Лора Олеева – Я подарю тебе тьму (страница 39)

Я уже уверенней берусь за кисточку. Прицеливаюсь и, не останавливаясь ни на секунду, рисую заклинание на украшении. Руны привычно вспыхивают зелеными искрами и быстро сохнут.

Тиэрен внимательно разглядывает, что я там сотворила, и одобрительно хмыкает.

— Я сам отвезу артефакт супругам. А ты можешь отдохнуть.

— Господин Нэрвис! — умоляюще смотрю я на мага. — А как насчет моей новой идеи? Я вам за завтраком рассказывала.

Тиэрен улыбается.

— Я смотрю, тебе нравится лестраль.

— Очень!

— Я постараюсь донести до Льерена, — серьезно говорит Тиэрен, — что нельзя подрезать вольной птице крылья. Это никому счастья не принесет, — я смущенно розовею. — Ну показывай!

— Я вот тут придумала такую комбинацию… — говорю я и показываю свою задумку магу.

— Хм. Руну «свет» я бы заменил на руну «сияние».

— А это не одно и то же?

— Нет, Астра. Руна «свет» получилась из изображения солнца. То есть это яркий дневной свет. А руну «сияние» сделали из рисунка луны. То есть это свет мягкий, ночной, приглушенный. В твоей ситуации он подходит как нельзя лучше.

— Вы правы. Я правда эту руну еще не тренировала, но думаю, что быстро справлюсь.

— И попробуй при мне сделать чары. Мне так спокойней будет. Давай, Астра, действуй!

И я начинаю выписывать новую руну в альбом, чтобы набить руку.

— Тиэрен! — обращаюсь я к магу, углубившемуся в документы, пока я тренируюсь. Маг поднимает на меня глаза и подбадривающе кивает. — Я хотела спросить насчет клерра. А почему он показывает все время один и тот же сон хозяину тела, в которое вселяется?

Тиэрен откладывает книгу. Встает, разминая спину, и прохаживается по кабинету.

— Этого, Астра, достоверно никто не знает. Вероятно, он снова и снова возвращается к самому страшному моменту своей жизни. И хочет им поделиться с другой душой. Недаром госпожа Мапрель ощущала ужас во время сна.

— А клерр может контролировать сон?

— Думаю, что может.

— Но почему он тогда хочет вытеснить душу Марвы? Я так поняла, что кузен к ней очень хорошо относится. Возможно, был даже влюблен в нее.

— Сначала клерр вселился в ее мужа. Явно хотел занять его место и быть рядом с дорогой ему женщиной. А потом его выгнали из этого тела, и ему пришлось переместиться в другого человека. А дальше не знаю, Астра. Мы все — это гремучая смесь эгоизма и самопожертвования, любви и ненависти, щедрости и зависти. И вот что окажется сильней в какой-то момент нашей жизни? Этого никто не знает, пока не пройдет через горнило такого события. А уж тем более смерти. Что останется от этой гремучей смеси там, за чертой, во тьме? Что перевесит? Желание жить — любой ценой, даже ценой жизни другого человека? Или что-то иное?

Тиэрен говорит это задумчиво, глядя в окно, по своей излюбленной привычке. Я молчу. Это действительно сложные вопросы, и ответов у меня нет.

— Ну как, получилось? — спрашивает маг.

— Да, кажется, — показываю я магу вязь рун, ровными строками украшающую страницу моего альбома.

— Тогда давай попробуем.

Я с робостью достаю кусочек ткани. Смотрю на нее и размышляю.

— Тиэрен, а вы не могли бы зачаровать мне все краски? Кроме баночки черных, которыми я тренируюсь?

— Почему бы и нет? Сегодня магия меня так и переполняет, — говорит маг, закатывая рукава рубашки. И бормочет себе под нос: — Интересно, почему бы это?

Я краснею и отворачиваюсь. Расставляю перед Тиэреном все свои баночки и наблюдаю, как краски по очереди превращаются из обычных в магические. Макаю кисточку в синюю краску и наношу заклинание на кусочек ткани. Мы с магом наблюдаем за эффектом, и он превосходит мои ожидания. Не выдержав, я хлопаю в ладоши.

— И снова умница, Астра! — говорит маг, вставая. — Я поехал. А ты не шали без меня.

Он с улыбкой грозит напоследок мне пальцем, затем убирает артефакт против клерра за пазуху, и покидает кабинет. Не шали! Скажет тоже! Если у меня на уме одни проказы. Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость! Я предвкушающе потираю руки.

Отрез белого атласа я купила уже давно. Слишком уж мне понравились ткани у госпожи Вильмы. Арвета помогла мне нарезать нужные заготовки и обработать края. И она же накрахмалила готовые изделия так, что ткань стала твердой.

— Зачем тебе это, детка? — с любопытством спрашивала она и с удивлением слушала мои объяснения.

Идеей не прониклась, но послушно помогла мне все сделать. С выражением на лице «чем-бы-дитя-не-тешилось-лишь-бы-не-вешалось». Но, услышав, что я за это планирую получить живые деньги, сильно призадумалась. К счастью, во время катаклизма все заготовки еще сохли где-то у Арветы, поэтому их не постигла участь быть аннигилированными. Свою старую шляпку служанка отдала беспрекословно.

