Лора Лей – Подменная дочь (страница 21)

Мы с Сяо слушали и пытались осознать перспективы. Семья уедет, получается, полностью, поместье опустеет, а нам куда?

— Мяо, а как старейшины приняли новости? Что про это говорят?

Шень Мяо хлопнула себя по лбу:

— Точно, как я забыла! Сплетничают, что когда старая мадам узнала обо всем, потеряла сознание! Да только это не конец был! Пока расследование шло, выяснилось, что дядья-то сильно потратились на развлечения, многое уже продано. Им в дорогу и взять нечего, а тут еще и наложницы второго дяди подняли скандал у ворот особняка, требуя отпустить их, выплатив компенсацию. Его первая жена с ними подралась и подала на развод, взяла детей и ушла к родителям, вроде и про возврат приданого заикалась. Вторая хотела также, но родня отказалась принять ее и детей обратно, так что поедут они в ссылку. Старая госпожа теперь продает свои магазины, чтобы выплатить наложницам и первой жене хоть что-то и собрать господ в дорогу. К ней каждый день ходит лекарь, и лицо у него нерадостное. Эх, тетку Го бы расспросить! Мы же не можем просто сидеть и ждать!

От новостей голова пошла кругом, вот честно! Вспомнят ли про меня сейчас? И надо ли мне, чтобы вспомнили? Нет, срочно выяснить всё!

Шень Мяо как почувствовала мои сомнения и предложила:

— Госпожа, я вот что думаю: слухи слухами, а схожу-ка я вечером к старой Го, ну, как вроде, за лекарством, приболела, мол, барышня. Разговорю тетку, она не смолчит, если аккуратно выспросить. Как Вам такое? Ведь дело-то нешуточное! А про магазины Гу… Сбегаю, некоторые я знаю, посмотрю, вдруг удастся купить? Вам-то они лишними не будут, тем более, что наверняка дешево отдают, хм?

Сяо очнулась и энергично закивала, одобряя, а я? Цинично как-то, с другой стороны — это хорошее вложение, Мяо точно не прогадает, и будет у меня дополнительный источник дохода, ведь теперь точно придется перейти на самообслуживание. Там, глядишь, Мяо у работников еще чего выяснить сможет.

— Иди, Мяо-цзе! Я тебе доверяю. Постарайся побольше узнать о ситуации и про бабулю тоже.

Шень Мяо подхватилась, умчалась, а мы с Сяо остались переваривать: я видела, что девчонки восприняли новости близко к сердцу. Делать ничего не хотелось, но и сидеть сил не было. Сяо взялась готовить, я — заниматься. Размеренные движения гимнастики помогли успокоить ум и отвлекли от бесполезных мысленных метаний. Строить планы, не зная всех ньюансов — дело зряшное. Будем ждать Мяо с уточнениями, потом уже что-то решать. Вот точно, не знаешь, где найдешь, где потеряешь! Не было печали…

Глава 25

Несколько дней Шень Мяо потратила на оформление одного бабкиного магазина в мою собственность (галантерейный оказался). Не представляю, как ей это удалось, но, взяв у меня деньги, принесла вскоре купчую. А заодно и дополнительную информацию, помимо вороха сведений от момо Го.

Да, вечером девчонки пошли в главный дом вдвоем: Сяо не смогла остаться в стороне, ибо была у нее приятельница среди работников кухни. Вернувшись за полночь, сообщили, что узнали, и начали мы анализировать, оценивать и планировать.

Что получалось? Потерявшие чины и титулы дядьки должны были покинуть столицу вместе с другими участниками аферы и их семьями еще до конца месяца. Дорога им предстояла дальняя, трудная, про житье на новом месте я вообще молчу. Жаль было детей: и кузенов, и остальных пострадавших от дури отцовской.

Действительно, команда из нескольких чиновников суда (правительства) и министерств продавала на сторону неучтенных жеребят, списывала под предлогом болезней нормальных коней, мутила с отчетностью и делила денежки меж собой. Родственнички получали крохи, а вот заплатить пришлось по полной. Папенька сделал, что мог, с братьями разругался вдрызг, но матери помогать дурням не запретил, да и с выплатой компенсации скандальным бабам поспособствовал.

Что могли, в особняке для отъезжающих сделали: одели-обули, повозки наняли на вырученные от продажи старухиного добра деньги, погрузили скарб простенький. Караван выйдет из столицы утром через день, в поместье ссыльных уже не было, а вот генерал и мать с братом еще в доме, они уедут через три дня.

Там история такая: мать отказалась отпустить младшенького одного, поэтому едет с ним, с папенькой же к новому месту службы отправиться наложница. Не понять мне тутошних нравов, хотя…

Не в том суть. Самое ужасное, что матриарх Гу после первого шока развила бурную деятельность: руководила сборами, продажей имущества и слуг, отбором на хранение остающихся в доме ценностей и предметов, молилась в зале предков и, видать, надорвалась… Как из поместья ушли непутевые отпрыски и бедные внуки, а генерал начал собираться на запад, она сломалась: пошла помолиться духам предков, там ее удар и хватил — парализовало старейшую мадам Гу.

