Лора Лей – Странная Вилма (страница 43)

На этом пункте изучение объекта застопорилось, и не от сразившей попаданку неземной красоты парня (кстати, именно парня — скорее всего, моложе лет на пять, хотя, у азиатов такая генетика, что они до старости в одной поре могут сохраниться), а от недостаточного для детального осмотра освещения.

Отметила небольшой рот с пухлыми губами «луком», продолговатое, сужающее книзу, лицо с четко-очерченным подбородком и заметными скулами, в отличие от примелькавшихся здесь будто смазанных кругло-квадратных мордашек (а может, тень так падала), широкие прямые брови и вытянутые к вискам глаза с нависающим верхним веком, прячущим некую загадку в их темной глубине, нос… Да обычный!

В голове вертелось банальное до жути, но хорошо подходящее к моменту определение — «интересный мальчик». Который, на минуточку, никак не реагировал на столь откровенный осмотр (учитывая время суток), не злился и не улыбался, а просто стоял, позволяя себя разглядывать …Как будто за этим и шел… Однако!

«Вилма, дорогая, это неприлично! Встряхнись уже! На собак лучше глянь, кинолог хренова! На этого кобеля днем посмотришь! И вообще, двигай домой, увидит еще кто. Сплетен тебе мало?»» — подала голос внутренняя дама пенсионного возраста, и Зуева, по её настоянию, переключилась на зверей.

Ха, а эти четвероногие, наплевав на правила и традиции, подразумевающие взаимную неприязнь, видимо, уже успели составить обоюдное положительное впечатление, поскольку устроились на задницы около своих хозяев и… теперь просто смотрели друг на друга и наверх, дожидаясь …Команд?

Собаки были черно-рыжими, лохматыми, большими, мощными, тяжелыми — даже в темноте Вилма это видела, но в памяти о возможной породе, кроме слова Таалая «банхар», информации не всплывало. Может, только сейчас? Потом найдется?

Стоять дальше в молчании стало как-то …неловко, а уходить… не хотелось… Ей. Почему-то.

Парень тоже не шевелился, ага… Ни шах, ни мат, а пат.

Обменяться дурацким «Как дела?» или «Прекрасная ночь, не правда ли?» не вариант — на каком языке-то? Имя хоть узнать.

— Вилма — попаданка указала на себя.

— Гирэй — получила ответ, дополненный еще одним словом — Чонэ.

— Что, сразу два? — хмыкнула девушка.

Парень наклонил немного голову, посмотрел на неё секунду, потом кивнул на волчиц.

— Чонэ.

— Волк? — у Вилмы голос сел. Его имя — волк? Да ладно!

Вот и познакомились!

Глава 49

Продолжить общение не удалось, потому что собаки вдруг насторожились, волчицы тоже, и молодые люди, переглянувшись и не сговариваясь, разошлись в разные стороны: Вилма направилась в лагерь, а её знакомец (так ведь теперь?) резко ушел в темноту — будто растворился. Вот был — и нету!

«Он умеет телепортироваться, что ли?» Повернулась на мгновенье — а, вон побежал, только очень тихо и очень быстро. Фух, а то уж было испугалась, что он дух какой нечистый. От облегчения прыснула и прибавила шагу, не дай бог, хватятся ее мальчики, запрут еще.

Добралась и выдохнула — успела влететь в юрту за минуту до возвращения посольских.

— Вилма Ивановна, милая! Вы-то, поди, и без ужина остались? Яша, метнись-ка к хозяйке, авось не спит, пусть соберет нам чего… — немного фривольно обратился граф к подчиненному, а сам, как только Куницын вышел, посерьезнел и, взяв девушку за локоток, предложил присесть на их половине.

Поведение начальника встревожило попаданку, но она решила подождать, когда тот проявит инициативу — явно ведь поговорить о чем-то хочет. «Про платье бы надо не забыть спасибо сказать» — пришло ей на ум.

— Баронесса… Нет, девочка моя! Чего я хочу сказать тебе — Меньшиков вздохнул и посмотрел на баронессу …виновато?

— Петр Алексеевич, случилось чего? Не тяните! Скажите прямо! — не выдержала Вилма.

— И да, и нет, голубушка. Да ты не волнуйся шибко. В общем, так, дорогая. После праздника этого мы двинемся дальше, к зимним квартирам княжеским, а ты — граф бросил на девушку строгий взгляд — отправишься домой!

— Как домой? — Вилма от неожиданности даже про собственный план на эту тему забыла. — Одна? Да как так, Ваше Высокопревосходительство?

— Не одна! Отряжу с тобой казачков, князь своих охранников даст. До Яика с ними доедешь, может, по Илеку, может, по степи — решим позже. А там атаман Половицын тебе еще сопровождение даст, так и опять до Саратова или как лучше, он подскажет, ну и дальше. Бог даст, до зимы до Москвы доберешься.

— Но… почему? — заикнулась было Вилма, хотя сердце застучало от радости: мечты сбываются! Привет от Газпрома!

— Да потому! — рявкнул граф. — Хватит тебе цыганкой по степи таскаться! Мне изначально приказ государя о твоем участии в поездке не по нутру был, а уж как поглядел да на собственной шкуре испытал все… тяготы, так и вовсе стыдно и больно за то, что втянули тебя, бедолагу, в эти политические игры ни за что, ни про что!