Я провожаю из окна взглядом экипаж, увозящий Тиэрена, и развиваю бурную деятельность. Придвигаю кресло и склоняюсь над столом.

Строчка прописанных рун. Тренировка на схожей поверхности. Обмакиваю кисточку в нужную краску и вывожу заклинание. Любуюсь результатом. Повторяю на другой заготовке. Еще на нескольких. Хорошенько отмываю кисточку. И все заново. Тренировка. Чары. Перемена краски.

— Вычислить путь звезды-ы-ы,

И развести сады-ы-ы,

И усмирить тайфу-у-ун –

Все может магия-а-а…

Песня сама приходит мне на память, и не надо быть психоаналитиком, чтобы понять причину этого. Я с упоением напеваю и рисую. Через час любуюсь столом мага, который превратился в волшебный ковер. Достаю простенькую шляпку Арветы, нитки, иголку и принимаюсь за шитье. Заканчиваю свою работу и убираю шляпку в глухую коробку. В другую такую же прячу неиспользованные заготовки. Хватаю их и бегу одеваться.

День сегодня выдался с ледком. Голубое небо похрустывает не хуже луж, чей хрусталь я разбиваю каблуком ботинок из озорства по дороге к центру Агнуриса. Листья на мостовой опушились кристаллами инея. Я зябко кутаюсь в свой осенний плащ и муфточку. Нет, надо позаботиться о зимней шубке. В моем родном городе на Земле температура и до нуля никогда не доходила, а тут еще осень не закончилась, а на улице такая холодрыга. «Не то что на моей родине, в Залифе, где зимой редко бывает снег», — жеманным голосом произношу я про себя, представляя, как говорю это в здешнем обществе. Не удержавшись, хихикаю, и мое настроение взмывает вверх и цепляется хвостиком воздушного шарика за ветви деревьев.

Весь Агнурис я, естественно, не изучила. Но по центру побродить успела, а уже дорожку около торговых лавочек исходила вдоль и поперек. Это оказалось таким интересным — любоваться на товары средневековых ремесленников. А многие работают прямо на глазах прохожих. Так я увидела работу кружевницы и стеклодува, полюбовалась, как плетут ковер, как… Да я столько интересного увидела! К тому же здесь я постепенно становлюсь барышней обеспеченной, которой ничего не мешает потратить туда-сюда пару медяшек или даже серебрушек. Поэтому я не только любуюсь, но и покупаю себе разные безделушки.

Сегодня сначала я должна отдать кесарю кесарево, то есть выполнить свои обязательства перед господином Капраком.

Сапожник радуется мне как родной. Говорит, что не успел послать в дом мага новую партию осенних сапог, чтобы зачаровать их от слякоти.

— Погоды нынче стоят такие, — лебезит он, — что того и гляди зима нагрянет. Не окажете ли вы любезность, госпожа Астра, начать уже и зимнюю обувь зачаровывать?

— Окажу. Отчего же не оказать? — улыбаюсь я.

— А туфельки ваши готовы, — радостно улыбается сапожник. — Примерьте, пожалуйста!

Он приносит бархатные туфельки с бантиками, расшитыми стразами. Красота да и только! Я с упоением топаю ногами, проверяя, не жмет ли мне новая пара, изучаю ровный шов у подошвы, но ни одного изъяна не нахожу.

— Мне еще обувь нужна. Домашние туфли, — говорю я и, подумав, добавляю: — Лучше в двойном количестве.

Конечно, миресосы я больше изобретать не собираюсь, но мало ли… «Солите вы их там, что ли?» — так и читается во взгляде сапожника, но он только расплывается в подобострастной улыбке.

— И у меня есть к вам еще разговор, касающийся одного важного момента нашего делового сотрудничества. Вы слыхали такое слово, господин Капрак, — эксклюзивное право на продажу?

— Нет. А что это? — весь подбирается сапожник. — Да вы садитесь, госпожа Астра…

Через полтора часа я выхожу из сапожной мастерской, улыбаясь, как Наполеон после Аустерлица. Господин Капрак утирает вспотевший лоб, машет мне вслед и, кажется, рад от меня избавиться. Что ж, я молодец! Обувь себе заказала, процент вознаграждения за чары увеличила, новую обувь зачаровала уже по новой ставке. Так что мой кошелек снова приятно оттягивает мне пояс. Ай да Астра! Просто акула бизнеса! И это только начало. Впереди у меня новая цель.

Шляпный салон я заприметила еще в первый день своей прогулки с Льереном. Второй салон находится в конце улицы и выглядит гораздо скромнее. Этот же располагается на первом этаже просторного дома с черепицей красивого шоколадного оттенка. Над окнами маркизы ярко-брусничного цвета, а сквозь стекло видны вешалки с разными шляпами: роскошными и изящно-скромными, широкополыми и узкими в полях, с высокой тульей и с низкой, с россыпью свисающих перьев и украшенные самоцветами, — одним словом, с головными уборами для дам, не жалеющих денег, чтобы украсить себя, любимых.

Колокольчик звенит, сообщая владелице о моем приходе. Она как раз разговаривает с покупательницей, стоящей ко мне спиной. Я приветливо улыбаюсь, хозяйка салона отвечает мне дежурной улыбкой. Покупательница поворачивается, и тут улыбка сползает у меня с лица. Ой мамочки! И угораздило же меня!