Лора Себастьян – Замки на их костях (страница 59)

«Хеймиш», – думает Дафна, улыбаясь мужчине и беря его под руку. Третье имя из списка Клионы. Она знает, что должна сосредоточиться на нем, но не может отвести глаз от Байра. Тот идет по залу, ссутулив плечи и готовый снова ускользнуть в тень. Но он больше не бастард, поэтому глаза собравшихся следят за каждым его движением. Дафна почти жалеет его.

– Значит, танец, принцесса? – спрашивает Хеймиш, снова привлекая внимание к себе. Она натягивает на себя яркую улыбку.

– Мне бы очень этого хотелось, – отвечает она, закусывая губу. – Но боюсь, что я подвернула лодыжку во время последнего танца. Уверена, что все в порядке, – успокаивает она, когда его глаза расширяются от беспокойства. – Но думаю, что будет лучше, если я присяду ненадолго, чтобы убедиться в этом.

– Конечно, – говорит он, предлагая ей руку. Дафна принимает ее и позволяет подвести ее к дальней стене, где расставлены стулья. Он помогает ей сесть, а затем поворачивается, чтобы уйти.

– Подождите! – зовет она. Когда он поворачивается к ней, она робко улыбается. – Вы не посидите со мной немного? Боюсь, что я здесь совсем никого не знаю.

– Меня вы тоже не знаете, – замечает он, но все же садится рядом с ней.

– Тогда нам придется это изменить, не так ли? Хеймиш, да?

Он кивает.

– Мой отец – лорд Талмадж.

Дафна улыбается еще ярче.

– О, я знаю его, по крайней мере, о его репутации, – она внимательно наблюдает за лицом Хеймиша. – О его победах в последней из Войн кланов ходят легенды, даже в Бессемии о нем пели баллады.

– Действительно? – спрашивает Хеймиш, глядя на нее, приподняв брови.

– О да. В Бессемии столетиями не было войн, люди всегда жаждали историй о доблестных героях, сражавшихся за свою страну.

Вот оно – насмешка, которую он не может сдержать, хотя ему удается поймать себя на этом и он закатывает глаза.

– Что такое? – спрашивает она, не стирая с лица широкую улыбку. – Вы не думаете, что он был героем?

– Я думаю, что война – более сложная вещь, чем вы можете себе представить по сказкам и балладам, – поясняет он, путешествуя глазами по бальному залу.

Она замечает снисходительную нотку в его голосе, но игнорирует ее. Он не ошибается – она не знает о войне столько же, сколько фривийцы.

– А вы? – спрашивает она его. – Судя по вашему возрасту, вы не застали последнюю Войну кланов.

Он улыбается, хотя его глаза все еще прикованы к толпе.

– Когда Варфоломея короновали, мне было два года. Хотя есть те, кто говорит, что война на самом деле так и не закончилась. Есть те, кто считает, что война – такая же часть Фрива, как земля, деревья и снег.

Дафна искоса на него смотрит с вопросом в глазах, но затем видит, что его блуждающий взгляд остановился, и она следует за ним туда, где стоят Клиона и Байр. Склонив голову, девушка бормочет что-то, что заставляет его улыбнуться. Не по-настоящему улыбнуться, как он это делал на поле для стрельбы из лука или даже мгновение назад, но это все же поднимает в глубине живота Дафны какое-то уродливое чувство. Она уверена, что Клиона использует их дружбу только ради своих целей, и ее не должно беспокоить то, что Клиона им манипулирует – видят звезды, Дафна делает то же самое, – но странная, чужая часть ее чувствует, что она должна защитить Байра. Никто не смог бы назвать его наивным, и она сомневается, что королевский бастард вообще может быть таким, но он еще не привык к тому, что все от него чего-то хотят.

– Клиона сказала, что они дружат с детства. И с Киллианом тоже, – говорит Дафна Хеймишу, пытаясь уйти от этой тревожной мысли. – Я рада, что они могут положиться друг на друга в своем горе.

Как только она произносит эти слова, то задается вопросом, насколько они верны. Байр любил своего брата, она это знает, но Клиона? Если она активно работала против королевской семьи, значит, работала и против Киллиана. И болезнь, которая его убила, ускользнула от всех обследовавших его врачей. Она не понаслышке знает, что фривийцы не стесняются покушений. Что, если в смерти Киллиана виноваты повстанцы? И что теперь будет с Байром? Может, она права, что хочет его защитить. В конце концов, их помолвка – единственное, что позволяет ее матери посягать на Фрив, а у Варфоломея, насколько ей известно, нет других незаконнорожденных сыновей.

– Он был хорошим человеком, принц Киллиан, – говорит Хеймиш, отвлекая ее от мыслей. Он пытается это скрыть, но она видит, как его глаза, словно притянутые какой-то невидимой силой, продолжают смотреть на Клиону.

– Да, думаю, это так, – соглашается Дафна и смолкает. Она тщательно подбирает следующие слова. – Байр тоже хороший человек. Ужасно, если и с ним что-нибудь случится.

Это привлекает его внимание. Он смотрит на нее и удивленно приподнимает брови.

– Ваша преданность принцу Байру трогательна, Ваше Высочество.