Попытки найти ей пристанище у родни или знакомых, предпринятые генералом, успеха не принесли: от опальной семьи открещивались все давние друзья и дальние родственники. Тем более, что пока перевозить пострадавшую лекарь запретил.

Удивила матушка, которая остаться со свекровью в столице не захотела, как ни уговаривал и просил ее об этом муж. Глубоки, знать, и темны воды супружеских отношений в семье. И что делать? Оставить мать без присмотра генерал не мог, как и ослушаться самим же предложенного императорского указа. Найти стороннего смотрителя? Да как кому-то доверить родительницу?

И, конечно, вот теперь-то вспомнили обо мне! Кто бы сомневался?

Тетушка Го примчалась с раннего утра перед отбытием генерала и брата в дальние дали. Запыхавшаяся и осунувшаяся доверенная служанка старой мадам колотила в ворота павильона со страшной силой, а стоило открыть их, влетела в комнату аки стрела и упала передо мной на колени, причитая и стуча лбом об пол. Картина маслом! Шеньки подхватили пожилую женщину под белы руки, усадили на стул, пока я приходила в себя, напоили водой и уговорили поведать причину столь внезапного визита (хотя мы такую возможность уже предполагали).

Служанка говорила долго и витиевато, плакала — ну, всё как положено. Я слушала, не перебивала, ожидая кульминации. Наконец, дама Го перешла к сути.

— Вторая барышня, Ваш отец просит Вас прийти в главный дом как можно скорее! Он ждет!

Бинго!

Выхода не было, пришлось собраться, и мы двинулись в путь, по которому я не ходила больше года. Дорога на сей раз показалась короткой, так что особо продумать линию поведения не успела. Хорошо, что накануне, рассматривая варианты развития событий, кое-что про себя решила. Осталось выслушать другую сторону и добиться заключения сделки на моих условиях, не иначе.

Разговор с папенькой оказался трудным и неприятным для нас обоих. Генерал явно торопился, злился от необходимости обращаться ко мне за помощью и от самой семейной ситуации тоже, наверное. Мужчина почти не смотрел мне в глаза, говорил сухо, как командовал на плацу, ему было лихо — это очень чувствовалось: и стыдно, и горько, и коробит от унижения. Ладно, бог ему судья, главное, что согласился. Хотя, куда бы он делся-то?

Я вела себя соответственно: не кланялась в пояс, вопросы задавала нейтральным тоном, без страха и чрезвычайного почтения, по-деловому, как привыкла общаться с начальством в прошлой жизни. Ноль эмоций, только сухие факты и четкие условия и гарантии. В этот раз сила на моей стороне, мне и устанавливать правила.

После приветствия глава семьи изложил причину вызова и прямо заявил, что мадам Гу остается в поместье, и я должна за ней ухаживать столько, сколько понадобиться. Я слушала речь родителя предшественницы молча.

Генерал бросил недовольный взгляд и спешно, хоть и нехотя, добавил, что все ценности запечатаны на складе, как и павильоны, кроме главного. Делами особняка будет заниматься новый управляющий Мо (муж няни Го, смех разбирал), мне никуда лезть не велено. Деньги на содержание дома, охраны (обеспечил, надо же), разные нужды он будет получать у заместителя генерала раз в год, сумма будет достаточной (по его, тятеньки, мнению).

Если возникнет форс-мажор, я могу написать генералу лично или — в крайнем случае — в имперскую канцелярию на имя ближнего евнуха Цуя, он в курсе, и государь это одобрил. Командир охранников отвечает за безопасность, его я тоже должна слушаться. «Короче, Юля, тебе отводится роль твари бессловесной — бесправной служанки при матриархе, гордись!»

Я безмолвствовала, вынуждая папеньку высказаться до конца: было видно, как его колбасит, грубо говоря. Пауза затягивалась, и мужчина сорвался: вскочил, глаза выпучил, побагровел — в гневе грозный, прям жуть!

— Ты все поняла, дочь? Отвечай! Что молчишь? Мне некогда с тобой политесы разводить, мы должны отправляться в путь! Выполняй, что сказано, и помни о сыновнем (ну, дочернем) долге! Не позорь имя клана, когда останешься в городе одна! Узнаю, что ослушалась или сделала что неправильно, убью своими руками! — и пошел на меня, сжимая кулаки.

Вот тут я не выдержала и встала во весь рост перед ним. Он еще пугать меня будет! Пусть только попробует тронуть, курсы самообороны даром не прошли, уложу, как нечего делать!

Судя по оторопи на лице родителя, он ожидал другой реакции, а мне было уже все равно. Хорошо, что он торопится, развернуться не успеет, как я вырву инициативу и получу, что мне надо. Начнем-с!