Лора Олеева – Как привязать дракона, или Ниточная лавка попаданки (страница 17)
Я поднялась наверх и залезла в тайник в спальне покойной хозяйки. Книга была там, где я ее видела. В черном кожаном переплете. Надеюсь, он не сделан из кожи какой-нибудь бородавчатой лягушки? Бр-р-р! Не буду об этом даже думать! А вот о чем мне думать придется, так это о том, как подготовиться к завтрашнему дню.
Я была так голодна, что суп и каша были проглочены мной с рекордной скоростью. А затем я уселась с чашкой чая и старинным гримуаром в кресло. С опаской открыла первые пергаментные страницы. Они шуршали, как крылья огромной черной бабочки.
Я перелистнула несколько страниц.
Я листала манускрипт, вчитываясь в знакомые и совершенно незнакомые мне названия. Сначала слова шли по алфавиту, словно кто-то попытался систематизировать знания, а дальше, видимо, вносил слова уже по мере узнавания нового. Почерк менялся. Эту книгу явно писала не одна ведьма. Тени давно умерших, казалось, колыхались вместе с тенями в углах комнаты. Я вздохнула, отпила чая и погрузилась в новую для меня науку. До завтрашнего дня я должна была хотя бы поверхностно ознакомиться с разнообразными бедствиями, которые ведьмы и маги насылают на людей. А главное, как мне бороться с ними, применяя мои способности. И смогу ли я?
Я взглянула в темное окно, где крыши уже густо обсыпала звездная крошка, и вздохнула. Да, ночь мне предстояла длинная и трудная.
ГЛАВА 18. Ночная гостья
— И что за девчонка, которую ты привозил в замок?
Я с неодобрением посмотрел на Натана. Я ненавидел эту его манеру говорить, перекатывая слова, как шарики, во рту, а затем небрежно выплевывая их. Мог бы проявлять больше уважения ко мне в присутствии слуг и Камиллы.
— Это ведьма, которая недавно появилась в городе, — сухо сказал я.
— Хорошенькая куколка, — заметил Натан. — Ну, для простолюдинки.
Я выразительно посмотрел на брата, перевел настороженный взгляд на Камиллу, но та тщательно делала вид, что поглощена запеченными овощами и жарким. Умная девочка: умеет становиться глухой и немой, когда нужно. Хотя все равно не очень умна, раз собирается замуж за Натана. Но, говорят, люди глупеют, когда речь начинает идти о предмете их страсти.
Я с интересом посмотрел на брата. Что в нем такого, что могло бы привлекать женщин? Я слышал, как люди шептались, что Натан похож на меня. А по мне так не особо. Черты лица мелкие, и ниже он меня на полголовы. Разве что рыжие кудри такие же — тут мы пошли в нашего отца, герцога Нура.
— Я не для того звал сюда ведьму, чтобы ей под юбку лазать, — отрезал я.
— Одно другому не мешает, — хохотнул Натан и отпил вина.
Мне кажется, или за последние полгода он сильно опустился? Раньше брат не шастал так часто по кабакам. Да и страсти к любовным похождениям так сильно не выражал. Что с ним такое? Когда я устроил ему очередной разнос и потребовал объяснить, что происходит, Наташ лишь усмехнулся:
— Все летит к чертям, Север! И неизвестно, будем ли завтра ты и я. Да и весь мир. Так чего же беспокоиться?
Но я не собирался сдаваться так просто.
Хорошенькая куколка. Слова Натана не выходили у меня из головы, пока я перед сном сидел в кабинете, по привычке сравнивая карты и пытаясь найти изменения в географии. Все менялось. Города, деревни, люди. Лишь магически одаренных существ пока не затронуло это проклятие. Но кто знает, что будет завтра?
Вчера мне приснилось, что я летал. Огромная луна нависала надо мной угрожающим серебряным слитком, и ее мертвящая тяжесть давила мне на сердце.
Говорят, что после смерти души драконов улетают на солнце, которое когда-то родило двух богов огня — Каррила и Риллена. И там они становятся частичкой единого огня. А души ведьм попадают на луну, где они до конца мира будут рыть глубокие шахты и добывать слитки — сны. Эти сны они сбрасывают вниз на землю, и кому-то достаются радостные виденья, а кому-то тяжелые кошмары. Суть драконов и ведьм разная. Ведьмы могут уходить в тень, переступая грань. И они же могут медлить на грани жизни и смерти, оставаясь призраками, сколько угодно. Мы дети солнца и дня, они дети луны и ночной тьмы. Так было издревле, и ничто не сможет изменить это.
