Лора Лей – Подменная дочь (страница 75)
— Ах, Сонг («
— Тише, госпожа, прошу Вас! Не ровен час, услышит кто! — шикнула первая, Сонг.
— Да кто сюда зайдет! Они все толкаются на площадке с цветами, обмениваются
— Госпожа, прошу Вас, успокойтесь! — опять заныла Сонг.
— Не могу-у-у-у, я устала, понимаешь, устала играть смиренницу и скромницу, устала довольствоваться малым! Я достаточно терпела эту старую каргу с её обещаниями, этого противного ханжу Лян-дарена с его пренебрежением ко мне…Как же, благодетель, пригрел сироту, выучил и…не смог выгодно продать! Пришлось мириться с желанием сына…Этого он мне простить не может, вот и цепляется!
— Ну что Вы, госпожа, хозяин к Вам добр, и старшая госпожа Вас любит…А младший господин и вовсе души в Вас не чает… — залебезила служанка.
— Сонг, молчи! Если бы любили, как ты говоришь, разве позволили бы войти в дом этой деревенщине? Как я обрадовалась, когда узнала, что единственная дочь Гу, эта гадина капризная — подмена! Думала, старый хрыч оскорбится, отменит помолвку, тетка говорила, что он был недоволен будущей невесткой и планировал разрыв, и тогда я, я стану женой брата Гэ…Я всю жизнь об этом мечтала, я…готовилась…Мне обещали! И что? Что, я тебя спрашиваю? — повысила голос говорившая. — Он просто заменил одну на другую, прельстившись чистотой истинной крови и смазливой мордашкой потеряшки!!!Даже не побрезговал отсутствием воспитания, незнанием этикета, необразованностью…этой…новой Гу! Сволочь!!!
Последняя фраза была подобна крику души, а мы с Шеньками сидели, боясь дыхнуть лишний раз, чтобы не обнаружить свое присутствие…То, что речь идет о секретах семьи Лян, мы догадались, и упустить возможность узнать больше было категорически невозможно и стратегически важно!
А диалог на мосту продолжился.
— Эта дрянь оказалась действительно красива…Настолько, что братец очаровался и проводил с ней все время…Я умирала от ревности! Я хотела её убить…Я так надеялась, что она не переживет первые роды, ведь Чжу Гэ стал от неё уставать — он сам говорил, что её наивность и простота его раздражают, а её…невинность…в постели…ему противна! И я согласилась стать наложницей, надеясь занять со временем место первой жены… Но эта Юнь…родила сына! А потом еще…И она опять беременна! — завыла Лули. — А я так и не могу понести! Ни разу за столько лет…Чтобы я ни делала, всё впустую, а она, сука, залетает с одного раза! Как, скажи мне, как небеса это допускают⁈ Он же все ночи проводит со мной, но стоит хоть раз переспать с ней — и опять! Уж как мы её ни унижаем, она молчит…То ли боится…за детей, то ли…гордая…Но старик… Он, кажется, догадывается, до последнего дня просто глаза закрывал…
— Госпожа, но может, нам…ей… — дрожащим голосом прошептала служанка.
— Да? Мне свекр намекнул однажды, что если с его законной невесткой что-то случиться в доме, он убьет меня первой, не разбираясь, лично… И я ему верю…И боюсь! Тем более, после недавнего скандала…Он опять мне пригрозил…Узнал, что это я… подтолкнула брата написать тот…меморандум…Но откуда же мне было знать, что все так…паршиво закончится! И тут Гу, всегда эти гадкие Гу! Ненавижу!!! — зашипела-захрипела Лули.
— А эта…дрянь… Чен Юнь…Ты же знаешь, лекарь от неё не вылезает, хотя и молчит обо… Платят хорошо…К ней не подобраться, я пробовала….Бережет старик… свиноматку…Сам-то одного сына сумел родить, а внуков уже вдвое…А там и третий… Нет, если и делать…Только не в особняке! Чтобы ни у кого даже сомнений не возникло… Но я надеюсь, что
— Госпожа, пойдемте! Я волнуюсь! — снова запричитала служанка.
— Ладно — тяжело вздохнула её госпожа — идем. Скажу, что заблудилась, глаза от ветра у озера покраснели…И помни — никому ни слова!
Говорившие удалялись, судя по стихающим шагам, а мы чуть расслабились и выдохнули. Зато руки с ногами тряслись, голова шла кругом…Шеньки ошеломленно таращились друг на друга и на меня.
— Девочки, идемте! — с трудом поднялась. — Мяо, Сяо, постарайтесь выяснить, что сможете, об этой Лули и, вообще, о доме Лян. Что-то мне тревожно за Чен Юнь…
Мне, действительно, было нехорошо от услышанного…Не ожидала я таких мрачных откровений в ясный день…Перед глазами возник смутный образ красивой девушки, увиденной в первый день попаданства и совершенно не зафиксированной на приеме в особняке — расплывчатое пятно вместо лица. Но это не отменяло нашу связь, я не могу бросить её, не имею права! Ведь если всё — правда, она в реальной опасности!
