реклама
Бургер менюБургер меню

Лора Лири – Протяни мне руку, ангел (страница 9)

18

– Хм… – протянул тёплый баритон. – Если бы я знал, что у тебя есть подвенечное платье… вечер я бы спланировал иначе. Но теперь уже поздно.

Из трубки донёсся лёгкий смешок.

– Думаю, вечернее подойдёт.

«Ну что он опять задумал?» – вздохнула Альбина, подходя к шкафу.

Вечернее – так вечернее. Выбрала чёрное с длинными кружевными рукавами, скромным вырезом и длиной ниже колен – ни намёка на откровенность. Надела полусапожки на шпильке: снег уже сошёл, но для туфель было ещё слишком холодно. Слегка прошлась тушью по ресницам и посмотрела в зеркало.

– Деловой разговор? Новое испытание? Или… свидание? – спросила она у своего отражения.

Отражение лишь пожало плечами и лукаво улыбнулось. И то верно – какая разница. Альбина накинула пальто и вышла.

Возле подъезда, у серебристо-голубого «Призрака» стоял Ник. Увидев её, распахнул дверцу, поймал её ладонь и на миг задержал в своей, прежде чем поднести к губам.

– Ангел мой, – сказал он, не скрывая восхищения, – ты выглядишь… как ангел.

– В чёрном? – рассмеялась она.

– Разве цвет может скрыть суть? – приподнял бровь Ник.

Альбина не нашлась, что ответить, и просто вежливо улыбнулась. Он сел за руль, и машина плавно выехала со двора. За окном проплывал Яроминский проспект, утопающий в уютных вечерних огнях. Освещённые окна домов и уличные фонари отражались в мокром асфальте, дробясь цветными искрами. По тротуарам спешили прохожие. На перекрёстке Ник свернул на Оболонское шоссе – и уют сменился яркостью. Неоновые вывески, торговые центры, модные бутики и сияющие витрины говорили о том, что путь лежит в центр города. Но куда именно?

– Так и будем молчать? – поинтересовался Ник после долгой паузы.

– Ты сам запретил задавать вопросы! – притворно возмутилась она.

– Ах, да… – усмехнулся он. – Я и забыл. Впрочем, мы уже на месте.

«Призрак» въехал на парковку и остановился. Ник вышел и, обойдя машину, галантно открыл ей дверцу. Альбина ухватилась за его протянутую руку, вышла и с интересом огляделась. Это же комплекс «Планета»! Внезапно, озарённая догадкой, она вскинула голову – вверх, к крыше – и ахнула:

– Да ладно! Ты… серьёзно?

– Серьёзнее некуда, – подтвердил Ник. – Сегодня мы ужинаем под звёздами.

Ресторан «Под звёздами» венчал двадцатиэтажный небоскрёб прозрачным куполом – самый высоко расположенный ресторан в городе с потрясающим видом на центр Лариенбурга. Столик здесь не забронировать даже за месяц – если ты, конечно, не Тёмный ранга Искуситель.

– Придётся воспользоваться лифтом, – вздохнул Ник, ведя её через холл. – Надеюсь, ты не против?

Альбина смотрела на него, широко распахнув глаза.

– Должна признаться, я никогда не знаю, чего от тебя ждать.

– Я полон сюрпризов, – проникновенно сказал он.

Их усадили за изящный круглый столик у самого края. Внизу переливался огнями город. Вверху – россыпь звёзд.

– Сказочно, – прошептала Альбина.

– Рад угодить, – ответил Ник, наполняя её бокал тёмно-рубиновым вином.

Время растворилось. Официанты двигались бесшумно, бокалы наполнялись словно сами собой, разговоры были лёгкими – обо всём и ни о чём. Но за этой идиллией Альбину не отпускала одна мысль.

– Ник, – наконец решилась она. – Зачем ты привёл меня сюда?

Он пожал плечами, ослепительно улыбнулся.

– Может, поздравить тебя с успешным слушанием. Может, извиниться – ведь я стал его причиной. А может… просто захотелось.

Его взгляд задержался на ней – и Альбине на миг показалось, что в его глазах не было игры. Дыхание перехватило. По коже пробежала лёгкая дрожь.

– Ты не назвала моё имя Совету, – сказал он тихо. И это был не вопрос.

– Что? – Альбина замерла. – Но… Подожди, ты думал, что я…

– Не сердись, ангел, – мягко перебил он. – И в мыслях не было тебя обидеть.

Его пальцы сжали её ладонь – не требовательно, а как бы прося прощения.

– Устала? Отвезти домой?

– Да, – прошептала она. – Пожалуйста.

– Маргарита Аркадьевна, нам, пожалуйста, кофе и… – Светланчик бросила взгляд на Альбину. Та кивнула. – …И кофе. А что у нас сегодня на десерт?

– Ватрушки, – отозвалась повариха.

– С повидлом? – оживилась Светланчик.

– С творогом, – строго отрезала Маргарита. – Вам всё сладостей подавай, неугомонные.

Но не удержалась – прыснула, прикрыв рот ладонью.

– Конечно! – Светланчик серьёзно округлила глаза. – Мы девушки энергичные и работящие, без калорий жить не можем! Раз повидла не дают, будем добывать их из творога!

Великодушно махнув рукой, она положила на поднос две ватрушки. Подумала секунду – и добавила к ним третью. Их любимый столик у окна, к счастью, был свободен, и девушки расположились за ним.

– Давай рассказывай, – потребовала Светланчик. – Я жажду подробностей.

И откусила сразу половину ватрушки.

Разумеется, Альбина после слушания сообщила подруге, что отделалась предупреждением, но в детали вдаваться по телефону не стала.

– Всё прошло как-то подозрительно мирно, – сказала она. – Я даже не ожидала.

– А ты жаждала сражения? – рассмеялась Светланчик. – Не знала, что ты такая воинственная!

– Ну, не то что бы сражения… Просто была готова к тому, что придётся отстаивать свою позицию. А они просто выслушали – и даже не отчитали…

Она подробно пересказала слушание. А потом, помедлив, нехотя упомянула ужин с Ником.

– Ого! – восхитилась подруга. – Ничего себе! «Под звёздами»? Широкий жест! И ты так спокойно об этом говоришь?

Альбина улыбнулась её энтузиазму.

– Не спорю, было эффектно. И совершенно неожиданно.

– Надо думать, – хмыкнула Светланчик. – Свидание по высшему разряду.

– Знаешь, я не уверена, что это было свидание…

Выслушав, чем закончился разговор, Светланчик недоверчиво уставилась на подругу.

– Что, прямо так и сказал? И убил к шутам всю романтику?

– Романтику? – Альбина недоуменно вскинула бровь. – Ланчик, он же Искуситель. Это его обычный… стиль.

Подруга открыла рот, чтобы возразить, но передумала.

– Ладно, не буду спорить. Тебе виднее. Ты его лучше знаешь.

Она вздохнула и задумчиво повертела в руках кофейную кружку.

– Только вот что мне непонятно… Ты же сама сказала: он не нарушал Устава?

– Не нарушал, – подтвердила Альбина. – К чему ты клонишь?

– Тогда ему и бояться было нечего, верно? Или я что-то упускаю?