Лора Себастьян – Принцесса пепла (страница 31)

Стоящая в другом конце павильона Крессентия уже перестала делать вид, будто рассказ Эрика ей интере-сен, хотя бедняга отчаянно жестикулирует, старается изо всех сил. Подруга смотрит мне в глаза острым, подозрительным и немного обиженным взглядом

Я еще больше выпрямляю спину и отворачиваюсь от Сёрена, не обращая внимания на его удивленное лицо.

— Кресс, — говорю я мягко и по-дружески — на-деюсь, этого хватит, чтобы Кресс простила меня за то, что я завладела вниманием Сёрена. — Расскажи принцу про книгу, которую прислал тебе отец из Уилтоншира, ту, в которой повествуется об однору-ком рыцаре.

Крессентия мгновенно бросает Эрика, торопливо подходит к столу и снова занимает свое место рядом с принцем. На ее щеках разгорается радостный румя-нец, она принимается многословно описывать само

предание и богатые иллюстрации, которыми украше-на книга. Сёрен внимает с сосредоточенным видом, а я почти не обращаю внимания на рассказ подруги. Пространство между мной и принцем больше не за-полнено невысказанными словами, теперь в воздухе повисли непроизнесенные обещания.

Я стараюсь не смотреть на него, не желая снова нервировать Крессентию, но совсем игнорировать принца не могу. Несколько раз в течение обеда на-ши с Сёреном взгляды встречаются, и тогда мое сер-дце начинает учащенно биться.

Это потому, что всё идет отлично, говорю я себе, у меня получилось очаровать принца и скоро, очень скоро я стану свободной. Но пока до этого далеко. Я гоню от себя подобные мысли, потому что чувст-вую себя предательницей, и всё же Сёрен мне нра-вится.

Когда придет время, я всё равно его убью и, навер-ное, даже буду испытывать из-за этого чувство вины.

ЗАТРУДНИТЕЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

В ернувшись в свою комнату, я вытаскиваю из во-лос заколку и внимательно ее рассматриваю. В ту-склсскломIсветечсвечей водные камни мерцают темно-ним, будто капли чернил или глубины океана. Ко-нечно, рискованно оставлять у себя заколку, ведь Крессентия знает, что я ее взяла (не говоря уже о том, что остальные камни я просто стащила), но не удив-люсь, если эта незначительная подробность уже вы-летела из хорошенькой головки Кресс.

Стоит мне вспомнить о подруге, как меня охваты-вает острое чувство вины. Пусть Кресс и кейловакси-анка, но она моя единственная подруга. Да, сегодня она повела себя довольно некрасиво, но если бы на-шу с ней дружбу можно было положить на весы, се-годняшний день — это просто капля по сравнению с океаном, и я даже не могу винить подругу.

Всю жизнь Тейн внушал дочери, что ей суждено выйти замуж за принца и стать принцессой, а потом и кайзериной. Этот путь уготовили ей с колыбели, и конечно же, Крессентия будет сражаться за это бу-дущее. В каком-то смысле я даже уважаю подругу за

решительность. До сих пор мне казалось, что Кресс далеко не боец.

Я сажусь на край кровати и вытаскиваю из карма-на платья остальные драгоценности, украденные из шкатулки Крессентии. Сережка в форме капли со-стоит из двадцати камней воздуха, каждый размером с веснушку; камни земли, которыми инкрустирова-ны звенья золотого браслета, еще меньше, они слов-но пылинки на гладкой поверхности украшения. За-колка, сережка и браслет легко помещаются в горсти, но я всё равно ощущаю исходящую от них силу, рас-пространяющуюся по телу гудящей волной. Человек, наделенный даром богов, может горы свернуть, обла-дая такой мощью.

— Не думал, что ты такая любительница украше-ний, Тео, — раздается из-за стены голос Блейза.

Я смотрю на «глазок» в стене и широко улыбаюсь.

— Вообще-то это подарки для вас, — говорю я и, подойдя к стене, пропихиваю браслет в малень-кое отверстие.

— Не в моем стиле.

— Приглядись повнимательнее.

Раздается позвякивание — это звенья браслета сту-каются друг о друга. В комнатушке, где находит-ся Блейз, царит полумрак, но уже через пару секунд я слышу, как друг резко втягивает в себя воздух.

— Как ты... — выдыхает он.

— У Крессентии таких полно, надеюсь, она не за-метит пропажи пары украшений. Ты сможешь его ис-пользовать?

Мгновение Блейз молчит, потом отвечает:

— Думаю, смогу.

— Что у вас там происходит? — интересуется Ар-темизия.

Я подхожу к ее стене.

— Не волнуйся, я и про вас двоих не забыла.

С этими словами я проталкиваю в смотровой гла-зок заколку, потом иду к стене, за которой скрывает-ся Цапля, и отдаю тому сережку.

— Камни мелковаты, но сойдет, — изрекает Арте-мизия. — Странное обрамление для живых камней, правда?

— Кейловаксианские придворные любят носить живые камни в качестве украшений, — поясняю я. — Камни воды для красоты, камни воздуха для изящест-ва, камни огня для тепла, камни земли для силы.

