Лора Лей – Подменная дочь (страница 4)

Учеба нам с братьями (их у меня двое — старший и младший) давалась легко. Может, гены смешанных кровей сказывались, но и старший брат, и я закончили школу с серебряными медалями, что облегчило поступление в вузы: я пошла на лингвиста, он — на программиста, оба — во Владивостокский госунивер.

Младший позже закончил его же, но выбрал телевидение и радиовещание и вступил в мир кино. Иначе и быть не могло, поскольку внешностью родители одарили моих братьев щедро: высокие голубоглазые брюнеты со смуглой кожей заставляли замирать девичьи сердца.

Как мамина кровь смогла перебить вековую азиатскую кареглазость и приземистость, я не понимала, но братьями гордилась и завидовала, потому как мне достались параметры китайской родни: низкий рост, узкие глаза, короткие ноги.

Одно расстройство, с которым со временем я смогла смириться и перевести в достоинство. Рост превратила в миниатюрность, корректируемую каблуками и короткими юбками, глаза умело подводила, увеличивая размер, всю жизнь занималась спортом, накачивая, прости господи, задницу. Зато светлая кожа и грудь третьего номера компенсировала остальные недостатки (по моему мнению).

Интернациональность семьи помогала в профессии, но мешала в личной жизни. Мне хорошо давались языки: дома все говорили как по-русски, так и по-китайски, в школе и универе я учила английский и японский, потом добавила корейский и тайский.

Параллельно с языками погружалась и в культуру родных: дед с бабкой гоняли нас в детстве не только на огородные работы, но и на занятия каллиграфией, шахматами Го и даже — одно время — бабушка учила меня вышивать и играть на пипе, чудесным образом сохранившейся со времен её юности.

Дед требовал ежедневных упражнений цигун, что дисциплинировало ум и тело, а еще он любил мастерить по дереву, реставрировать старую мебель, плести циновки и корзины и готовить традиционные китайские блюда. Во все эти занятия неизменно увлекались внуки, так что каникулы в деревне под Уссурийском мы любили и ценили, несмотря на строгость предков.

Русские деды тоже были умелыми огородниками, даже устраивали соревнования со сватами, кто больше вырастит на участках, благо, жили через два дома друг от друга. Дед Николай был заядлым рыболовом и охотником, гнал самогон и настаивал его на травах, раз в неделю топил баню, и два пожилых мужчины парились до умопомрачения, а потом пили до такого же состояния и по очереди пели национальные песни. Такие концерты становились бесплатным развлечением для соседей, особенно если к ним присоединялись женщины: бабушка Чжан брала пипу, а бабушка Люся — гармонь. Это было просто улетно!

Так что мое детство было интересным, веселым и познавательным. Юность тоже не подкачала: студенческие спектакли, «картошка», влюбленность…Тогда я впервые осознала свою инаковость.

Дело в том, что для русских парней я была слишком мелкой, узкоглазой, плоскозадой (что уж там) и серьезной, а для азиатов, наоборот, слишком нестандартной, хоть и симпатичной (белокожей) и большегрудой, однако раскрепощенной и самостоятельной, отрицающей превосходство мужчин. Да, такой вот парадокс.

Неудачная влюбленность на последнем курсе разбила мне сердце, но сделала ярым апологетом моногамии: на компромиссы я могла пойти в делах, но не в отношении «внешней комнаты», тем более, что браки обеих семейных ветвей были крепкие и долгие.

Во время учебы мне предложили поработать гидом — знание нескольких языков помогло. Я была рада попрактиковаться, да и деньги лишними не бывают. После окончания универа осталась в турагенстве на постоянной основе, позже получила предложение переехать в Пекин, в филиал международной компании по туризму, охватывающем всю Юго-Восточную Азию. Потом меня перевели в Нанкин, где я и жила до своей…смерти, получается?

Глава 5

Последнее заставило сердце сжаться. «Да, если я сейчас непонятно где и в чужом теле, по законам жанра, я переселилась. Или трансмигрировала? Вот что за бред, а?»

За время КОВИДа, когда спрос на туры упал, и нас, лучших сотрудников агентства, отправили в неоплачиваемые отпуска, я увлеклась чтением сетевых опусов про попаданок, культиваторов и иже с ними после того, как один из бывших шефов попросил перевести популярный роман на несколько языков, чтобы расширить читательскую базу. Мне понравилось, и временное сотрудничество переросло в постоянное.

Помимо переводов я взялась за блог по туризму и истории, и он набирал подписчиков как на дрожжах. Мне предлагали рекламу, приносящую достаточно денег, чтобы не задумываться об оплате счетов и повседневных нужд. Свобода и творчество так увлекли, что на работу в агентство я не вернулась, только изредка брала особо трудных клиентов по просьбе босса.

