Лора Лей – Когда-то я была злодейкой (страница 7)

— Да как вы… — начала было директриса, очевидно не ожидавшая такого ответа от обработанных заранее подопечных и бросив гневный взгляд на опустившую очи долу стоящую у двери сестру по ордену.

Лиззи смогла перевести дух, тихо вздохнула и выдохнула облегченно, и, не обращая более внимания на пыхтевшую от возмущения и лихорадочно подыскивающую нужные слова предводительницу местной монашеской «братии», попросила поверенного:

— Господин Боулз, Вы завершите формальности? Мы будем ждать снаружи, у кареты!

После чего, взяв трясущихся младших за руки, вывела их из кабинета настоятельницы, провела длинным мрачным коридором к выходу и, ускоряясь, дошла до кареты.

— Вы хотели бы что-нибудь забрать отсюда, вещи или что там? — усадив близнецов в карету, спросила Лиззи.

— Они не отдадут! — сердито буркнула Джейн (или Джулия?). — Только если приезжали родители с подарками, директриса позволяла некоторым забрать вышивки или поделки. Да и нет у нас тут ничего своего! Кроме нас — закончила девочка, взяв сестру за руку. — Только мы есть друг у друга!

Иномирянка снова почувствовала ком в горле: «Бедные стойкие оловянные солдатики». Отогнав промелькнувшие в голове кровожадные мысли о мести руководству сего богоугодного заведения, Хмырова кашлянула и сказала ровным тоном:

— Тогда я пойду обратно, подпишу необходимые бумаги, и мы покинем это «чудное» место! Пожалуйста, присмотрите за ними, я скоро, — обратилась она к кучеру и поспешила в кабинет настоятельницы, чтобы покончить с этим делом.

Ни на красивые клумбы, ни на здания пансиона, выстроенные в одном ключе из кирпича буроватого оттенка, ни на доносящееся из-за стены мычание коров, ни на блеск солнечных лучей на витражных стеклах храма в готическом стиле, тихие звуки каких-то песнопений и идущих парами послушниц под присмотром монахинь, попаданка внимания не обратила.

Ей нужно было торопиться, иначе та злость и гнев, что распирали ее грудь и лишь секунду назад с трудом были усмирены перед сестрами, норовили вырваться наружу, и тогда она разнесет эту обитель по кирпичику, а потом, по возвращении, убьет и мачеху предшественницы!

«Ах, ты ж сука лицемерная, «добродетель пи… ная», я тебе устрою «воздержание» (имя Темперанс значит «сдержанная, умеренная»), погоди чуток, маменька…» — кипела чайником Хмырова, несясь по дорожке к главному зданию монастыря.

— Господин Боулз, надеюсь, бумаги готовы? — женщина влетела в кабинет, огляделась и отметила, что приставы перебирают стоящие на полках книжные (?) тома, стопки гроссбухов (ну, похоже на то), внимательно просматривают их и откладывают в сторону, а поверенный с улыбкой дьявола читает что-то, напоминающее переписку, под убивающим взглядом потеющей, (края чепца вокруг морды лица потемнели, надо же!) то ли от гнева, то ли от страха, настоятельницы.

— О, мисс Мортен, Вы уже вернулись! Прекрасно! Тогда сейчас мы займемся Вашим важным делом, потом Вы с уважаемым мистером Ноксом вернетесь в город, а я — он бросил быстрый предупреждающий взгляд на директрису, — пожалуй, задержусь тут на некоторое время.

Боулз лениво поднялся, медленно, словно пантера перед решающим броском на жертву, подошел к взиравшей на него с испугом (теперь однозначно!) тучной монахине и, растягивая слова, заговорил:

— Все-таки во внезапных визитах с проверками есть определенная прелесть, Вы согласны, достопочтенная мать Изабель? Так можно обнаружить массу интересных вещей, да-с…

— Когда бы еще королевским приставам довелось узнать, что монастырская школа, находящаяся под эгидой ордена, проповедающего воздержание и нестяжательство, оказывается, снабжает бордели Кейпсити молоденькими служительницами Эроса? Невесты бога, несомненно, да не того! — съязвил поверенный, а монахиня сглотнула.

— А самое забавное, — выделил голосом нависающий над сжавшейся в кресле директрисой Боулз, — кто бы мог подумать, что инициатором подобного «бизнеса» станет отнюдь не известная во всех Черных колониях владелица притонов и домов терпимости мадам Гризельда, а именно мать-настоятельница сего богоугодного заведения, призванного воспитывать девиц всех сословий в духе добродетели и отрицания греховных побуждений? Очень интересная картинка вырисовывается, не правда ли, достопочтенная мать Изабель? — чуть ли не щелкнув у шеи упомянутой зубами, с ухмылкой закончил поверенный.

«Вон оно что, Михалыч! Тут вовсю криминал процветает по продаже девственниц, оказывается! А я своим визитом и требованием невольно сковырнула преступный гнойник… Ну, уж этот вопрос пусть поверенный, определенно довольный открывающимися возможностями прославиться, решает сам» — пронеслось в голове у Хмыровой.

