Лора Рэй – Академия четырех стихий (страница 33)

Смущенно опустив глаза, произнесла: «Не хочешь присоединиться к нам?»

— Или мы можем просто посидеть на аллее и помолчать, — тут же внесла другое предложение.

— Давай, посидим, — согласился он.

Внутри меня все ликовало — я целую неделю проведу с ним наедине! Не знаю, что мне это даст, но мне просто приятно находиться рядом с ним, несмотря на то, что я ужасно хочу поцеловать его, но не могу.

Мы опустились на лавочку, облокотившись на спинку и молча наблюдали за ходом праздника. Однако долго нас сидеть не позволила Шарлотта, которая-таки заставила нас присоединиться к ним. Забавно, иногда мне кажется, что Чарльз просто не может ей отказать.

В ту ночь мне было так хорошо, что я поняла — моя семья становится больше, и место в моем сердце занимает теперь не только Хантер.

Глава 16

Выходные пролетели довольно быстро, хотя бы потому, что о субботе вовсе пришлось забыть, поскольку в этот день глаза я открыла около семи часов вечера. День стихий все любят за солнце, которое не садится круглые сутки, но за это потом приходится расплачиваться следующим солнечным днем. Говорят, на континентах этот праздник проходит куда масштабнее, но мне не довелось еще на таковых побывать. По сути это был мой первый день Стихий.

Мне казалось, что уснуть я вновь не смогу до утра, но события прошедшего дня так меня вымотали, что неожиданно для себя я отключилась около десяти.

А вот новая учебная неделя обещала быть интересной: ведь меня ждет отработка наказания у Чарльза! Не могу представить себе более странного пьюра, чем я, который также радовался бы наказанию. Но, признаться, мне с ними везет: в континентальной академии я занималась любимым делом — шила в замечательной компании нисы Латиции и Хантера, а сейчас я буду находиться наедине с симпатичным молодым профессором, при виде которого мое сердце замирает.

Быть может это и есть любовь? Ведь я толком не знаю его, а видела только отдельные черты его характера. А вдруг он тиран? Но ведь мое сердце это сейчас не остановит.

Хотя, наверное, нет, это не любовь, это влюбленность. То чувство, от которого хочется вспарить в небеса, а затем камнем рухнуть вниз, в надежде, что ОН поймает. Может быть это все лишь мои глупые размышления и все на самом деле не так, но я считаю, что любовь — это то, что зарождается со временем, а не мгновенно. Например, когда ты влюблен, твое сердце замирает от вида возлюбленного или от его теплых объятий, а когда ты любишь, ты уже не обращаешь внимания на внешность и другие мелочи, улыбка сама собой появляется на твоем лице, когда к тебе проявляют заботу или ты ее проявляешь сам. И тебе даже больше нравится не то, как к тебе относятся, а насколько приятно ты можешь сделать любимому.

Вот именно это, я думаю, и является любовью — когда ты думаешь не о себе, а о нем. Понравится ли ему то, что ты делаешь или говоришь? Как заставить его улыбаться? Как забрать всю боль. В те моменты, когда ты готов испытывать все самое худшее, вместо него, очевидно, и зарождается любовь.

Из всего, о чем я думала, разумно сделать вывод, что подобным словом нельзя разбрасываться, его нужно произнести только тогда, когда станешь замечать за собой все это. Когда для тебя станет главным он, а не ты сама. А потому с этого момента даже мысленно я не позволю себе произносить это. Чарльз нравится мне, очень. Возможно я даже в него влюблена. И только врем покажет, что из этого выйдет.

С дружбой все очень похоже, как и с любовью. Порой, ты даже готов отдать жизнь за спасение своих друзей, но в мелочах ты никогда не ставишь их на первое место, как это бывает с твоей второй половинкой.

Я читала много книг о любви и ненависти, дружбе и предательстве, о добре и зле, поэтому в моей голове уже давно сложилось некое подобие того, как это все разграничить. Однако, вырвавшись на свободу и скрывшись от Филлиции, я обо всем забыла, поддалась первым ярким эмоциям, и потому допустила ту ошибку с Сэтом, а затем чуть не ошиблась с Хантером.

Жить в обществе оказалось не так сложно, как мне казалось по началу. Я научилась подстраиваться под него, быть как все, но и быть другой. Главное не потерять себя, когда пытаешься влиться. Мне кажется, я справилась с этой задачей, хотя иногда до сих пор не понимаю мотивов поступков некоторых пьюров.

Размышляя над всем этим, не заметила, как собралась на занятия. Все то, чего я раньше не делала, например, макияж или прическа, теперь стало таким обыденным, что руки все делали сами.

