Лора Лей – Странная Вилма (страница 46)
Её нервировало собственное состояние — не до такой степени, чтобы задыхаться или утопать в розовых мечтаниях о...радостях плоти, чего уж там, но было
Поэтому на предложение господина Куницына прокатиться по вечерней степи ответила согласием, не раздумывая. И то правда, засиделись они в лагере, неплохо пуститься в галоп навстречу закату, позволить ветру бить в лицо, почувствовать скорость и коня под собой, запах напитавшейся теплом летней степи, радость движения и свободы от чужих взглядов, раствориться в окружающем пространстве и, настроившись, услышать незамысловатую мелодию жизни…
Граф Меньшиков, последние вечера посвящавший написанию отчетов и писем, только рукой махнул — идите, мол, не мешайте, не до вас! Относительно того, почему Куницын вдруг загорелся идеей прогулки под звездами, Вилма совершенно не задумывалась…
Глава 52
Они уехали далеко от лагеря, отпустили волчиц, почуявших волю и возможность поохотиться, и, спешившись, развели небольшой костерок из предусмотрительно захваченных Яковом Ивановичем кизяков, собранных редких сухих обломков кустиков типа саксаула, после чего уселись на небольшой войлочный коврик из его же запасов, притороченных к седлу — вяленое мясо, лепешка и… фляжка коньяка. Первое было протянуто Вилме, второе осталось в руках Куницына. Жаль…
— Спасибо, Ваше превосходительство, за приглашение. Хорошо тут! — сказала Вилма, оглядываясь и глубоко дыша своеобразным ароматом дикой степи.
— Спасибо Вам, баронесса, что доверились — ответил Куницын. — Только я не совсем бескорыстен, уж простите.
Вилма повернула голову и присмотрелась к собеседнику. На что это он намекает?
— Ой, уважаемая Вилма Ивановна, не бойтесь, я не собираюсь вредить Вам хоть как-то — хохотнул дипломат. — Если только Вашим ушам…
— Хм, интересное заявление. И что же может угрожать моим ушам?
Куницын сел прямо, глянул внимательно на девушку.
— Вы очень необычная молодая женщина, госпожа баронесса.
Вилма пожала плечами и отвернулась — удивил, можно подумать!
— Да, конечно, с Вашим умом Вы определенно в курсе впечатления, которое производите на людей. Не скрою, у меня есть некоторые догадки в части того, что послужило причиной этих особенностей, но это не моё дело. Просто скажу, что рад был познакомиться и от души надеюсь, что в будущем с Вами все будет хорошо.
У попаданки заныло под ложечкой — он …об её истинной сущности …догадался?
— Мало женщин из нашего круга могут остаться в здравом рассудке после тяжелых испытаний, подобных пережитых Вами… Это внушает искренне уважение, а Вы еще и не болтливы, не склонны к распространенной среди моих знакомых дам излишней романтичности, всякой прочей истеричности и при этом не лишены сочувствия и преданности, даже в ущерб себе.
«Куда его понесло? Он в любви признаться хочет, не приведи Господь?» — заволновалась Вилма и чуть отодвинулась от мужчины.
— Если Вы подумали, что я хочу признаться Вам в …чувствах нежных, прошу не беспокойтесь, любезнейшая Вилма Ивановна! — Куницын скривился как-то… обреченно и продолжил грустно:
— Исповедаться хочу, если точнее… Сам не знаю, почему Вам и сейчас, но всем нутром чувствую такую потребность… Уверен, то, что Вы услышите, останется в тайне. А мне, глядишь, полегчает перед … дальней дорогой… Позволите?
Вилма ощутила холодок, пробежавший по спине, следом невероятную… тяжесть, что таилась внутри собеседника, и кивнула: иногда людей надо просто выслушать. Это она сможет. Откуда-то пришло понимание необходимости сделать, как ее просят. А еще… стало очень …тревожно за будущее и этого мужчины, и остальных, с кем она попрощается на днях.
— Говорите, Яков Иванович, — сглотнув, тихо разрешила попаданка начать рассказ.
По мере того, как мужчина изливал душу, глядя на огонек костерка, Вилма думала о том, что даже бюрократам и карьеристам до мозга костей, каким она видела Куницына до недавних пор, не чужды сентиментальность и лиричность обычного человека, а в их, с виду благополучном прошлом, прячутся боль, разочарование и сомнения.
Куницын делился историей своей жизни, непростым путем наверх, забавными случаями в путешествиях и кулуарах, даже опасениями относительно продолжения миссии.
— Не хочу, как говорила моя матушка, каркать, но… тянет у меня вот тут — мужчина ткнул пальцем в грудь. — Был бы дома — в церкву бы пошел! Вы уж, Вилма Ивановна, не сочтите за труд, помолитесь за нас по дороге! В храмах свечи поставьте по пути… И простите, что …таким перед Вами показываюсь… Слабым. Негоже, а вот чую, так и надо! Вы понимаете?
