Лора Себастьян – Звёздная пыль в их венах (страница 11)

– Скажи мне, – говорит она, выбрасывая эту мысль из головы, – как именно вы убедили короля Варфоломея назначить его бывшую любовницу и мать Байра на освободившийся пост эмпирея?

– У него не было выбора, – говорит Клиона. – Эмпирей – большая редкость, и Варфоломей не может просто сидеть и ждать, пока здесь появится еще один. Кроме того, о происхождении Байра ходят разные слухи, и ты – одна из шести человек, которые знают правду.

Дафна быстро подсчитывает – если правду знают она, Клиона, Варфоломей, Байр и Аурелия, то остается один человек. Дафна совершенно уверена, что это, должно быть, отец Клионы.

– Остается вопрос – зачем вам это? – спрашивает Дафна.

Клиона смотрит на нее, и уголок ее рта приподнимается в ухмылке.

– В прошлый раз, когда мы это обсуждали, принцесса, ты сказала, что не доверяешь мне. Так почему же я должна доверять тебе?

Она подгоняет свою лошадь, оставляя Дафну позади. Отпустив тихое ругательство на бессемианском, Дафна продолжает сердито смотреть в спину Клионе.

После того как они спешиваются и передают своих лошадей конюху, Дафна внимательно наблюдает за Клионой. Им предстоит продолжить путь по Уоллфрост-стрит пешком, чтобы пройтись по магазинам, но что самое важное – чтобы быть замеченными. Дафна понимает, что горожане наблюдают за ними, выглядывают в окна и выходят поприветствовать их на улицу. Некоторые достаточно смелы, чтобы позвать ее по имени и помахать рукой. С застывшей улыбкой Дафна машет в ответ.

Но все это время она держит Клиону в поле своего зрения. В последний раз, когда они приезжали сюда, Клиона использовала прогулку как предлог, чтобы встретиться с миссис Наттермор, портнихой, которая хранит в своей кладовой оружие и боеприпасы. Но если у Клионы и есть скрытый мотив для сегодняшней поездки, Дафна его еще не нашла. Проходя по магазинам, они ведут праздную болтовню – Дафна уверяет любого, кто спросит, что у них с Байром все в порядке, что они ничуть не напуганы и с нетерпением ждут возможности провести свадьбу как можно скорее.

Клиона тратит деньги направо и налево, покупая изумрудные сережки, серые бархатные сапоги и горностаевую накидку, но в этом нет ничего необычного.

Они возвращаются во дворец как раз к ужину.

Ужин во дворце проходит в молчаливой обстановке. Дафна не находит в этом ничего удивительного, учитывая недавнее убийство и разрушение дворцовой часовни. Пару дней до этого она ела, не вставая с постели, так что впервые может лицезреть последствия нападения. Разъехались почти все гости, кроме крошечной горстки горных лордов. Настроения очень далеки от тех, что были на балу по случаю ее помолвки, где эль лился рекой, а гости были шумными и буйными. Теперь атмосфера больше напоминает похороны. Разговоры сводятся к простому бормотанию, и, похоже, почти никто не пьет алкоголь.

Сама Дафна сидит с Руфусом Кадрингалом по левую руку и Аурелией по правую, а Байр расположился прямо напротив. Однако сейчас он увлечен беседой с отцом Клионы, лордом Панлингтоном. Наблюдая за ними, Дафна задается вопросом о предмете их разговора.

Она бросает взгляд на короля Варфоломея, сидящего справа от Аурелии, во главе стола. Чувствует ли он меч, нависающий над его головой? Знает ли он, что та же женщина, что сняла звезду, чтобы он заполучил трон, теперь стремится его отнять?

Дафна до сих пор не понимает, почему Аурелия вообще присоединилась к повстанцам. Женщина сказала ей, что это из-за пророчеств, что дали ей звезды. Пророчеств, которые предупреждали о грядущей войне. Но она так и не сказала Дафне, что именно она в них услышала, кроме того, что будет пролита кровь звезд и величия. Но это пророчество уже исполнилось, когда Софронию казнили.

При этой мысли у Дафны сводит живот, и она опускает взгляд на свою полупустую тарелку.

– С тобой все в порядке? – спрашивает сидящий рядом с ней Руфус Кадрингал. – Ты выглядишь какой-то… зеленой.

На пару секунд он замолкает.

– Тебя же не отравили снова, правда?

Дафна заставляет себя улыбнуться Руфусу, потому что он выглядит искренне встревоженным. Она не может винить его; однажды он уже видел, как ее отравили – и это сделала его сестра.

– Я в порядке, – уверяет она его.

Она решает, что самое лучшее сейчас – просто сказать правду.

– Просто думаю о своей сестре Софронии.

Взгляд Руфуса смягчается.

– Я еще не выразил своих соболезнований, но я очень сожалею о твоей потере, – говорит он.

За последние несколько дней Дафна слышала подобные слова чаще, чем может сосчитать. Вежливые и небрежные соболезнования, на которые она отвечает вежливыми и небрежными благодарностями.

