Лора Рэй – Академия четырех стихий (страница 12)

Я почувствовала некое напряжение от плохих новостей, но вскоре все они улетучились, поскольку я приказала себе не зацикливаться на дурных мыслях.

— Каждый профессор представится первокурсникам на лекциях, также список профессоров мы можете найти на информационной доске, возле расписания. А сейчас, думаю, пора перейти к главному — обряду посвящения новичков!

Все присутствующие начали хлопать и, с некоторым опозданием, к ним присоединилась я.

— Но для начала, позвольте сделать этот день чуточку волшебнее, — мужчина хитро прищурился, согнул руки в локтях и щелкнул пальцами.

Зал для торжеств тут же начал преображаться: белые шторы сменились такими же полупрозрачными желтыми, а сверху на них легли другие, но уже бордового цвета и более плотные. Создавалось впечатление, будто кто-то невидимый раскатывает рулон ткани сверху. Простые люстры сменились тематическими, осенними, разумеется, похожими на те, что были в нашей континентальной академии: изящно завивающиеся веточки с мелкими листьями, которые имели разный цвет осенних оттенков — от зеленого до алого.

Скатерти, покрывающие наши столы, тоже окрасились в цвета факультетов.

С улыбкой глядя на восхищенных адептов, ректор решил продолжить.

— Итак, традиционно начнем с правил: первое и главное — относитесь к другому так, как вы бы хотели, чтобы относились к вам. Драки в АЧС запрещены. Все свои разногласия вы должны решать словами. Магические поединки также под запретом, разумеется, за исключением занятий. Второе правило: первый месяц первокурсникам устанавливается комендантский час, с наступлением которого они должны находиться в общежитии, то есть ровно в девять часов вечера.

По рядам зазвучали стоны разочарования.

— Это необходимо для адаптации. За вашими перемещениями из общежития и обратно будет внимательно следить дежурный комендант, который обязан незамедлительно докладывать старостам факультетов о нарушениях. Третье, но не по значимости, правило: строго следовать распорядку дня, не пропускать лекции и вовремя сообщать старшему курса об отставании от программы по каким-либо причинам. Остальные правила вам озвучит староста факультета на собрании в воскресенье вечером.

Мужчина сложил ладони вместе, улыбнулся и попросил старост построить первокурсников.

Огневики выстроились в два ряда у входа в зал, параллельно преподавательскому столу. Следом встали воздушники, за ними водники, а замыкали ряд земличи.

Все первокурсники, включая меня, нервно теребили пальцы или мантии, в ожидании скорого обряда посвящения.

— Профессор Монро? — он обернулся к Чарльзу, который сидел за столом и тот взмахнул руками, направив поток воздуха на люстры.

Магические огненные шарики, которые находились внутри осветительных приборов — потухли.

Мы стояли в полной темноте и тишине, поскольку от неожиданности смолкли. Адепты старших курсов тоже едва дышали, наблюдая за едва различимой полоской света, которая появлялась возле каждого блока стихийников.

— Стражи стихий, прошу вас явиться! — услышала громкий голос ректора.

Глаза еще не успели привыкнуть к темноте, поэтому я не видела мужчину, а только предполагала, что он на том же месте, где и был, пока не погасили свет. Из-за плотно задернутых штор даже луна не выглядывала, поэтому единственным источником света были странные светящиеся столбы, которые становились все шире и ярче.

Через несколько минут перед нами стояли бестелесные духи — стражи. Я уже сталкивалась с ними, точнее с одним, тем, что охранял нашу континентальную академию. Я подружилась с ним, даже именем нарекла: Рэдерик, потому что считаю, что без имени, либо фамилии мы не полноценны. Этому меня научило наше общество.

Страж, проявившийся перед нами, был похож на Рэда, такой же бестелесный дух, будто сотканный из огня. Немного покосившись направо увидела стража, созданного из воздуха.

Огненный страж протянул пылающую руку воздушному, тот крепко обхватил ее, и они закружились в вихре. То же самое сделали стражи водников и земличей. Они кружились, приближаясь к соседней паре стражей, а затем я не заметила, как духи взялись за руки уже вчетвером, образовав круг.

Энергия разных стихий будто перетекала от одного стража к другому.

— Несмотря на наши различия, все мы едины, все мы один народ и подчиняемся верховным богам, Шайене и Шайхату, — произнес низким голосом один из стражей. — Так будьте и вы едины.

После этих странных слов, стражей будто засосало в чаши, стоящие возле нас. Теперь свет исходил от чаш.

— Адепты каждого блока подходят к своим чашам по очереди, начиная слева, — негромко дал указания ректор Бусьер. — Затем необходимо окунуть руку в чашу и достать оттуда предмет, после чего вернуться в строй и передать очередь другому.

