Лора Себастьян – Звёздная пыль в их венах (страница 75)

Байр выглядит так, словно шестеренки в его голове крутятся все быстрее и быстрее.

– Но ведь этой подделки не было, – говорит он.

У Дафны сжимается горло, но она не позволяет себе заплакать. Не потому, что, она боится или стесняется, а потому, что знает, что если она это сделает, Байр будет ее утешать. Дафна этого не хочет, ведь сейчас речь не о ней. Она сглатывает и заставляет себя продолжить:

– Софи передумала, – говорит она. – Она написала мне письмо, рассказав об этом и умоляя меня поддержать ее, пойти против планов матери. Я не могла этого слышать, не верила в это. Я была так зла на нее, Байр… за то, что она не смогла сделать то единственное, для чего была рождена, то единственное, о чем мы ее просили. Я не…

Она замолкает. Перед глазами стоит пелена слез, но она смаргивает их.

– Я не знала, к чему это приведет.

Какое-то время Байр молчит.

– Ты сказала, Леопольд считал, что за убийством Софронии стоит твоя мать, – говорит он. – Она сделала это за то, что твоя сестра ее ослушалась?

Дафна невесело смеется.

– Как оказалось, нет, – говорит она. – Моя мать организовала ее смерть, потому что таков был ее план с самого начала. Убить Софронию, чтобы завладеть Темарином, убить Беатрис, чтобы завладеть Селларией…

– Убить тебя, чтобы завладеть Фривом, – заканчивает он.

Дафне удается отрывисто кивнуть.

– Убийцы, – медленно произносит он. – Их подослала твоя мать?

Только услышав это от него, Дафна задумывается над этим вопросом. Могла ли императрица их нанять? Дафна едва ли успела сделать во Фриве что-то, что могло бы поспособствовать планам ее матери, но, возможно, смерть Киллиана заставила императрицу действовать решительнее. Возможно, она довольно быстро сочла Дафну неудачницей, и было проще сразу ее убить и забрать Фрив силой в качестве возмездия.

– Я не знаю, – признается Дафна. – Но это, конечно, возможно.

– Дафна, почему ты говоришь мне все это именно сейчас? – спрашивает Байр, и то, как он произносит ее имя, зарождает крошечную искорку надежды. Он не может ненавидеть ее и произносить ее имя вот так. Но, с другой стороны, она еще не закончила.

– Я настояла на том, чтобы отправиться в эту поездку, потому что моя мать прислала мне письмо. Ну, вообще-то два письма. Первое могло показаться туманным, но мне его смысл был ясен: если Леопольд окажется здесь, я должна его убить. В конце концов, пока он жив, ее власть над Темарином находится под угрозой. Сохранив ему жизнь, Софрония нанесла ей удар, причем весьма неплохой. Я не знала, где именно он находится, но понимала, что где-то рядом. Виоли рассказала мне об этом, но оказалась достаточно умна, чтобы не выложить всю информацию сразу. Второе письмо пришло после того, как похитили принцев. Она написала, у нее есть основания полагать, что они находятся недалеко от озера Олвин и что я должна найти их и… ну, она подала это так, будто единственный способ защитить ее, Беатрис и меня – это сделать так, чтобы принцы вообще исчезли. Она сказала мне ничего не оставлять на волю случая и что я могу сделать это так, как сочту нужным, хоть и рекомендовала яд, который был бы наиболее «милосердным».

– Звезды небесные, Дафна! – восклицает он, проводя рукой по волосам. – Ты настояла на том, чтобы отправиться в звездное путешествие Киллиана лишь затем, чтобы убить этих детей?

– Но я же этого не сделала, – отвечает она, хотя это звучит неубедительно даже для ее собственных ушей. – Как видишь, я поменяла свое мнение.

– Тот факт, что твое мнение по этому поводу вообще нуждалось в изменении…

– Я знаю, знаю, – перебивает Дафна, морщась. – Я не буду пытаться оправдываться. И не могу обещать, что, сложись все по-другому, не сделала бы этого. Я бы хотела так сказать, правда, Байр. Но моя мать… Я никогда не умела сказать ей «нет». Она вообще не рассматривает такой вариант ответа.

– Но твоя сестра это сделала, – указывает он.

– Обе мои сестры так сделали, – поправляет Дафна, думая о Беатрис и ее последнем письме, предупреждающим Дафну об опасности. А Дафна проигнорировала письмо, обвинив сестру в излишнем драматизме.

– И я сама должна была сделать это гораздо раньше, но да, делаю только сейчас. Вот почему я отправила Гидеона и Рида в безопасное место и теперь даже не буду знать, где они. Вот почему Леопольд все еще жив и здоров, хотя у меня было много возможностей это изменить. Я больше не хочу следовать ее приказам, Байр.

Байр наконец поднимает на нее глаза, но его взгляд непроницаем. Однако он все еще здесь, и это уже больше, чем Дафна смела надеяться. Он все еще ее слушает.

– Так чего ты хочешь? – спрашивает он.