– Правда? – спрашивает Дафна, наклоняя голову. – Я думаю то же самое о вашей преданности Клионе.

Хеймиш застывает, и Дафна сомневается, что он вообще дышит. Единственное, что меняется, – это его шея, которая приобретает красный оттенок.

– Да ведь вы весь вечер не могли оторвать от нее глаз. А она, кажется, делает все возможное, чтобы не смотреть на вас. Кто из ваших родителей этого не одобряет? Держу пари, что это ее отец. Я слышала, он очень ее защищает, а также слышала о вашем верном отце, герое войны. Вот почему вы присоединились к восстанию? Чтобы доказать, что вы больше, чем просто сын своего отца?

Хеймиш молчит еще несколько секунд, но затем удивляет Дафну улыбкой.

– Я полагаю, что-то вроде этого. Как вы это поняли?

Она пожимает плечами.

– Вы недооценили меня и стали небрежны. На самом деле это было довольно просто. Почему Клиона внесла вас в мой список? Она должна знать о вашей преданности больше, чем кто-либо.

Хеймиш потирает затылок.

– Мы поспорили. Я проиграл.

– Значит, для вас это все игра, – говорит Дафна, закатывая глаза. – Хотите верьте, хотите нет, но у меня есть дела поинтереснее.

– Расслабьтесь, – фыркает он. – Это еще не игра. Считайте меня испытанием. Отличная работа. Два других имени настоящие.

– Что ж, я сомневаюсь, что вы сможете привлечь на свою сторону лорда Мейвса. Он даже ближе к королю, чем ваш отец, не говоря уже о том, что он зять королевы. Было бы глупо даже пытаться.

Хеймиш издает уклончивый звук из глубины горла, и Дафна заставляет себя не закатить глаза. Если он хочет попытаться обратить лорда Мэйвса, пускай.

– А Руфус Кэдрингал? – нажимает он.

Дафна отмечает, что Хеймиш не использует его титул. Лорд Кэдрингал только недавно получил его, но она задается вопросом, насколько они должны быть близки, чтобы он привык называть его просто по имени.

– Исходя из того, что я уже знаю, то думаю, что у него большой потенциал. Но я еще не встречалась с ним, поэтому сложно сказать наверняка, – говорит Дафна, оглядывая толпу. – Вы его видите?

– К сожалению, у них в дороге возникли проблемы, и они задержались. Я слышал, они послали гонца, чтобы сообщить, что прибудут к рассвету.

– Это прискорбно, – соглашается Дафна, но ее мысли заняты другим. На другом конце зала Байр что-то говорит Клионе и выскальзывает прямо через главный вход.

– Спасибо, что составили мне компанию, Хеймиш. Если вы не возражаете, мне нужно поговорить с моим женихом.

Она находит Байра прислонившимся к каменной стене у выхода из банкетного зала, острые черты его лица подсвечены мерцанием свечи на стене. Он выглядит более диким, чем когда-либо, но когда его глаза находят ее, в них появляется вспышка нежности – на такой короткий миг, что она сомневается, действительно ли она там была.

– Ты здесь прячешься? – спрашивает она его. – Горцы не кажутся такими уж неконтролируемыми, какими они могли бы быть.

Он качает головой, и на его губах мелькает улыбка.

– Мне просто нужна была минута. Что ты думаешь о Хеймише? – спрашивает он ее.

Дафна закатывает глаза, чтобы показать, каким тяжелым человеком она его сочла, и Байр усмехается.

– Достаточно честно.

– Кстати, он упомянул, что одна из семей, Кэдрингалы, задерживается. Я подумала, что завтра мы могли бы взять их на охоту, чтобы наверстать упущенное.

– Кэдрингалы? – спрашивает Байр, его глаза загораются. – Я не видел Руфуса с тех пор… с тех пор, как у нас у обоих были другие титулы.

– И за это время вы оба потеряли близких, – добавляет она.

Глядя в сторону, он кивает.

– Знаешь, в этом нет необходимости.

– В чем? – спрашивает Дафна.

– В попытках его очаровать, – говорит Байр, пожимая плечами. – Кэдрингалы были одними из первых семей, присягнувшими моему отцу в верности, а Руфус дружил и со мной, и с Киллианом. Когда он жил при дворе, мы учились вместе. Он никогда не относился ко мне иначе, чем к Киллиану. Если и есть кто-то, на чью верность я могу положиться, так это он.

Дафна обдумывает это, добавляя к той информации, которую она уже собрала о Руфусе Кэдрингале, а также к тому, что она собрала о Байре: несмотря на суровую внешность, он многого не понимает о своем новом положении. Если кто-то пытается убить ее, если кому-то уже удалось убить Киллиана, он вполне может оказаться следующей мишенью. Она прислоняется к стене напротив него.

– Сильный правитель знает, что нельзя полагаться на чью-либо преданность, Байр, – мягко говорит она. В конце концов, он не знает, что Клиона работает против его семьи. Он ничего не знает о самой Дафне. Его незнание ее мотивов – благо, но если он смотрит на лица окружающих его людей и не видит врагов, это вполне может его убить. Она уверена, что ее мать посчитает это виной Дафны.