Лора Лей – Путешествие в Древний Китай (страница 64)

— Брат, я же просил тебя не говорить больше. Давай забудем о сестре? Ну не совсем, а пока? Я надеюсь, она когда-нибудь вернется, она не оставит меня одного, пока жива… — Бай Юн опустил голову, чтобы скрыть наоврачивающиеся на глаза горькие слезы.

В этот момент генералу Бай Шану изменили его известные на весь западный фронт хладнокровие и выдержка — он закричал чуть ли не в голос:

— Да что ты все мямлишь «она, она»? Руо просто глупая, взбалмошная девчонка, без должного контроля потерявшая голову! Конечно, вернется, когда кончатся твои деньги! Ты просто многое ей позволял, и я..

Младший брат смотрел на старшего и видел в нем покойного отца, каким тот был перед смертью: тот же тон, те же слова, то же отношение… Сердце юноши заныло, и он, с трудом, но четко выговаривая слова, произнес, глядя на изменившегося и ставшего чужим некогда боготворимого родственника:

— Я разочарован в тебе, да-ге. Армия закалила тебя, но сделала жестким и самодовольным. Ты сейчас похож на отца, ты знаешь? А раньше ты был похож на маму — понимающий и заботливый. Все в этом доме и во мне — заслуга Ниу. И деньги заработала Ниу! И она вернется не когда закончаться деньги, а когда сочтет нужным. Рад был повидаться, но лучше тебе не задерживаться.

И оставив ошеломленного его словами старшего одного за столом, Бай Юн ушел.

На следующий день генерал Бай Шан отбыл к новому месту назначения, а Бай Юн начал учиться жить самостоятельно и ждать сестру. Отношения братьев более не были теплыми, но и совсем чужими они не стали: изредка переписывались, интересовались делами и никогда не вспоминали сестру. Каждый по своим причинам.

Бай Юн сблизился с Чжао Ливеем, который взял над парнем негласное шефство, часто бывал у четы Гао и в открытой школе, где отдыхал душой и телом, гоняя наравне с Ронгом малышей и подростков.

Выход неизбывной тоске по сестре он дал только однажды, спустя несколько месяцев после исчезновения Ниу, когда в Шаосин приехал долго отсутствовавший Тайра Хироюки.

Мужчины сидели в памятной комнате с выходом на канал и пили сакэ, привезенное японцем. Хироюки был удручен отъездом Ниу больше, чем мог предположить.

— Юн, ты догадываешься, куда она могла направиться?

— Конкретно? Нет, Хироюки-сан. Могу предположить, что она решила осуществить свою мечту и, наконец-то, увидеть мир… Хотя бы этот…

Тайра ухватился за оговорку:

— Наконец? Этот? Что ты имеешь ввиду?

Бай Юн внимательно посмотрел на самурая и решился:

— Хироюки-сан, ты ведь любишь ее? — японец отвернулся. — Я видел, как ты на неё смотришь… Только она этого не замечала, дурочка, хоть и взрослая женшина… Ты умный человек, неужели ты не догадывался, что Ниу — другая? Совсем другая?

Самурай подобрался и кивнул. Бай Юн вздохнул:

— Да, это покажется невероятным, но тебе я скажу, потому что верю — эта тайна умрет вместе с тобой. Бай Ниу не из нашего мира и времени. Её душа переселилась в тело моей сестры в момент их смерти. Руо умерла здесь, а Ниу — там. Где? Она называла это место — Китай XXI века на планете Земля в Солнечной системе. Там она была автомехаником, и ей было 36 лет..

Рассказ Юна был невероятным, фантастическим, невозможным, но Хироюки поверил сразу: выдумать такое парень не мог. Да и вид рассказчика не оставлял сомнений в реальности истории. Сейчас самурай расставил все точки над «И» и заполнил все пробелы в ранее пустых местах восприятия загадочного поведения девушки. И её знание языка, и идеи, и манеры — все стало логичным. Но оттого потеря такой женщины становилась не менее тяжелой для обоих мужчин.

Пусть для младшего Ниу стала самым близким и родным человеком, заменившим и сестру, и даже мать, а для Хироюки — единственной любовью, оба искренне переживали и беспокоились за ту, которая находилась от них в тысячах ли и на возвращение которой они могли только надеяться.

Часть вторая

Глава 1

Покинув Шаосин, Бай Ниу и два вольноотпущенника взяли курс на Чанъань — бывшую столицу прежней династии, в которой, по догадке Ниу, начинался караванный путь на Запад, известный ей как Великий Шелковый, а в этом мире — Нефритовый путь. Парни безоговорочно приняли лидерство госпожи и всецело доверились ее указаниям.

Находясь в древней столице, Ниу прислушивалась к разговорам на улицах, в лавках, решая, как лучше пристроиться в еженедельно отправляющиеся караваны на запад, и пришла к выводу: до Средней Азии (ну или что здесь) добираться лучше под видом начинающих торговцев, а потом постараться наняться в охрану, чтобы и денег заработать, и не обременять себя опасным багажом.