Заметив, что у собеседницы личико от слов его потемнело, Меньшиков подался к ней, взял за руку и зашептал горячо и быстро:

— Милая, ты ничего эдакого себе сейчас не думай, поняла? Жалко мне тебя, измучилась вся, вижу! И зверье твое страдает! Мы, конечно, тоже устали, скрывать не буду, да только мы-то — государевы слуги, нам по должности положен и риск, и труд… А ты — по прихоти чужой попавшая в сии жернова крупиночка… И коли дело, почитай, сделано, в моей воле…

Граф отвернулся, помолчал секунду, потом заговорил уже спокойнее:

— Госпожа баронесса, вопрос решенный. Ты поедешь в столицу не просто так — повезешь отчет для министра и письмо мое личное к императору, а также соглашение о дружбе …с княжеской… каракулью — граф внезапно фыркнул. — Не обучен он грамоте, а крестик ставить негоже правителю-то, вот и намалевал...загогулину!

Старый дипломат стер ладонью поползшую по лицу ехидную улыбку, а Вилма прикусила губу, чтобы не заржать солидарно.

— С тобой поедут не только казачки, как я сказал, но и представители новой местной верхушки — проследить за доставкой и привезти обратно их экземпляр документа. Ты их до Москвы проводишь, с рук на руки Ромоданову сдашь и свободна будешь. Я о твоей роли отпишу и похлопочу перед государем о награде! Не всяк чиновник так послужить Отчизне сможет!

— Да что Вы, чего я … — засмущалась Вилма.

— Нет, милая, тут скромничать не след… Тебе через себя переступить пришлось ради нашего дела… Прости! Я-то поначалу думал, блажь и варварство — эти намеки на твоё особое предназначение, а все оказалось не так-то и просто. Конечно, чужая душа завсегда потемки, уж что про верования народов иных говорить? Я посмотрел на нравы их, на лица… По лицу многое можно понять опытному человеку, хотя с этими …степняками трудно, да-с… Гришке велел почаще уши греть где можно, Яков тож кое-как, но крохи смог собрать про житие хозяев наших… Он разумеет по-бухарски немного и арабский знает, на базаре потолкался, пока была возможность…

— А как же я ничего не заметила? — пробормотала девушка. — Хотя я, правда, устала, грустно было, не лезла…

— Голубушка, на то мы и дипломаты, чтобы играть под дурачков и дело делать одновременно! Не о том сейчас, о тебе. Так вот, твой приезд с нами очень помог и Тэмушину укрепиться, и нам от него получить выгоду, поскольку стала ты живым подтверждением слов шамана ихнего о великом предназначении князя, а мужик этот, в перьях, большой вес имеет среди кочевых… Ну, вроде носитель благой вести от предков… Как-то так.

Вернувшийся с миской мяса, лепешками, пиалами и горячим чаем в закопченном чайнике, Яков Иванович прервал диалог баронессы и графа, расставил перед ними на ковре принесенное и присел рядом, ловко переплетя ноги в позе лотоса.

— Вилма Ивановна, извольте откушать, что …Бог послал! — разулыбался заместитель. — Сурова матушка у князя, неприступна… в неурочный час, но и не такие крепости падали перед моим невероятным мужским обаянием!

— Ой, Яша, жениться тебе надо… — проворчал Меньшиков. — Уж сколько лет бобылем? Так и прошутишься всю жизнь… Балабол!

— Милостивый государь, Петр Алексеевич! Да разве ж могу я предаваться удовлетворению личных помыслов, когда речь идет о будущем горячо любимого Отечества? Мы с Вами фактически творим историю! Пред этим меркнут огни обыденности… и я…

— Ох, Яша-Яша, помолчи уже! — пресек граф разглагольствования помощника, и тот, подмигнув Вилме, схватил кусок мяса из миски и забросил в рот под преувеличенно-осуждающим взглядом старшего товарища. — Вилма, пожуй сама и девочкам дай, а потом договорим.

Спала Вилма в эту ночь крепко и спокойно, учитывая толику возбуждения от неожиданного решения главы посольства об её отъезде, избавившего Зуеву от трудной просьбы о том же, поставленных перед ней задач доставки важных писем и обучении (насколько будет возможно в дороге) степняков грамоте, успешно озвученной благодарности графу за заботу о пошиве нарядов (Куницын помог, сдав явки и пароли, за что получил шутливый подзатыльник от начальника) и беспокойства о дальнейшей судьбе послов и продолжении их миссии без неё.

Все-таки за почти полгода она успела прикипеть сердцем к этим смелым людям, в их возрасте рискующим здоровьем, если не больше, чтобы выполнить желания императора по распространению своего влияния на удаленные территории… Правда, слушая рассказ графа о переговорах, размышления о перспективах строительства отношений с кочевниками и вспоминая аналогичные события прошлой жизни, она невольно начала задумываться, кто еще выиграет от этого «дружественного союза» в будущем… Но благоразумно промолчала. Мир другой, как тут историческая кривая вывезет, неизвестно…