Лора Себастьян – Замки на их костях (страница 11)

В конце коридора стоят два гвардейца. Увидев приближающихся Софронию и слуг, они низко кланяются и распахивают расположенные за их спинами высокие двери с филигранной отделкой.

В королевской часовне собралось больше людей, чем Софрония может сосчитать, и все они одеты в изысканные наряды: узорчатые платья из яркого шелка, сшитые на заказ костюмы, украшенные золотом и серебром. На них столько драгоценностей, что, когда Софрония оглядывается по сторонам, у нее начинают болеть глаза. Этого почти достаточно, чтобы затмить ночное небо над головой, виднеющееся сквозь стеклянную крышу. Когда она поднимает глаза, то осознает поспешность своих выводов. Небо усеяно звездами, и видно множество созвездий, но Софрония находит среди них нечеткую форму Рук Влюбленных – созвездие, которое, как говорят, похоже на две сцепленные вместе руки, хотя она никогда не могла этого увидеть. Тем не менее, это знак романтики и единства, а также идеальное созвездие для заключения брака. Она уже видит, как с востока появляется Жалящая Пчела, а с юга наступает край Колеса Странника. Спустя несколько мгновений Руки Влюбленных исчезнут.

Проходя мимо сотен темаринских придворных и ощущая на себе их взгляды, Софрония быстро идет туда, где ее ждет Леопольд. Он одет в бело-золотой костюм с перекинутой через плечо желтой атласной лентой, а голову венчает золотая корона. С его загорелой кожей и блестящими бронзовыми волосами он словно отлит из золота.

Когда Леопольд был лишь смутной идеей, составленной из красивых слов на бумаге, она представляла себе этот момент чаще, чем могла признаться кому-либо, даже своим сестрам. Беатрис думала, что у нее закружится голова, если она поймает его взгляд, а когда они улыбнутся друг другу, остальная часть часовни просто исчезнет.

Но реальность не так романтична. Она гораздо лучше знает толпу вокруг, их тяжелые взгляды и бормотание, чем Леопольда. И даже когда он ловит ее взгляд и улыбается, это не приносит облегчения. Это все похоже на ложь.

Все в порядке, напоминает она себе. Это и есть ложь, и она сама – лгунья.

Софрония выходит вперед и приближается к Леопольду, а тот берет ее за руку. Она почти не слышит, как королевский эмпирей – Валент, помнит она из своих уроков, темаринская версия Найджелуса – произносит речь о партнерстве, единстве и блестящем будущем Темарина. Он кладет руки на их с Леопольдом плечи.

– Пришло время благословений, – говорит Валент, переводя взгляд с одного на другого. – Ваше Величество, чего вы желаете у звезд? – спрашивает он, когда его взгляд останавливается на Леопольде.

Леопольд отрывает взгляд от Софронии и, прочищая горло, смотрит на эмпирея.

– Я желаю, чтобы звезды подарили нам доверие и терпение, – говорит он уверенно.

Сердце Софронии спотыкается. Доверие и терпение. Это то, чего может пожелать на свадьбе крестьянин. На свадьбах дворян, на которые она ходила в Бессемии, не произносилось таких сентиментальных желаний – многие были прямолинейны и просто желали побольше детей, а другие желали богатства или мужества. Она слышала, что мужчины желают, чтобы их жены оставались красивыми, а женщины желают, чтобы их мужья оставались верными. Но она никогда не слышала, чтобы кто-то желал доверия или терпения, не говоря уже о том и другом.

Внезапно то желание, которое она заготовила, начинает казаться слишком грубым: «Я желаю, чтобы звезды даровали нам процветание». Его сформулировала для нее мать, подобрав такие слова, чтобы казалось, что они относятся и к их браку, и к Темарину в целом. Но сейчас они не кажутся подходящими. От этих слов веет холодом. Ее мать всегда говорила, что изменчивые планы – самые удачные.

– Я хочу, чтобы звезды даровали нам любовь, – говорит она, не сводя глаз с Леопольда. Как только слова срываются с ее губ, она беспокоится, что это был неправильный выбор, что это прозвучало слишком наивно или оторвано от реальности, что совсем не подходит королеве, которой она станет всего через несколько коротких мгновений. Но затем Леопольд улыбается, а собравшаяся толпа наполняет воздух вздохами и довольным бормотанием, и Софрония понимает, что влюбленная принцесса – именно то, что все хотят видеть.

Валент поднимает обе их руки к звездам и запрокидывает голову. Софрония видела, как это делал Найджелус, когда общался со звездами от имени ее матери.

– Звезды, благословите эту пару – короля Леопольда Александра Баярда и принцессу Софронию Фредерику Солунэ – доверием, терпением и любовью, и да соединятся они под вашим святым светом как муж и жена.

Раздаются громовые аплодисменты, Валент отпускает их руки, и Леопольд целует ее на глазах у всех. Это лишь целомудренное прикосновение губ, которое длится всего секунду, но этого достаточно, чтобы скрепить их клятву и сделать Софронию официально королевой Темарина.