Но в словах Руфуса нет ни показной вежливости, ни небрежности. Дафна чувствует их тяжесть, чувствует, как они проникают ей под кожу. Ее это ужасно злит.

– Когда я приехала сюда, то думала, что никогда больше не увижу ни одну из своих сестер, – говорит она ему то, во что он должен верить, хоть и не то, во что верила сама Дафна. – Мы пошли разными путями, в разные жизни. В некотором смысле Софрония умерла для меня в ту секунду, когда наши экипажи покинули Бессемию.

– И все же вы писали друг другу, – говорит он.

Дафна пожимает плечами.

– Это не одно и то же. Я смирилась с тем фактом, что никогда больше не увижу ее улыбки, никогда не услышу ее смеха. Я не думаю…

Она замолкает.

– Мне все еще кажется, что это неправда. Что этого просто не могло случиться.

Дафна думает о Беатрис, и внезапно ей в голову приходит мысль о том, что Беатрис тоже может умереть. Возможно, она уже мертва. Могло ли это произойти? Что, если она действительно никогда больше не увидит своих сестер?

Внезапно она вспоминает ночь их шестнадцатилетия, когда они сбежали с вечеринки и спрятались наверху, в своей комнате, передавая друг другу бутылку шампанского и споря о том, кто из них первой осуществит планы своей матери и вернется домой.

– За семнадцать лет, – сказала Софрония, поднимая свой бокал с шампанским.

Дафна помнит, что засмеялась.

– О Софи, ты уже напилась? Нам по шестнадцать.

Но Софрония только пожала плечами.

– Я это знаю, – сказала она. – Но в шестнадцать мы должны попрощаться. К семнадцати мы снова вернемся сюда. И снова будем вместе.

Дафна подносит кружку с элем к губам, чтобы скрыть ту боль, которая могла отразиться на ее лице. Не то чтобы кому-то могло показаться странным ее состояние, учитывая все, что произошло за последние несколько дней. Но Дафна все равно считает это признаком слабости и не хочет демонстрировать свою уязвимость, особенно тогда, когда она окружена волками.

Она отбрасывает все мысли о Софронии в сторону. Сосредоточься, думает она и затем поворачивается к Аурелии, которая едва притронулась к еде или элю. Вместо этого пожилая женщина оглядывает стол своими проницательными серебряными глазами. Когда их с Дафной взгляды пересекаются, Аурелия приподнимает бровь.

– Поделишься со мной своими мыслями, принцесса Дафна? – спрашивает она.

– Боюсь, мои мысли вам не по карману, – отвечает Дафна, заставляя Аурелию рассмеяться.

– Приятно видеть, что после стольких бед ты не теряешь бодрости, – говорит она.

Натянутая улыбка не сходит с лица Дафны.

– Расскажите, как вам живется при дворе эту пару дней? – спрашивает она. – Едва ли вы чувствуете здесь себя как дома. И насколько я знаю, раньше вы специально держались отсюда подальше.

Аурелия пожимает плечами и делает маленький глоток своего эля. При этом взгляд Дафны приковывается к кольцу королевского эмпирея, которое она теперь носит на большом пальце – тому самому кольцу, которое Дафна видела на отрубленной руке Фергала.

– Я думаю, что ты, принцесса, как никто другой, понимаешь: мы должны идти туда, куда нас направляют, – говорит она. – Я уверена, что, будь у тебя право голоса, ты бы тоже не захотела приехать сюда.

Дафна не может с этим спорить – она часто завидовала судьбам своих сестер. Селлария с ее прекрасным климатом и пляжами и Темарин с его роскошной богатой столицей казались гораздо более интересными вариантами, чем скучный, холодный Фрив.

– Я выполнила свой долг, – говорит Дафна.

По правде говоря, теперь-то она знает, что, возможно, ей повезло больше, чем сестрам. Во Фриве тоже есть люди, которые хотят ее смерти, но они, похоже, гораздо менее талантливы.

– Как и я, – спокойно отвечает Аурелия.

Но в мои обязанности не входили убийства, думает Дафна. Но она не уверена, что это правда. Она убила нескольких наемных убийц в лесу, хоть это и было в целях самообороны. И все же если бы она получила от матери приказ кого-то убить, то сделала бы это.

Даже если бы это был Байр? – спрашивает голос в ее голове. – Даже если бы это была Клиона?

Этот голос похож на голос Софронии.

Дафна не хочет отвечать на эти вопросы, поэтому она задвигает их на задворки своего сознания. До этого не дойдет, говорит она себе. Дафна оглядывает стол, но все поглощены разговорами. На мгновение их с Байром взгляды пересекаются, но он отводит глаза и возвращается к разговору с лордом Панлингтоном.

– Скажите мне, – говорит Дафна, снова переводя взгляд на Аурелию. – Звезды рассказали вам что-нибудь новое?

Дафна видит, как опускаются уголки рта Аурелии и как ее глаза начинают бесцельно бегать по сторонам.

– Нет, – осторожно говорит она. – Ничего нового.

– Вы не очень хорошая лгунья, – говорит ей Дафна.