В ее голове появляются самые разные ответы. «Я хочу тебя». «Я хочу снова увидеть Беатрис». «Я хочу отомстить за смерть Софронии». Все эти ответы правдивы, но каждый из них по отдельности не представляет собой полную версию правды. Дафна останавливается на самом честном ответе, который только может ему дать:

– Я не знаю.

Слова выходят такими тихими, что даже в этой наполненной молчанием комнате их еле-еле можно расслышать.

Байр медленно кивает. Поднявшись на ноги, он подходит к двери и открывает ее.

– Поспи немного, Дафна. Мы выдвигаемся с первыми лучами солнца.

Дафна мгновение смотрит на него, не зная, как поступать с тем, что ее прямым текстом выгоняют. И все же то, что он сказал «мы», вселяет в нее некоторый оптимизм. Он не выгоняет ее из гостиницы, не выгоняет из Фрива, не арестовывает по множеству обвинений. Но когда она встает на ноги и проходит мимо него к двери, то он делает шаг назад, чтобы даже случайно ее не задеть, будто одно прикосновение может быть ядовитым. Каким-то образом этот маленький жест ранит ее сильнее, чем могли бы ранить самые грубые, гневные слова.

Несмотря на совет Байра, Дафна, вернувшись в комнату, не может уснуть. Кровать Клионы пуста, но это совсем не удивляет принцессу. Она готова поспорить, что девушка с Хеймишем весьма благодарна ей за это. Дафне сейчас было бы сложно находиться рядом с другим человеком.

Вместо того чтобы спать, она находит в своем сундуке чистый лист бумаги, перо и чернильницу, несет их к столу и садится за него. Она смотрит на чистый лист бумаги, кажется, целую вечность. Слова Байра эхом отдаются в ее голове. Так чего ты хочешь?

Еще не совсем полночь, с лестницы до нее все еще доносятся голоса других посетителей, но она пытается не обращать на них внимания и сосредотачивается на том, что ей нужно сказать Беатрис. Она берет перо, макает его в чернильницу, мгновение держит его над бумагой, но затем снова кладет. Процесс повторяется больше раз, чем она может сосчитать, но даже когда голоса внизу стихают, а гостиница вокруг нее засыпает, нужные слова так и не приходят.

Дело не в том, что ей нечего рассказать сестре, просто изложить все это на бумаге кажется невыполнимой задачей. Она закрывает глаза и опускает голову на руки. Посидев так, она выпрямляется. Действительно, есть много вещей, которые она должна сказать своей сестре, но она откладывает их в сторону. Что она хочет сказать Беатрис?

Дорогая Триз,

ты помнишь наш десятый день рождения? Нас одели в те отвратительные одинаковые платья с огромными синими бантами на спине. Мы как всегда поссорились, хотя я уже не помню, из-за чего конкретно случилась та ссора. Уверена, это была какая-то нелепица, хотя в то время, наверное, это казалось крайне важным.

Мы пришли на тот пышный бал, который мама для нас устроила, стояли бок о бок и демонстративно не разговаривали. Ни одна из нас не заметила, как Софрония связала банты наших платьев вместе, и, попытавшись пошевелиться, мы упали друг на друга, превратившись в гору белого шифона. Я все еще слышу смех Софронии и все еще вижу разъяренный взгляд мамы. Багровый цвет ее лица проступил даже сквозь все слои крема и пудры.

Мы с тобой тоже смеялись. Невозможно было не смеяться, когда рядом была Софи.

Софи всегда была той лентой, которая связывала нас вместе. Иногда казалось, что она была единственной ниточкой между нами. Я знаю, что часть тебя, должно быть, ненавидит меня за то, что я подвела ее. Пожалуйста, знай, что я не собираюсь совершать эту ошибку дважды.

Однако есть еще одна лента, связывающая нас вместе. Мама. Хотя теперь, как и вы с Софи, я верю, что лента – это петля. В последнем письме Софи ко мне она написала, что, если бы мы втроем вместе выступили против мамы, у нас был бы шанс ее перехитрить. Мне жаль, что мы никогда не узнаем, была ли в этом правда, но сейчас я рядом с тобой, и сами звезды не смогли бы сдвинуть меня с этого места.

Приезжай во Фрив. Пожалуйста.

Дафна

Виоли

Виоли расстается с Руфусом и принцами недалеко от Элдеваля. Она направляется ко дворцу, а они продолжают путь на запад, к Сильванским островам. Когда дело доходит до прощания, никто этим не удручен, но Руфус с такой серьезностью советует ей быть осторожнее, что это заставляет ее задуматься, не скрывается ли за его беззаботным фасадом более проницательный человек, чем о нем думают.

Как только Виоли возвращает лошадь в конюшню, она идет прямо во дворец. Поблизости нет часов, которые могли бы подсказать ей точное время, однако рассвет еще не наступил, а по тому, насколько пустынны залы, она догадывается, что уже далеко за полночь. Нельзя терять времени. Она ныряет за угол и прячется за мраморным бюстом какого-то фривийского мужчины с длинной бородой, роется в своей сумке и достает упомянутую Дафной пудреницу, усыпанную рубинами.