После этого, на свадебном балу, Софрония восседает на троне рядом с мужем, который для нее скорее чужой, чем наоборот. Зал внизу заполняется придворными, танцующими в вихре драгоценностей и шелка и потягивающих шампанское из тонких хрустальных бокалов, а Софрония никак не может перестать украдкой поглядывать на Леопольда. В своих свадебных регалиях, ухмыляющийся, как дурак, он настолько красив и юн, что она никак не может поверить, что этот же человек несколько часов назад бросил в тюрьму несколько мальчишек.

Не подозревая об одолевающих Софронию мыслях, он берет руку жены в свою и целует тыльную сторону ладони, задерживаясь губами на шелке ее перчатки на мгновение дольше положенного.

– Ты всем довольна? – спрашивает он.

«Да», – должна сказать она. Но Софрония подозревает, что после всех писем, которыми они обменялись, Леопольд знает ее лучше, чем кто-либо, поэтому она предлагает ему часть правды.

– Это все немного давит, – она понижает голос до шепота. – Я приехала в Темарин только сегодня утром и уже его королева. И мы женаты. Несколько часов назад мы даже не были знакомы лично. Все произошло так быстро.

Леопольд слегка хмурится.

– Ты хотела, чтобы мы подождали? Я думал…

– Нет, – быстро отвечает она, предлагая ему улыбку, которая, как она надеется, достаточно ослепительна, чтобы замаскировать ложь. – Нет, я рада быть твоей женой и твоей королевой. Я так долго этого ждала. Просто все так сильно изменилось за такой короткий промежуток времени. Это все словно сон.

В ответ он улыбается и качает головой.

– Я понимаю, о чем ты, – говорит он, а затем делает паузу. – Помнишь, о чем я тебе рассказывал? Как родители взяли меня в поездку к границе с Селларией, чтобы познакомить с моим дядей Чезаре и кузеном Паскалем?

Софрония кивает. Паскаль будет мужем Беатрис, если, конечно, они еще не поженились. Она вспоминает, как сравнивала свои письма с письмами Беатрис, отмечая, как оба принца испытывали схожие чувства волнения и тревоги по поводу встречи друг с другом, хотя Леопольд написал Софронии пять страниц, а Паскаль едва заполнил одну.

– Я ждал этого несколько месяцев, – говорит Леопольд. – И вся неделя после встречи прошла в тумане. Я знаю, что было весело, и помню, как играл на пляже с Паскалем и прятался по ночам под праздничным столом, чтобы не ложиться спать, но все прошло так быстро. Сейчас у меня такое же ощущение.

Софрония закусывает губу. Это слова мальчика, который писал ей письма. Но этого мальчика не существует и ее тоже. По крайней мере, той Софронии, которую он думает, что знает. Если бы он ее знал – действительно знал – то с криком бы унесся прочь. Но, незнакомцы они или нет, это их свадьба, и она должна быть влюбленной молодой невестой.

– Тогда мы должны убедиться, что наслаждаемся каждым мгновением, – говорит она ему.

Леопольд усмехается и поднимается на ноги, увлекая за собой Софронию.

– Тогда потанцуем?

– Я уже думала, ты никогда не спросишь, – отвечает Софрония, следуя за ним в зал, и другие пары расступаются перед ними. Оркестр начинает играть глиссант – любимую мелодию Софронии. Она замечает, что Леопольд наблюдает за ее реакцией.

– Ты сказал им сыграть ее во время нашего первого танца, – говорит она, и ее улыбка становится немного более искренней.

– Это же твоя любимая, – он кладет ладонь на изгиб ее талии, а второй берет ее за руку и поднимает их сцепленные вместе руки. Софрония кладет свободную ладонь ему на плечо, и они начинают кружиться по залу.

Такое ощущение, что она танцевала с ним уже сотни раз. Они прекрасно двигаются вместе, и, хотя Софрония за эти годы станцевала больше танцев, чем может сосчитать, это первый раз, когда ей по-настоящему комфортно с партнером.

«Любовь – это иллюзия и слабость, – любила говорить мать. – А я не потерплю слабости».

Софрония вздрагивает.

– С тобой все в порядке? – обеспокоенно спрашивает Леопольд.

– Да, – отвечает она слишком радостно. – Просто устала, это был тяжелый день.

Леопольд выглядит так, будто не совсем верит, но прежде чем он успевает на нее надавить, музыка заканчивается. Ее кто-то хлопает по плечу. Она поворачивается и видит мальчика лет четырнадцати с такими же бронзовыми волосами и острыми чертами лица, как у Леопольда.

– Хотел узнать, могу ли я пригласить на следующий танец мою новую сестру? – спрашивает он.

Софрония улыбается.

– Ты, должно быть, Гидеон, – она отпускает руку Леопольда, чтобы взять руку мальчика. – С удовольствием.