Первой лекцией сегодня стояло зельеварение с профессором Линквардом. Я отметила, что женщин-преподавателей в этой академии почти нет, но так и не поняла почему. А может и причины никакой нет, а просто так вышло.

За все то время, что я нахожусь здесь, успела посетить всего одну лекцию по зельеварению. Возможно это потому, что здесь нет таких специализаций, как в континентальной академии. Отсюда не выходят зельеварами, либо артефакторами, в Академии Четырех Стихий готовят элитных воинов, которые по сути являются боевиком-ищейкой.

И лекция по зельеварению на которой я присутствовала, была довольно странной, с первого же занятия нас начали учить варить яды. Здесь нет любовных или косметических зелий, а только такие, которые могут пригодиться в случае войны: быстрые и медленные яды, например, скорее помогут в войне против соседнего континента или в случае переворота внутри континента, взрывные и ослепляющие, например, помогут в борьбе со схатами.

По мне, так вообще не зачем учить яды. Для чего мне знать, как отравить своего собрата? С одной стороны, нас учат жить в мире, но с другой, готовят к войне.

Да и сам лэр Шон Линквард довольно странный: этот его безумный взгляд пугает всех без исключения. Варианта два: либо он до безумия любит свой предмет, либо он сам безумец, которому дай волю, и он отравит половину населения нашей планеты.

Но в любом случае, как и у всех преподавателей здесь, у него пунктик насчет опозданий. Единственное послабление в пунктуальности нам дает линна Раунсон, профессор по травологии и животноведению. Кстати, как раз после зельеварения, мы идем к ней на занятие, которое впервые пройдет в оранжерее. Раньше мы только слушали и записывали, а сегодня увидим своими глазами разные диковинные цветы.

Расправив складки на алом платье, вновь насладилась приятной дорогой тканью. Осенний вариант формы довольно плотный и очень мягкий. Платье, по всем правилам, прикрывало колени и имело скромный ворот, мой любимый, я бы сказала — лодочку. Сверху накинула утепленную мантию, которая имела алую подкладку, но была черной снаружи. На груди красовалась витиеватая эмблема Академии Четырех Стихий, которая была, естественно, алой.

На улице было довольно прохладно, поэтому, когда я шла на завтрак, зябко куталась в свою мантию. Шарлотта, шедшая рядом, напротив, позволяла своей мантии развеваться от дуновения ветерка. Ну что сказать, она привыкла к низким температурам, думаю, на зимнем континенте на порядок холоднее.

Воздушница говорила, что солнце на их континенте быстрее прячется за горизонт, поэтому я считаю его самым опасным. Ведь, получается, большую часть времени они не защищены от схатов, которые, как известно, любят появляться после заката.

За завтраком я размышляла о том, что давно ничего не слышала об обстановке на других континентах. Признаться, это немного меня напрягает, поскольку полное отсутствие информации об обстановке означает полное незнание планов врага. По активности схатов и жриц можно предполагать, готовятся ли они к чему-то, но на территории АЧС нет никаких слухов об этом.

Надо попросить Ханта, чтобы отправил весточку отцу, с просьбой рассказать о происходящем на огненном континенте.

Размышляя о схатах, я мысленно возвращалась в ту древнюю академию. Понимаю, что никто не захочет туда возвращаться из-за увиденного, да и я сама не горю желанием все это увидеть вновь, но с другой стороны — это же просто скелеты! Те стены давно впитали запах смерти всех этих стихийников и теперь там пахнет только пылью. Хотелось бы узнать, что там произошло, а также хотелось бы поискать пророчество, а это значит, что я должна туда вернуться. Если никто не захочет — пойду одна. Но я чувствую, что там есть то, что мне нужно. Хотя я понятия не имею, что это.

На занятии по зельеварению я была рассеянна, поэтому не запомнила ни единого слова, а лэр Линквард, как назло, решил провести сегодня самостоятельную работу по пройденной теме. Итак, вторая лекция по зельеварению, следующая подряд за первой, представляла собой практическое занятие, по итогам которого будет выставлена оценка в табель успеваемости.

«Что он там говорил? Корень драцены?» — мысленно задала себе вопрос.

Разозлившись на то, что витала где-то во время занятия, принялась озираться по сторонам в поисках того, кто мог бы мне подсказать хоть что-то. Поскольку занятие было спаренным с водниками, Хантер, вполне ожидаемо, сидел с Алексис, а со мной сел ее кузен. У меня язык не повернется назвать Робина глупым, но посещать занятия ему явно не интересно.

— Роби, — прошипела, толкнув соседа локтем. — Ты ведь должен был хоть что-то услышать!

— Вообще-то я полагался на тебя, — усмехнулся парень. — Зельеварение — вообще не мое. Все эти ингредиенты, порядок и дозы нужно знать наизусть, а моя память всегда где-то на отдыхе.