Однажды ко мне обратился владелец строительной компании с занятным предложением: освещать в блоге его деятельность по ремонту заброшенных домов в сельской местности, которую он начал со студентами строительных вузов. Я видела такие ролики в интернете и читала комментарии недовольных их незавершенностью зрителей.

Дело в том, что эти видео размещали, в основном, дипломники, которые выбирали пустующие запущенные или старые здания, с нуля приводили их и окружающее пространство в более-менее приличный вид, демонстрируя при этом свои навыки каменщиков, маляров, ландшафтных дизайнеров, столяров, плотников и прочее.

Но! Ролики были ограничены по времени, в большинстве случаев за кадром оставалось полное восстановление объекта, если даже оно имело место быть.

Так вот, этот предприимчивый бизнесмен решил использовать студентов к обоюдной пользе: они получали практику и диплом, он — дешевую рабсилу и на половину готовые объекты, которые, при должном вложении, превращал в полноценные дома и участки оригинального дизайна. Оставалось разрекламировать и продать!

На волне экотуризма и угрозы новых эпидемий обзавестись загородным домом в тихом красивом месте для многих городских жителей стало навязчивой идеей. В этом определенно было разумное и практичное зерно. Я согласилась, и жизнь заиграла новыми красками!

За пару лет я объехала десятки стройплощадок в разных концах страны, познакомилась с местной флорой и фауной, национальным колоритом, легендами и культурными ценностями, написала несколько эссе об исторических достопримечательностях и природных особенностях.

Мне так нравилось узнавать и описывать увиденное, что это отразилось на блоге: мне верили, задавали множество вопросов и просили помощи в приобретении домов! Да еще и предлагали посетить их деревни, села, пригороды, где обнаруживались подобные развалины.

Господин Цяо пищал от восторга и увеличивал географию работ, мой счет пополнялся, студенты рвались «в поля», а я читала все больше про прошлое, технологии, навыки и ремесла, смотрела исторические фильмы и сериалы, напитываясь атмосферой разных регионов, чтобы сочинить очередную историю про «дома с приведениями».

Нет, я честно говорила о своих фантазиях в описаниях, но давала ссылки на конкретные источники, если упоминала что-то в рассказе. Я не обманывала, просто будила воображение и раззадоривала интерес. Дома же получались прекрасными, покупатели были довольны!

В подготовке каждого сюжета я перелопачивала десятки книг, статей, знакомилась с людьми и местами. Мои дни были наполнены информацией и поездками, сочинительством и просмотром художественных и документальных материалов, а еще — размышлениями о прошлом и настоящем.

В круговерти творчества я как-то позабыла о личном, перестала сожалеть о своем одиночестве и приняла его. Ну, не вышла замуж, ну, нет детей, зато есть племянники, семья, две родины и работа.

Это лучше, чем оказаться узаконенной рабыней мужа и трястись от страха перед возможной изменой и безденежьем на старости лет. Даже в Китае, при сильном гендерном перекосе в 30 млн мужчин, женщин все еще держат за второй сорт, угнетают морально, подавляют профессионально и социально. И остается бедным дамам мечтать о втором шансе на любовь и уважение где-то «в нигде».

Нет, вот уж точно не хотелось после смерти попасть в дремучую древность, где три жены и четыре наложницы делят одного мужчину и воюют за его внимание между собой! Такие сюжеты вызывали у меня нервную дрожь и тошноту. Поэтому участившиеся варианты попаданства в литературе и кино меня раздражали своей ненормальной оптимистичностью и популярностью у публики.

«Да какая, на хрен, радость в повторной жизни в подобных условиях? Ни канализации, ни гаджетов, ни связи! Здравоохранение ниже плинтуса, уж про чувства и свободу выбора вообще молчи! Брак — союз семей, любви там места нет. В доме мужа жена — пришлая и чужая, даже при наличии детей. Уж лучше я здесь проживу без любви, но и без унижений столько, сколько отмеряно» — думала я после просмотра очередной дорамы о жизни гарема в эпоху императора Канси.

За такими мыслями я проехала нужный поворот в пригороде Сучжоу, куда направлялась для обследования нового объекта господина Цяо. Вечерело, я порядком устала и мечтала уже приехать и отрубиться на кровати. Студенты, работающие на объекте, отправились на выходные по домам, а мне оставили ключ от бытовки, сообщив об этом в СМС.

Злясь на себя и внезапно испортившуюся погоду я-таки добралась до полуразрушенного здания рядом с каналом, соединяющим с древности Шанхай и Уси, припарковала машину и прошла на территорию строительного участка.