Директриса зло зыркнула на Лиззи, но рот не открыла, вот зубами, кажется, скрипнула. Будет пытаться договориться с властями? Возможно, возможно, не она первая, не она последняя во всех мирах и временах…

Однако, глядя на вальяжного господина Боулза и увеличивающуюся стопку отобранных приставами томов, удивленные лица служителей закона и их молчаливое общение, у попаданки появилось предчувствие, что вряд ли матушке Изабель удастся отвертеться: и деньги заберут, и школу почистят.

Судя по словам и настроению поверенного, наличие монахинь и их деятельность в колонии не нравятся государю, а тут такой повод! Да и пес с ними!

При полном непротивлении директрисы документы пансионерок Мортен были предоставлены, отказ от их дальнейшего пребывания в стенах школы подписан, и Лиззи с сестрами (в чем те были) в компании пристава Нокса отбыли в Кейпсити.

Поверенный Боулз со вторым приставом продолжили шерстить архив настоятельницы в ожидании отряда поддержки, за которым и был, собственно, отправлен Нокс с частью наиболее интересных и важных из обнаруженных документов, считай — улик.

— Громкое, однако, дело будет, как думаете, мисс Мортен? — на подъезде к городу тихо спросил Нокс.

— А вдруг настоятельница убедит вашего начальника …ну, не мешать бизнесу? — также тихо прошептала Лиззи.

Нокс хмыкнул, косясь на сидящих напротив с закрытыми глазами, но ощутимо напрягшихся девочек, и снова заговорил вполголоса:

— Верно, может попробовать… Но есть ньюанс! Боулз здесь, в колонии, давно уже сидит, устал от рутины, а карьерный рост задерживается… Так что, уверен, свалившийся с неба шанс показать себя не упустит и будет землю носом рыть, но вытащит на свет божий все, что накопает, и подаст королю в наиболее выгодном для Бриктании свете. Джейми Боулз очень умненький мальчик, а Вы прям его счастливая звезда! — в реплике молодого мужчины сквозила легкая ирония.

— Не подними Вы вчера тему с происходящим в пансионе и не выскажи пожелание поехать именно в нашей компании, мы бы слухи еще не проверили, бог знает сколько... Да, доносили, но вот так, внезапно и по законному поводу нагрянуть, не получалось: то другие дела, то отказ родни приходил, мол, ошиблись, все в порядке. Ну, а теперь грех не воспользоваться! Боулзу — почет и повышение, нам — премия. Думаю, и мачехе Вашей не поздоровиться… — закончил неожиданные откровения пристав.

Глава 8

В город карета въехала другой дорогой, и на некоторое время Лиззи с сестрами, все еще пребывающими в шоке и неверии, и потому, наверное, все еще молчащими, были задержаны в местном гарнизоне, что ли: пристав Нокс, извинившись, просил подождать немного, а сам быстро удалился в здание, напоминающее казарму.

Через четверть часа, может, меньше, из ворот подразделения в сторону монастыря выехал десяток верховых и запылил, ускоряясь.

— Сэм, теперь к дому советника, надо доложить — распорядился, заскакивая в карету, Нокс.

«Оперативненько они тут действуют — подумала попаданка. — Видать, действительно стоящее дело. Вот папаша удивится с утра!»

Когда Лиззи с сестрами, жмущимися к ней с обеих сторон, в сопровождении пристава вошли в холл дома Мортенов, из столовой на первом этаже вышел сэр Николас, да так и застыл.

— Девочки? — протянул он удивленно. — Вы уже вернулись?

Елизавета закатила глаза (Капитан Очевидность, блин), присела в книксене (тело диктовало) и громко заявила:

— Джейн, Джулия, вы дома! Сейчас Молли проведет вас в мою комнату, и мы позавтракаем. Потом — ванна и небольшой отдых. Отец, у пристава Нокса к Вам дело, не терпящее отлагательств. Прошу простить.

Лиззи кивнула мужчинам, подхватила сестер под руки и подтолкнула к вышедшей горничной. Та с улыбкой присела в приветствии и предложила следовать за ней, отчего бывшие послушницы стушевались, заливаясь румянцем, бросили неуверенный взгляд на старшую (не на отца, отметила Хмырова) и, получив от неё одобрительный кивок, двинулись за Молли.

А Лиззи отправилась на кухню — порадовать Фло и распорядиться о завтраке и ванне для вновь прибывших членов семьи.

Советник наблюдал за сценой в холле с участием близнецов и действиями и словами старшей дочери в некотором недоумении, пока кашлянувший пристав не привлек его внимание к себе.

— Сэр Николас, прошу уделить мне минуту. Это срочно.

— Да, да, конечно, проходите в кабинет… — бормотал хозяин дома, увлекая служивого за собой. Тот успел заметить, что из помещения, откуда вышел советник, выглядывали две девичьих головки. Хм, других сестер … Мортен?

Отчим с приставом скрылись в кабинете, непохожая на себя мямля Лиззи — в коридоре на кухню. Только тогда Эмма и Кэтрин вышли в холл и переглянулись … На лицах обеих дочерей Темперанс Мортен было КРУПНЫМИ БУКВАМИ написано даже не удивление — шок!