Интересно, откуда в Нур пришла Тина? Я слышал, что есть какая-то лазейка, какой-то проход между мирами, через который в наш мир иногда приходят чужачки. Я спрашивал тогда Эмельту. Не сильно давя на нее. Да и как бы я мог давить на одну из старейших и могущественных ведьм королевства? Просто поинтересовался.
— Простите, ваша светлость, но вам знать это не полагается, — хихикнув, сказала старуха. — Да, есть. Мы, ведьмы, обладаем многими знаниями и способностями, недоступными магам и драконам. Но делиться секретами не будем.
А я и не стал настаивать. Глупец! Я думал тогда, что Эмельта сможет решить проблему. Не смогла. И не рассказала, как вызвать ведьм в наш мир извне.
В моем сне я взлетал все выше и выше, разрезая носом и грудью затвердевший ледяной воздух. И тут, в самой верхней точке полета у меня отказали крылья.
Я стал падать, закручиваясь штопором, пытался расправить ставшие бессильными отростками крылья, но не мог. А земля увеличивалась, вертясь подо мной, как юла, и серебряные осколки луны, отраженные в реках и озерах, вспыхивали пророчеством о том, что со мною станет через миг…
Я проснулся, вернее, выпрыгнул из сна за секунду до гибели. Лежал, обливаясь потом и слыша в темноте бешеный стук сердца. Да, именно так я и ощущал себя в последнее время — законы логики и реальности отказали, и весь мир несся к своей гибели.
Хорошенькая куколка. Эти слова задели меня. Кукла. Я не собирался использовать Тину как куклу в своей игре. Да и раньше этого не делал. И люди, и маги, и ведьмы, и драконы — разве все мы не созданы богами с одинаковыми правами на жизнь и свободу?
Хорошенькая. И это слово резануло меня.
В первую секунду, когда я увидел незнакомку, застывшую перед изменившимся фонтаном, я заподозрил неладное. Она
Незнакомка обернулась, и я застыл, околдованный взглядом огромных изумрудных глаз. В них было буйство летних трав. В них был летний полдень, весь в солнечных зайчиках, бегающих по листьям. Я заглянул в глаза незнакомки, как в чащу леса, полную тайн. Никогда еще взгляд женщины не поражал меня так сильно. Я смотрел завороженно, и буйная хмельная радость затопляла мне душу. И смех. Он забился у меня в груди дикой птицей, желая вырваться на волю.
Интересно, какого цвета у нее волосы, тщательно скрытые под чепец, подумал тогда я. Судя по светлым бровям, она блондинка или русая. У меня прямо зачесались руки, так мне захотелось созорничать, сорвать бесформенный старушечий чепец, который носят женщины среднего класса, и я, чтобы подавить невольное желание, натянул свой капюшон поглубже.
— Еще встретимся, ведьма! — крикнул я ей вслед, отчаянно веселясь. И грустя оттого, что она убегает от меня по улице. Явно решив, что говорила с буйнопомешанным. Пусть! Мы еще встретимся!
Я ждал нашей второй встречи, но при этом сам ее оттягивал. Понимал, что должен сделать, но вслед за радостью душу наполнил ужас при мысли, на что я обрекаю незнакомку.
И сейчас я тоже невольно сжал кулаки при мысли, что выхода нет. Я должен. А если и эта зеленоглазая красотка погибнет… Сердце так сильно сдавило болью, словно я уже держал в руках хрупкое тело, мечущееся в муках.
— Неужели ничего нельзя сделать? — шепнул я, невидяще глядя в ночное окно, где над рекой вспыхивали звезды, роняя одинокие искры в черную воду.
Свечи в подсвечнике вдруг задрожали, легли набок и погасли, оставив только пять струек чада, поднявшихся к потолку. Темная тень в углу заколыхалась, а затем в лунный прямоугольник от окна ступила призрачная тень.
Я вздрогнул, заглянув в черные, как полночь, глаза ведьмы. Волосы, в которых серебрились прядки, лежали на плечах, свернувшись змеиными кольцами.
— Ты пришла, чтобы обвинять меня, Мадлен? — спросил я, каменея в душе.
Нет, я не боялся призрака. Что может мне сделать мертвая ведьма? Но стыд жег меня, как раскаленный металл.
— Нет, дракон…
Голос мертвой был глух, но в нем я не услышал упрека.
— Ты проклинала меня.
— Не тебя. Ты ни в чем не виноват.
— Виноват, — выдохнул я, и воздух, проходя через сжатое горло, был горек.