Мысли эти не оставляли меня по пути к центру поместья, и по мере приближения к месту сборища я начала ощущать недомогание: лицо ненормально горело, сердце колотилось, перед глазами замелькали мушки, даже подташнивало…
«Откат пошел…Надо домой, иначе наворочу чего лишнего на эмоциях, а не след» — решила я. И боги меня поддержали: не успели мы дойти до толпы, как в небе раздались громовые раскаты, резко налетел ветер, и к земле устремились тяжелые дождевые капли. Дамы заверещали, побежали в павильоны, а я рванула к растерянной хозяйке — благо, запомнила, как она выглядит.
— Прошу прощения, госпожа Цао, мне что-то нехорошо…Могу я попросить Вас передать маркизе, что я отправляюсь домой, карету за ней пришлю позже…
— Барышня Гу, что случилось? Может, лучше останетесь, вызовем лекаря? Дождь пройдет быстро… — заговорила сочувственно Цао-фурен. — У нас есть…Вы будете в порядке? Мне так жаль! Но Вы действительно…неважно выглядите…
— Нет-нет, не беспокойтесь, прошу Вас! Мне и так неловко…Но парк у Вас великолепный, и дом! — польстила я хозяйке, чем вызвала на её лице улыбку. — Буду признательна, если позволите посетить Вас как-нибудь еще…
— Конечно, барышня Гу, ведь Вы почти ничего не видели…Буду рада принять Вас в моем доме в следующий раз. Передайте поклон Вашей бабушке!
Дождь усилился, слуги вынесли зонты, и мы с Шеньками сумели покинуть особняк Цао, намочив только юбки и ноги. По сравнению с лихорадкой мыслей и чувств это сущая ерунда: ванна, чай и собаки свели потрясение на нет, позволив спокойно проанализировать информацию и представить дальнейшие шаги. Откладывать выяснение ситуации в доме Лян смерти подобно. И, если принять во внимание детали, это не фигура речи, увы…
Глава 75
Два дня и две ночи я провела как на иголках, не зная, что же предпринять? Нанести визит в дом Лян? Дождаться новостей от бегающей по городу Мяо? Довериться кому-нибудь из родни? Последних, по размышлении зрелом, решила поставить в известность по факту сбора максимальной информации: узнав их ближе, боялась, что они рванут выяснять подробности напрямую, а это вряд ли правильно, потому как дела внутреннего двора — табу для посторонних, какими бы кровниками они ни были. Я понимала четко — этот мир не чета прошлому.
Занимаясь спортом до изнеможения, рисовала возможные варианты развития событий. По всему выходило не айс: либо проглотить, либо разводить, либо хоронить…И ранобэ, и дорамы, и здешняя правда жизни кричали о несправедливости по отношению к женщине и её бесправии, а феминизм гнал на баррикады и бросал на амбразуру.
В конце концов, вызвала в поход по магазинам маркизу и попросила просветить на тему «кто такие женщины Лян и с чем их едят». Она не подвела — фишку просекла быстро:
— Ю-эр, ты что-то услышала или увидела на приеме у Цао? — спросила мудрая тетушка. Отрицать было глупо, и я ей пересказала диалог на мосту. Маркиза побледнела:
— Ты уверена, что это была Фан Лули? Ты её помнишь?
— Нет, не помню…Но мы втроем слушали их разговор! Не думаю, что упомянутые персонажи — герои бульварного романа. Скажу больше: Хэ Ки перед отъездом передал мне письмо, в котором просил присмотреться к младшему Ляну, намекнув на его…особые наклонности…Что-то там нечисто, тётя Му Жань, сердцем чую! Одно то, что за четыре года у сестры третья беременность, уже достаточно тревожно…И каждые роды она проходит по краю…Они её и так могут угробить!
Маркиза вздохнула и печально посмотрела на меня:
— Девочка, такова наша женская судьба…Мне жаль, но вряд ли мы сможем что-то противопоставить министру и семье Лян… Это их внутреннее дело… Внуки принадлежать дому мужа… А без них мать уйти не сможет, даже если…будет подвергаться издевательствам и насилию…Тем более, с положением министра…он может создать проблемы твоему отцу, ты должна это понимать, А-Ю…
«Чертовы традиции! Патриархат грёбаный!» — хотелось орать благим матом.
— Ладно, тетя, просто расскажите, что знаете про эту семейку…
Собственно, особо ничего такого важного маркиза не знала, но охарактеризовать женский серпентарий смогла.
Свекровь Чен Юнь до «лошадиного» скандала была лояльна к невестке из деревни, хвалила красоту, почтительность, плодовитость и навыки вышивки, лицемерно заявляя, что этого достаточно, поскольку женская ученость вредит браку. После «падения» дома Гу открещивалась, как могла, от связей со сватами, жаловалась на упертость снохи, неумение вести домашние дела, необразованность и ревность к наложнице, но «смягчалась» и «прощала» её недостатки из-за внуков, которых обе любили до безумия. Тут нашлась точка соприкосновения у старшей и младшей госпож Лян.