В этот момент я немного позавидовала остальным стихиям, поскольку их чаши не будут «кусаться», а вот моя может оставить некрасивый след.

— Не трясись, — заметив мое состояние, шепнул Хантер. — Не забывай, ты сама огонь, поэтому он не причинит тебе вреда. Главное помнить об этом.

Мы с Хантом стояли во втором ряду, поэтому очередь до нас дошла не быстро. Все адепты молча окунали свои руки в чашу с пылающим огнем, но я до сих пор не верила, что ожога на руке не останется, поэтому, когда до меня дошла очередь, ноги инстинктивно старались удержать меня на месте — подальше от опасности.

Почувствовав легкий дружеский толчок в спину, от Хантера, который был использован в качестве подбадривания, выдохнула и, гордо подняв голову, прошагала к чаше.

«Ну-с, Айви, это не трудно. И совсем не страшно, ты сможешь» — уговаривала я себя.

Сильно зажмурив глаза — почему-то мне казалось, что так будет легче перетерпеть боль — окунула руку в чашу и…ничего не почувствовала. Точнее боли не было. Лишь приятное тепло родной стихии.

Выудив из чаши предмет, скользнувший в мою ладошку, вернулась на место, чтобы Хант мог забрать свой предмет.

На ощупь определила, что в моих руках находилось кольцо. Любопытно, что досталось остальным?

Когда все адепты вытащили прошли через обряд, ректор вновь взял слово.

— Обращаюсь к Верховным богам! Великие Шайхат и Шайена, позвольте творениям детей своих, обрести способность физического взаимодействия с представителями всех стихий. Они обещают быть терпимыми друг к другу и не нарушать правил.

Ректор Бусьер стоял с поднятыми вверх руками и смотрел на фреску, изображающую танцующих вместе верховных богов. Картина на потолке завораживала. Интересно, боги и вправду такие идеальные или это лишь наше о них представление?

Хотя почему у меня вообще возник такой вопрос? Ну разумеется, они идеальные! Они ведь создатели и не могли сделать нас лучше себя.

Откуда-то из центра фрески полился свет, по всей видимости, обозначающий благословление богов, а потом все потухло.

Ректор взмахнул рукой и зал снова озарил свет маленьких магических светильничков, которые обитали в люстрах. Тут-то я и поняла, что лэр Бусьер, как и я, огневик. Почему-то меня начало распирать от гордости от того, что ректор элитной академии «из наших». Да, наверное, как раз из-за таких мыслей и возникают конфликты между стихийниками — подсознательно мы всех делим на своих и чужих.

— Эти кольца, надетые на левую руку, обеспечат вам возможность прикоснуться друг к другу. Однако Каждый из вас должен принести клятву о неразглашении этой тайны тем, кто не является адептами или выпускниками Академии Четырех Стихий.

Мы вновь устремили взор на ректора.

— Повторяйте за мной, — велел мужчина. — Я клянусь, что унесу эту тайну с собой в могилу.

Мы хором повторили.

— Об этом не узнает никто, кроме тех, кто в нее уже посвящен, — продолжил он и мы вновь повторили. — Если из моего рта вырвется хоть слово, касающейся тайны взаимодействия стихий, я готов понести суровое наказание.

Последняя фраза немного смутила меня, и не только меня, судя по взволнованным адептам, однако мы все повторили за ректором.

— На этом официальная часть окончена, первокурсники могут возвращаться на свои места. И да начнется бал страшекурсников! — ректор хлопнул в ладоши, и третьекурсники начали вставать со своих мест.

Мы осторожно перемещались на свои места, а они также аккуратно двигались туда, где недавно стояли мы.

Я задумчиво крутила кольцо в руках и только собиралась его надеть, как ко мне подошла счастливая Ханна.

— Я так рада, что теперь мы стали частью чего-то большего! — восхищенно произнесла она. — Теперь я чувствую, что нахожусь на своем месте! Не в храме, не в Академии Земли, а в том месте, где должна была быть всегда.

— Я еще не до конца поняла, что произошло, но, наверное, я тоже рада, — смущенно улыбнулась я, поживая плечами.

— Ну конечно ты рада! После стадии непринятия придет осознание действительности! Я рада, что мы теперь можем пожать друг другу руки! — возбужденная, всем происходящим, девушка протянула мне руку для того, чтобы я ее пожала.

Не задумываясь, протянула руку в ответ и обхватила ее кисть. Мне хватило секунды три, чтобы сообразить, что что-то не так. Моя рука на глазах начала каменеть, и я испытывала при этом очень сильную боль, от которой перехватило дыхание, и я не смогла даже вскрикнуть. А вот рука Ханны, напротив, начала гореть, но и она не смогла вытолкнуть из своего горла ни звука.