Потратив часть прихваченных денег на покупку шелка и нефрита, Бай Ниу договорилась о месте в караване и, погрузив купленное и себя на лошадей, троица отправилась в дорогу. До Дунхуана ехали на лошадях, периодически меняя их, а в Дунхуане, продав шелк перекупщикам, купили верблюдов и, сменив караван, отправились дальше как наемники и лекарь.

Да, помимо осмотра местности (она увидела-таки местную Великую Китайскую стену около Анси, старые храмы и монастыри) и бесед с путешественниками как бывалыми, так и неофитами, Ниу умудрилась прослыть лекарем, когда помогла купцам с желудочными болями после приема незнакомой пищи в одном из караван-сараев.

Уловив тенденцию, Ниу на оставшиеся от покупки верблюдов и провизии деньги затарилась травами, мазями и тканями для перевязок в местной аптеке. Ребята обновили оружие, приобрели луки и поднаторели в уходе за необычными средствами передвижения.

Сначала караван, к которому присоединились троица, двинулся по северному краю пустыни Такла-Макан через Карашар и Турфан к Кашгару, а оттуда, по долине реки Карадарья, до Учгенда и далее вошел в Ферганскую долину, по благоприятной земле которой путешественники прошли на запад до Самарканда и Бухары, где Ниу планировала на время задержаться.

За время, проведенное в пути, попаданка окончательно убедилась в параллельности миров и в том, что люди древности, решившиеся отправиться в аналогичное им путешествие, обладали особым складом характера: смелые, мужественные, крепкие телом и духом и, определенно, чуточку сумасшедшие.

Маршрут караванов на Запад и здесь большей частью пролегал по азиатским пустыням, климат и природа которых бросали вызов рискнувшим зайти на их территорию авантюристам: перепады температур в течение суток, жара и недостаток влаги, сильные ветра, меняющие положение барханов или засыпающие целые участки известных троп и вводящие тем самым в заблуждение даже опытных караванщиков, что приводило к гибели многих путников, чьи непогребенные останки (вместе с животными) становились «дорожными указателями» для следующих партий смельчаков.

Компанию людям составляли верблюды, поскольку только эти животные были способны вынести опасные длительные переходы: выносливые, «засухоустойчивые», достаточно терпеливые и меланхоличные, «корабли пустыни» преодолевали огромные расстояния с большей легкостью, нежели лошади, а еще умели чуять воду…

Но не только окружающий мир испытывал странников на прочность — вносили свою лепту и живущие неподалеку от караванных путей воинственные кочевники, для которых грабеж и разбой являлись чуть ли не единственным способом выживания в суровых реалиях этой части света. Их целью становились не только товары и животные, но и люди: предприимчивые аборигены обращали захваченных иноземцев в рабство и продавали соседям, или за выкуп передавали (при случае) родственникам плененных.

Поэтому все караванщики обязательно нанимали охранников, в задачу которых входила защита путешествующих и товаров от кочевников.

Пару раз Ниу пришлось участвовать в отражении нападений, и спасая себя и остальных, она научилась применять боевые навыки по прямому назначению. Караванщики были людьми не робкого десятка, но и они впечатлились ловкостью странной троицы и необычностью ведения ими боя: парни действовали быстро, слаженно и четко. Уважение к Ниу и Гаю после этих боев возросло, поскольку помощь раненым, а главное, их выживание было обеспеченно именно способностями двух молодых парней.

Ниу одевалась и представлялась как парень (Вэй Нин), волосы переплела себе и Ма Тао мелкими косичками, типа дредов, чтобы меньше тратить драгоценную воду на мытье головы.

Вообще, уже через несколько недель неспешного движения каравана, иномирянка поняла, что такая дорога не снилась ей даже в кошмарных снах. Но она, сцепив зубы, не жаловалась. Приятным бонусом, хоть и вредным для женского здоровья, стала аменорея: Ниу списала это на чрезмерные физические нагрузки, голод и общее нервное напряжение.

Да, досыта наесться в пути не получалось, приходилось и голодать. Но парни все-равно были довольны, а Ниу терпела. Остановка в Самарканде и в Бухаре была ей нужна не только для отдыха, но и для учебы.

Ниу в дороге имела возможность много и о многом подумать, отвлекаясь от мыслей о Бай Юне и других, оставленных ею дорогих людях. Мерное покачивание идущего верблюда погружало сидящую на его спине женщину в медитативное состояние, в котором она осмысливала свои жизни и пыталась найти в себе новые возможности для совершенствования.

И постепенно в ее сознании сформировалось желание расширить познания в медицине, благо, основы уже имелись. Ночами в предгорьях и пустыне, когда лагерь затихал, она смотрела на близкие яркие звезды в чернильно-черном небе и вспоминала исторические очерки о средневековых ученых и врачах, проживавших в государствах Средней Азии, к которым (примерно) приближался караван. И самым известным, конечно, был гениальный Авиценна, Абу Али ибн-Сина.