Вилма только покачала головой в знак согласия. Сделает обязательно! Она и сама сейчас так думала поступить, без просьбы Куницына. Ох, тревожно-то как…
— Я …благодарю, госпожа баронесса! — дипломат выдохнул. — Не ошибся я в Вас! Как и Петр Алексеевич…
Куницын помолчал, а потом вдруг спросил:
— Вилма Ивановна, Вы никогда не задумывались о возможности, как верят на Востоке, реинкарнации, то бишь, перерождении?
Зуева вздрогнула — опять напугал.
— Думаете, я еретик? — невесело рассмеялся мужчина. — Ох, и получил бы я за такие речи от батюшки Николая, духовника моего, посохом в лоб, невзирая на годы и титул!
— Почему Вы… спрашиваете… о таком, Яков Иванович? — натурально проблеяла попаданка.
— Удивил, да? — собеседник опустил голову. — Дело в том, что напоминаете Вы мне, баронесса… одну женщину, которую я. любил и которую потерял из-за своей …трусости и …слабости перед людским мнением… И жалею я о том всю жизнь… — тихо закончил Куницын, а Вилма чуть слышно выдохнула — не про неё речь!
— Хотите поделиться? Я слушаю.
Собеседник вздохнул и поведал, что лет тридцать назад блистала на столичной сцене юная танцовщица-иностранка Изабелла Хименес, в которую были влюблены поголовно все молодые дворяне Москвы, в том числе и бросивший все силы на построение карьеры Яков Куницын. Обремененный больной матерью и младшими братом и сестрой, будучи кормильцем бедной семьи представителей провинциального мелкопоместного дворянства, Яков находил единственную отраду в посещении спектаклей с участием красавицы-балерины, тратя ничтожные средства, что имел возможность взять из бюджета семьи без ущерба для остальных, на покупку билетов и цветы, бросаемые на сцену под ее стройные ноги в знак признания таланта актрисы.
Долгое время балерина никому из поклонников не отдавала предпочтения, пока не пересеклись их пути с одним из отпрысков Глинских, близкой к трону старейшей княжеской семьи империи. И закрутился роман жгучей безродной испанки и знатного русского дворянина, и загомонил свет осуждением и сплетнями, пока родители молодого человека не предприняли радикальные меры против безумной страсти, используя власть и деньги, чтобы разлучить влюбленных, успевших, к счастью или сожалению, сочетаться тайным браком: парня отправили в кругосветное плавание на фрегате «Одиссей», к которому он был приписан с детства, а девушку обвинили в краже драгоценностей у соседки по гримерке, фаворитки цесаревича, и выгнали из труппы.
— Я тогда …переживал, хотел помочь… Но что я мог? Ни денег, ни связей… Начальник мой, граф Ромоданов, узнав, что я ищу по Москве Изабо и лезу… не в свое дело, услал меня к туркам. — Куницын передохнул. — Меня не было два года… Когда вернулся, не смог найти ни Изабеллу, ни ее ребенка. То, что она была в тягости, поведала ее бывшая товарка по театру.
— Она же сказала, что попавшая в опалу испанка до родов кое-как дотянула на те средства, что имела лично, жила где-то на окраине, надеясь на возвращение … княжича. После тяжелых родов промаялась с полгода и умерла… от истощения и болезни. Ребенок родился слабым. Ульяна говорила, что Изабелла отдала последнее кормилице, а та обещала вырастить малышку как свою…
— Я искал служанку долго, она к тому времени замуж вышла и в Мытищи уехала. Когда нашел, Авдотья причитала, что жалеет, что связалась с чужестранкой, муж недоволен, что ее ищут, но так и не призналась, кто, кроме меня. А потом сказала, что дочь танцорки не выжила — умерла через год после матери от детской лихорадки, мол, денег не хватило на доктора, поплакала и добавила, что похоронили их обеих на Введенском кладбище в Лефортово, и что-де пришлось ей тогда в долги великие для этого влезть… Дважды. Имя девочки она не назвала, вроде, окрестить не успели… Чушь, по-моему, но не пытать же ее? Я нашел могилу Изабеллы Хименес с дочерью, но и там она безымянная…
— Я Вам напоминаю… Изабеллу? — спросила Вилма, просто чтобы что-то сказать: внезапно, вспышкой, озарившую мозг версию о том, что она — дочь испанской балерины, Зуева отмела сразу — уж очень фантастичной она представлялась. Да, нечто испано-французское она когда-то в зеркале находила, но с годами пришла к выводу, что среди цыган подобная внешность отнюдь не редкость.