Лора Руби – 13 дверей, за каждой волки (страница 15)

Фрэнки вздохнула.

– Зачем вообще об этом говорить? У тебя нет дома. У тебя нет индейки. И сейчас не День благодарения.

– И нечего об этом напоминать. – Тони схватилась за живот, словно он болел. – Когда ты дашь мне работу на кухне?

– Не дам.

– Почему?

– Потому что от тебя и так полно неприятностей.

– Я ничего такого не делаю.

– Сегодня, – уточнила Фрэнки.

– Фрэнки, тебе надо стать монашкой. Ты говоришь прямо как они.

– Прикуси язык.

– И ты такая же симпатичная, как они.

Фрэнки подняла кулак. В этот момент кто-то прокашлялся. Сестры подняли головы и увидели ее. Низенькая и круглая, как поется в песенке про чайник; с густыми темными волосами и лицом, похожим на полную луну. Она держала огромную сумку и хмурилась.

Фрэнки опустила кулак.

– Тетя Марион?

– Надеюсь, ты не собиралась ударить сестру? – спросила тетя Марион.

Как и отец девочек, она говорила с итальянским акцентом, только не таким сильным. И она не пропускала слов, как делал он.

У Фрэнки кровь прилила к лицу, потому что взрослые не бьют своих сестер.

– Я просто дурачилась.

Тетя Марион хмыкнула и сказала:

– Тогда идемте.

– Куда?

– Не хотите на свежий воздух?

Они всегда хотели на свежий воздух, но их никто об этом не спрашивал. Переглянувшись, Тони и Фрэнки пошли за тетей Марион через толпу воскресных посетителей. Одна из монахинь напомнила:

– Время посещений заканчивается ровно в четыре.

Тетя Марион только кивнула и пошла дальше, ее каблучки звонко стучали по начищенному полу. Фрэнки обрадовалась, что она выше тети, хотя та на каблуках, а Тони ниже их обеих.

Подойдя к двери, тетя Марион распахнула ее и устремилась наружу. Она шла так быстро, что девочкам пришлось бежать за ней вприпрыжку. У них даже не было времени надеть пальто.

– Отец передает вам привет, – сказала тетя Марион через плечо.

Фрэнки казалось, что единственные люди, кто передает приветы от других, – это Вито и тетя Марион. А на самом деле кто знает, что сказал отец? Но от мыслей о нем у Фрэнки начинала болеть голова, поэтому она перестала о нем думать.

Небо было голубым, как яйцо дрозда. Холод покусывал, но Фрэнки чувствовала себя нормально. Хорошо прогуляться по морозу: он создает ощущение чистоты.

– Я замерзла, – захныкала Тони.

– Тогда пойдем быстрее, – предложила тетя Марион. – Так вы согреетесь.

Тони это не понравилось, но она больше не стала жаловаться. Может, еще надеялась, что у тети Марион в ее большой сумке трясутся какие-нибудь угощения. А может, решила, что тетя Марион вела их прямиком в шикарный ресторан, где подадут правильно нафаршированную индейку. Но тетя Марион все шла и шла и остановилась, только когда они добрались до ангела во дворе.

– Bella, – сказала тетя Марион, и Фрэнки опять ощутила боль.

Но тетя Марион смотрела на каменного ангела, а не на племянницу. И каменный ангел был прекрасен, любой бы так отреагировал.

– Кто она? – спросила тетя Марион.

– Мы называем ее просто ангелом, – ответила Тони. – Монахини говорят, что она присматривает за нами.

Тетя Марион подняла сумку повыше и нашла скамейку возле статуи.

– Давайте сядем.

– Разве мы не шли куда-нибудь поесть? – спросила Тони.

Тетя Марион нахмурилась.

– Разве вы не обедали? Уже полтретьего.

– Обедали, да, – проворчала Тони. – Если можно так назвать серое мясо и радужную картошку.

– Что такое радужная картошка?

– Такая помятая, что в ней миллион цветов. Как радуга, – объяснила Фрэнки.

Тетя Марион хмыкнула и кивнула. Она по-прежнему таращилась на ангела, словно ждала, что статуя запоет или заиграет на арфе. Она поставила свою огромную сумку на землю, но тут же передумала и опять взяла ее на колени. Сумка походила на чемодан – как будто тетя Марион путешествует. Фрэнки вспомнила, что она и правда по меньшей мере один раз путешествовала.

– Когда вы сюда приехали? – спросила Фрэнки.

Тетя Марион удивилась.

– Почти в два. На трамвае.

– Нет, я имею в виду, когда вы приехали в Америку?

– А, вон что. В двадцатом. Через два года после брата – вашего отца. Давно.

– Вам было страшно?

– Ты имеешь в виду, страшно ли плыть три недели на судне с толпой вонючих мужиков? Страшно ли ехать в страну, где никто не говорит на твоем языке?

– Да. Было страшно?

Она скривила губы.

– Нисколько.

– А почему вы говорите на английском лучше папы, хотя он прожил здесь дольше вас? – спросила Тони.

– Иногда так бывает. Некоторые очень быстро учат новый язык, а некоторые никак не могут отказаться от старого.

– Я когда-то говорила по-итальянски, – заметила Фрэнки. – По крайней мере, так уверяет Вито. Я не помню.

– Да, – подтвердила тетя Марион.

Она открыла рот, словно собиралась сказать больше, но тут же его захлопнула.

– Папа еще что-нибудь говорил? – спросила Фрэнки.

– О чем?

Фрэнки пожала плечами, а Тони сказала:

– О нас.

– Он скучает по вам, – ответила тетя Марион.