Лора Локингтон – Рождественский пирог (страница 40)
Ну почему я такая растяпа? Даже не подумала о «скорой». Я набрала номер «скорой помощи» и прижала трубку к уху. Где гудки?! На дисплее сигнала не было. Ладно, попробую с улицы.
— Так, дети, вы туточки побудьте с Патриком. Поппи, айда к Димелзе. Энто можешь убрать, — Том кивнул на мобильник. — Здеся в такую погоду толку от него чуть, да и обычный не фурычит. Сами управимся. — Он взял меня за руку, и мы двинулись к дому.
Да уж, неудивительно, что в снежную бурю теряется столько людей. Белая пелена висела над землей, меняя очертания предметов и скрывая расстояния. Снег зловеще кружил вокруг нас.
Мы ввалились на кухню. Димелза все так же скрючившись сидела у стола.
— Том, слава богу. Что-то не так! Нехорошо мне. Беги за Одессой!
Что-то не так? Не так! Ну конечно, в таких обстоятельствах непременно все должно было пойти наперекосяк.
Я стояла посреди кухни, как дурочка ломая руки и беспомощно наблюдая, как Том успокаивает Димелзу. Он посмотрел на меня, и я заметила, что его взгляд уже не столь спокоен и уверен, как еще пару минут назад. Том явно был встревожен. От этого я тоже не на шутку испугалась.
— Поппи, пригляди за Димелзой, а я пойду за Одессой.
— Нет, Том, останься, пожалуйста! — Голос у Димелзы дрожал.
— Да-да, побудь лучше здесь, — заторопилась я. — А я приведу Одессу. Где она живет?
Пожалуйста, только не оставляй меня с Димелзой! Я даже искусственное дыхание не умею, а тут роды на дому! Умоляю, только не это! Пожалуйста.
Том неуверенно посмотрел на меня, но тут Димелза застонала и схватила его за руку. Я с ужасом увидела, как на ее юбке проступает кровь.
— Где? — закричала я.
— После фермы направо, потом по тропке, дальше полем, справа держись, там увидишь ее дом, первые ворота слева. Возьми мой фонарь и надень Димелзины сапоги. Быстрей!
Уж поверьте, медлить я не стала.
— За Патриком не ходи — он все равно сейчас от лошади отойти не может, — беспомощно прокричал мне вслед Том.
Звать с собой Патрика я и не собиралась. Так, не трясись, не паникуй, не беги, иди быстро, но спокойно. Дыши. От фермы
Черт, как же тяжело идти. От страха в груди все скукожилось. Где эти, мать их, ворота? Я включила фонарь и тут же уперлась взглядом в снежный вихрь, словно стремящийся к лучу света. Я выключила фонарь, согнулась и двинулась дальше. Вот какой-то просвет… Разбросав ногами снег, я отыскала ворота. Слава богу! Перебравшись через сугроб, я заторопилась дальше. Так, тропинка кончилась, надо держаться правой стороны поля. Идти по полю было еще труднее, чем по тропинке. Я брела по колено в снегу, почти в полной темноте. Снова включила фонарь, и мне показалось, что сбоку от меня что-то прошмыгнуло. Господи, что это было? Звери в такую погоду в норах сидят. Лучше не думать.
Тут же вспомнились все статьи о Бодминском звере, и я вцепилась в фонарь так, что захрустели озябшие пальцы. А что, если я тут потеряюсь? Или замерзну насмерть? Я смахнула снег с лица. Поле казалось бесконечным.
Я задыхалась, обливаясь потом под многочисленными одежками, в которые меня закутали. Дубленка Патрика казалась свинцовой. Я на секунду остановилась, размотала шарф и побрела дальше. Где же кончается это чертово поле? Я вспомнила, как расплывалось кровавое пятно на юбке Димелзы, и ускорила шаг.
Поле все не кончалось и не кончалось, и я заподозрила, что иду не в том направлении. Дороги я не видела, а толку от фонарика было не больше, чем от спички в ветреный день. И еще я все время думала, что могу наткнуться на что-то ужасное, хотя и понимала, что, скорее всего, это пустые страхи. Так, дыши и иди дальше, не думай о диких зверях и всяких страшилках, уговаривала я себя. Я выставила руку, пытаясь закрыться ладонью от снега, летящего в глаза, и вдруг увидела прямо перед собой
Небольшой круглый серебристый объект. От него шел свет. Ой, мамочки! Что это? Пусть вы сейчас усомнитесь в моей вменяемости, но я решила, что это НЛО. Ну, здорово. Просто отлично. Такая сообразительность — приземляться в снежную бурю. Что делать? Что мне, черт возьми, делать? Я споткнулась, упала и выронила фонарь. Ай, оно уже совсем рядом!
— Приветствую вас от имени землян! Мы не желаем вам зла, — прохрипела я.
— Слушай, у тебя и впрямь с головой не в порядке, — ответил знакомый голос.
— Одесса!
Она помогла мне подняться, и я повисла на ней, захлебываясь истерическим хохотом. На ней был весьма экстравагантный костюм — куртка и штаны из чего-то блестящего, похожего на фольгу.
