего защищали, но точно так же и ты считаешь меня какой-то кровожадной убийцей.

Пару секунд он не отвечает.

– Я вовсе так не считаю, – говорит он.

Виоли прикусывает губу.

– Если бы я подождала тебя, обсудила всё с тобой, позволила бы тебе самому лишить ее жизни, то ты бы сделал это, Леопольд. Но ты не убийца. И я не хотела делать тебя им.

Леопольд не отвечает, поэтому Виоли продолжает:

– И, кроме того, она твоя мать. Она мать Гидеона и Рида. Смог бы ты посмотреть им в глаза и сказать, что сделал?

Он морщится.

– Софрония взяла с меня обещание защищать тебя, и я не думаю, что она говорила только о сохранении твоей жизни, Леопольд.

Леопольд сглатывает.

– Дафна говорит, что Софи освободила тебя от этого обещания, – говорит он наконец.

Виоли пожимает плечами, но даже это маленькое движение вызывает у нее еще одну вспышку боли.

– Я знаю, – говорит она. – Но, может быть, я и сама не хочу видеть, как ты становишься убийцей, Лео.

Мгновение Леопольд молчит.

– Спасибо тебе, Ви, – тихо говорит он.

– Тебе не за что меня благодарить, – говорит она. – Твоя мать все еще жива, а меня повесят за попытку убийства.

Она делает паузу.

– Во Фриве вообще вешают убийц? Я знаю, что в Селларии их отправляют на костер, но…

– Тебя не повесят и не отправят на костер, – говорит Леопольд. – Я тебе обещаю. Ты мне доверяешь?

Виоли смотрит на него и думает о том, что он уже совсем не похож на хрупкого и израненного мальчика, который почти месяц назад возник из ниоткуда в пещере. Тогда она даже не могла надеяться, что он будет следовать ее простым указаниям, таким как «сиди тихо» или «не беги обратно в Кавелле, где все хотят твоей смерти». Но сейчас?

– Я доверяю тебе, – говорит она ему.

Дафна

Проснувшись, Дафна получает известие, что Виоли – или, скорее, Вера – пришла в сознание и что суд над ней состоится завтра вечером, что дает Дафне совсем мало времени для осуществления ее плана. Или, скорее, половины плана, который ей удалось придумать, ворочаясь с боку на бок всю ночь. Пока она, сонная и измученная, приходит в себя, горничная суетится, бегая по комнате и рассказывая сплетни о том, кем может оказаться Вера. Но Дафна ничуть не приблизилась к решению, каким образом она может спасти жизнь Виоли, не вовлекая в это саму себя.

Хотя есть и другие вопросы, о которых ей нужно сейчас позаботиться, и она надеется, что оставшаяся часть плана придет ей в голову прежде, чем станет слишком поздно.

Завтрак с лордом Панлингтоном накрыли в зимнем саду, и Дафна прибыла туда последней. Когда она проходит мимо стоящих у входа стражников и входит в помещение, полное разнообразных цветов и деревьев и окруженное стенами из стекла, то видит Байра и Клиону, сидящих за круглым столом с видом на заснеженный летний сад. Лорд Панлингтон сидит к ней спиной и не меняет положения даже тогда, когда Байр встает, чтобы отодвинуть для Дафны стул.

– Доброе утро, – говорит она, одаривая каждого из них своей самой яркой улыбкой, и останавливая взгляд на лорде Панлингтоне. – Надеюсь, я не сильно задержалась?