— Вы шутите. — Цапля так выплевывает слова, словно каждое из них ядовито. — Они используют живые камни как простые побрякушки?

— Очень дорогие побрякушки, насколько я пони-маю, — добавляю я. — Кейловаксианцы продают на-ши камни в северные страны, получая за это огром-ные деньги.

— Поверьте, я ненавижу кейловаксианцев не мень-ше, чем все вы, но хоть убей не понимаю, в чем раз-ница, — говорит Артемизия. — Ампелио носил свой камень как бусы, и так поступали все остальные За-щитники.

— Как кулон, — поправляю я, одновременно с Блейзом и Цаплей.

— Ампелио заслужил свой камень, а не купил, — говорит Блейз. — И для него он значил намного больше, чем простое украшение. Для него носить жи-вой камень было честью, а не данью моде.

— Это был символ милости богов, — страстно до-бавляет Цапля. Не ожидала от него таких сильных эмоций. — Если прежде я не был уверен, что боги лишат кейловаксианцев посмертия, то теперь...

Он умолкает, камни земли слегка позвякивают, на-верное, Цапля вертит в руках сережку.

Артемизия фыркает.

— Если бы богам было до всего этого хоть какое-то дело, если бы они вообще существовали.. Они бы уже давно вмешались.

Пренебрежительный тон девушки меня удивляет, однако за ее словами следует потрясенное молчание, а значит, не мне одной приходили в голову подоб-ные мысли.

— Ты же Защитница, — замечаю я наконец. — Уж ты-то должна верить в богов.

Артемизия долго молчит.

— Я верю в выживание, — говорит она наконец так категорично, что я воздерживаюсь от дальнейших вопросов. — Это и так тяжело.

— Но тебя благословили боги, — говорит Блейз, — как и всех нас.

— Не знаю, чувствовала ли я когда-либо это благо-словение, — признается Артемизия. — Не могу от-рицать, я наделена силой, но мне столько пришлось пережить, что я уже сомневаюсь в том, что это от бо-гов. Возможно, наличие дара обусловлено естествен-ными причинами: в моей и вашей крови есть что-то такое, что делает нас более восприимчивыми к магии рудников.

— Так ты считаешь свой дар простой случайно-стью? — ошарашенно спрашивает Цапля. — Вроде как нам просто повезло, а другим — нет?

Я слышу, как Артемизия за стеной переступает с ноги на ногу.

— По мне, лучше верить в это, — отвечает она натянутым, как струна, голосом. — Почему боги благословили именно меня? В шахтах находилось множество детей, которые сошли там с ума. Не ве-рю, что есть боги, которые пощадили меня и убили всех тех детей, а если они и существуют, то я не хочу

иметь с ними ничего общего. — Она говорит с вы-зовом, но в ее голосе явственно звучит потаенная боль.

Пусть я пока плохо знаю Артемизию, но нисколько не сомневаюсь: если начать расспрашивать ее дальше, она пырнет меня только что отданной ей заколкой.

Я прямо-таки слышу, как в голове у прячущегося за стеной Блейза крутятся такие же мысли. Послед-ние десять лет только память о посмертии давала мне силы жить дальше, и, уверена, Блейз тоже с тоской и надеждой думает о загробной жизни. Я постоянно представляла, что там меня ждет мама, мечтала, что однажды она снова меня обнимет, я вдохну исходя-щий от нее запах цветов и земли, неизменно сопро-вождавший ее при жизни.

Это одна из тех вещей, воспоминания о которых удерживают меня от искушения воспользоваться кам-нем огня. Как ни манит меня заключенная в камне сила, использовать живые камни, не будучи избран-ным богами, не пройдя должного обучения, — это святотатство, а святотатцам закрыт путь в посмертие. Их тени до конца вечности обречены скитаться по земле.

Однако не могу отрицать, что слова Артемизии пробрали меня до печенок, потому что в них есть доля истины, которую трудно опровергнуть. Поче-му боги допустили, что последние десять лет мы так страдаем? Почему они не поразили кейловаксианцев, как только те ступили на астрейскую землю? Почему боги нас не защитили?

Мне стыдно, что я задаюсь подобными вопросами, а отсутствие ответов вызывает в душе глухое раздра-жение. Очевидно, Блейз и Цапля тоже об этом ду-мают, потому что на какое-то время устанавливает-ся молчание.

Наконец, не в силах больше терзаться бесплодны-ми размышлениями, я кашляю.

— Что ж, уверена, вы рады, что трудились на руд-никах не зря, — говорю я, меняя тему. Наверное, уже время ужинать, а значит, скоро придет Хоа с подно-сом для меня, поскольку сегодня вечером мне не нуж-но никуда идти. — А теперь все отвернитесь, мне нужно снять этот жуткий балахон.

Я дергаю за подол платья. Выбраться из него без посторонней помощи будет не так-то просто, но во-рот и рукава такие узкие, что я не могу нормально дышать, и у меня зудит кожа от контакта с толстым бархатом. Наверное, Хоа появится уже через несколь-ко минут, но не уверена, что смогу дотерпеть.