— Одежда для непогоды по новейшим технологиям, — с гордостью прокричала мне в ухо Одесса. — Это мне мой Артур принес. Как тебе? Очень теплый костюмчик.
— Как ты тут оказалась? Я как раз за тобой.
Она без слов схватила меня за локоть, развернула и потащила к ферме.
— Димелзе плохо…
— Знаю, знаю, поэтому я и иду к ним. Не ожидала встретить тебя по дороге. Что это ты так испугалась? Ты за кого меня приняла?
— А откуда ты узнала, что Димелзе плохо? — вместо ответа спросила я.
— Я видела ее вчера, она была очень капризной, вот я и решила, что надо бы ее навестить. Думала позвонить, но телефон не работает.
Хотела бы я сказать, что помогла Одессе перелезть через сугроб у ворот, но все было как раз наоборот. Мы двинулись к дому, и я увидела, что кто-то заботливо выставил зажженную свечу в окне фермы. Крошечный пляшущий огонек казался таким приветливым, что я едва не расплакалась от умиления. Одесса бегом пересекла двор и распахнула дверь. Я последовала за ней, скидывая тяжелую дубленку и сапоги.
Меня окатило волной идущего от печи тепла. Я огляделась. Том стоял за спиной Димелзы, которая все еще сидела, цепляясь за кухонный стол. Волосы ее намокли от пота и прилипли к лицу.
Одесса, не теряя времени, тут же склонилась над Димелзой и что-то прошептала ей на ухо, затем выпрямилась и принялась раздавать приказы.
— Поппи, подогрей воды и завари это, — она вручила мне пакетик с какими-то листьями и веточками. — Том, убери со стола все лишнее и отскреби его до белизны. Так, милая, давай-ка уложим тебя поудобнее. Мне нужны подушки, одеяла и полотенца.
Мы с Томом бросились выполнять приказы. Я залила сушеные растения кипятком, и от них пошел сильный запах. Довольно мерзкий. Я нерешительно размешала отвар.
— Добавь туда немного меда, — скомандовала Одесса.
Она уже вылезла из своего скафандра и теперь закатывала рукава платья. Потом вымыла руки и взглянула на мое побелевшее лицо. Проследив за моим взглядом, заметила лужу крови на полу.
— Убери-ка это, дорогуша, — велела она ровным голосом и улыбнулась.
Я нашла швабру с ведром и подтерла пол.
Том вернулся в кухню, нагруженный подушками и одеялами.
— Так, нужны еще свечи. Поппи, помоги Димелзе забраться на стол.
Боже. Приблизившись к Димелзе, я почувствовала, что она вся дрожит. Я погладила ее по спине. И еще от нее исходил запах. Теплый, животный запах. Мы с Одессой уложили ее на стол, и Димелза застонала. Я едва не застонала тоже, так мне было ее жалко, но побоялась, что Одесса не одобрит.
Одесса взбила подушки и велела Димелзе выпить отвар. Я смотрела на Димелзу с ужасом и восхищением. Неужели кто-то способен совершенно добровольно обречь себя на такие страдания? Да еще неоднократно. Как такое может быть?! Димелза вскрикнула от боли и подтянула колени к животу.
В этот момент я решила, что буду вполне довольна ролью любимой тетушки, лишь бы мне
Одесса разговаривала с Димелзой, убеждая ее допить отвар и немного отдохнуть.
— А где дети? — прошептала Димелза.
— В конюшне с Патриком. Видать, ваши малыши на свет разом уродятся, — улыбнулся Том жене.
Одесса быстро положила конец болтовне:
— Том, ты мне сейчас тут не нужен. Иди займись чем-нибудь. Роды — бабье дело, так что выметайся. Не хватало еще, чтобы при родах мужик мешался. Иди к Патрику. Скажи ему, что позже мне понадобится его саквояж. Пошевеливайся!
Мне казалось, что я нахожусь в подземелье старой ведьмы. Отсветы свечей и тени на стенах добавляли колорита всей сцене. Одесса могла бы запросто быть главной ведьмой на шабаше или средневековым алхимиком. Димелза была бы красавицей, проходящей испытание огнем, а я? В этой великой драме для меня роли нет. Так, приспешница. А что, неплохая роль — помощница.
Под руководством Одессы я приготовила еще один вонючий отвар и с ложечки напоила им Димелзу. Уж не знаю, что мы там заварили, но снадобье стало действовать. Начинались схватки.
Димелза цеплялась за меня, стонала и плакала.
— Ну, красавица моя, тужься. Давай! — кричала Одесса.
Роды продолжались невыносимо долго. И вот в слезах, крови и поту случилось оно, чудо, которое происходит в мире каждый день. На свет явился малыш.
— Придержи их там минут десять, а я пока приведу Димелзу в человеческий вид, — велела Одесса.
Я радостно кивнула и, схватив пальто и фонарь, вышла на улицу. От снежной красоты перехватило дыхание. Ветер наконец стих, снегопад прекратился, и взошла луна. Она сияла, будто приветствуя приход в мир нового человека. Я двинулась к конюшне, снег весело поскрипывал под ногами. Там тоже произошло чудо, тонконогий жеребенок с длинными ресницами тыкался мордочкой в мамин живот. Картинка до смешного напоминала мультик.