Лора Левендер – Академия «Черный пион» (страница 5)

Но Сергей не улыбнулся; в его глазах мелькнуло выражение, которое я не раз видела у Кирилла, – и это внезапно придало мне решимости.

– Прости, но почему я должен обсуждать это с тобой? – серьезно спросил Сергей.

– А с кем? У Кирилла есть еще друзья? Или мне молчать и ничего не делать, раз уж даже его брат не вмешивается?

Мой напор немного сбил его с толку. Облокотившись о подоконник, Сергей повернулся ко мне спиной и приглушенно произнес:

– Я все это знаю. Он сам просил меня не вмешиваться.

В этом был смысл. Скорее всего, попытки договориться Никиту только раззадорят. Но ведь нужно что-то делать!

– В чем причина? – спросила я, почему-то разволновавшись так, будто решалась моя судьба.

– Ты слышала о нашем отце?

– Только то, что он знаменитость. Никто нормально не объясняет…

Сергей резко обернулся. Он стоял против света, со скрытым в полумраке лицом, выражение которого невозможно было разобрать.

– Знаменитость – это не то слово, – усмехнулся он. – Его теперь знает вся Академия.

В тишине коридора громко и неожиданно прозвенел звонок, оповещая о начале занятий. Сергей собирался пройти в класс, но я выставила руки, не пропуская его. Я чувствовала, что взорвусь, если не узнаю правду.

– Я пытаюсь говорить с Кириллом, но каждый раз что-то делаю не так, – торопливо объяснила я. – Ты можешь мне рассказать? Я не пытаюсь лезть в дела вашей семьи, просто мне надоело ошибаться.

В опустевшем коридоре стало слышно, как ветер бьется в оконное стекло.

– Наш отец – преступник, – ровным тоном ответил Сергей.

Глава 4. По заслугам

Я опоздала на занятия, но это меня не волновало. В пустых и тихих коридорах Академии можно было спокойно подумать, в очередной раз прокручивая в голове рассказ Сергея.

– Отец работал тут учителем долгие годы. И, как выяснилось, все это время воровал деньги из попечительского фонда. Большие деньги. Скандал попытались не выносить за стены Академии, поэтому ты и не знаешь.

Он вздохнул и потер переносицу, словно эти несколько фраз дались ему с большим трудом. Наверное, так и было.

Я понятия не имела, что ответить. Вот, оказывается, про какую славу говорил Никита. А я считала Кирилла знаменитостью, обижалась, лезла к нему с дурацкими шуточками… Какая же я дура!

– Не делай такое лицо, – внезапно улыбнулся Сергей, и я отозвалась:

– Какое?

– Будто возложила себе на плечи всю тяжесть чужой вины.

Я не решилась больше расспрашивать, но один вопрос не выходил у меня из головы. Зачем Кирилл поступил в Академию после того, что сделал его отец? Он же догадывался, что его ждет. Хорошо еще, что учителя относились с пониманием, но ведь таких Никит, травящих его, могло оказаться гораздо больше.

Может, он не верит в виновность отца? Зная Кирилла, я могла представить ход его мыслей. Наверняка он думал, что признает поражение, если откажется от места в Академии. Слишком гордый, чтобы сдаваться. Хотел доказать самому себе, что справится?

Даже если спрошу, вряд ли он будет мне объяснять. Да я и не в праве лезть ему в душу, мы ведь едва знакомы… У меня в груди нарастало болезненное чувство – смесь стыда и сострадания. Чтобы хоть как-то притупить его, мне нужно было скорее извиниться.

Я зашла в класс, лишь когда закончился первый урок. Уже у двери я услышала крики и шум – значит, Никита с друзьями опять развлекаются. Я ускорила шаг, догадываясь, кто стал их жертвой, но в этот раз не отгадала.

Мне по голове едва не прилетел чей-то рюкзак. Я пригнулась, а Никита поймал его и перекинул Игорю – тому высоченному парню, которого я запомнила только за короткие торчащие волосы, похожие на ершик для унитаза.

– Что вы делаете? – спросила я, оглядывая класс. Никита с друзьями кидали друг другу рюкзак, будто мячик, а Марк носился за ним, пытаясь вернуть. Все остальные сидели на своих местах, делая вид, что ничего не видят. Марина жестами звала меня садиться и не вмешиваться, но было поздно.

– Спорт – это жизнь, – назидательно провозгласил Никита. – Если жирдяй не хочет заниматься сам, приходится ему помогать.

Марк, весь всклокоченный и потный, попытался перехватить рюкзак в воздухе, но Никита его опередил.

– Видишь, какие полезные упражнения? – спросил он, переводя взгляд на меня. Судя по его виду, я должна была восхититься и присоединиться к игре. Что я и сделала.

– Пасуй мне!

Никита просиял и бросил мне рюкзак, который я тут же вернула Марку.

– Спасибо, – задыхаясь, пробормотал он, а Никита громко возмутился:

– Ты чего? Мы доброе дело делали! – он подошел к Марку, застывшему у своей парты, и положил руку ему на плечо. – Ты ведь сам жаловался, что плохо спал. Зато теперь уснешь, как убитый. Верно же?

Он надавил чуть сильнее, и Марк кивнул, утыкаясь взглядом в пол.

– Вот видишь! Нужно каждый день так тренироваться.

Сунув руки в карманы пиджака, я сжала кулаки. К тоскливому чувству внутри теперь примешалась яростная, жгучая злость. На Никиту с дружками, на одногруппников, которые испуганно отворачивались, и на саму себя. Я пыталась не наживать себе проблем, а это значило помалкивать и не вмешиваться.

– Ты ведешь себя, как первоклассник, – начала я, но Марк поднял на меня умоляющий взгляд:

– Все нормально, правда. Я начну заниматься спортом и буду хорошо спать.

Стены класса давили на меня, и даже потолок словно опустился ниже. Чувствуя, что задыхаюсь, я развернулась и молча вышла из класса.

Гадкое послевкусие не отпускало меня ведь день. Сама не знаю, отчего мне было хуже. Все накопилось, как снежный ком: новость про отца Кирилла, поведение Никиты, напуганный взгляд Марка и собственное чувство беспомощности. Я бы ничего не смогла изменить, даже если бы очень захотела. Не драться же мне с этими амбалами?

Разговор с Кириллом пришлось отложить. Я чувствовала себя такой усталой, что вернулась в комнату, непривычно тихую и пустую, и тут же уснула. Под вечер пришла Марина с бутербродами, завернутыми в салфетку.

– Я сказала учителям, что тебе нездоровится, – недовольно сообщила она. – Почему пропустила ужин?

Наверное, ей очень хотелось поругаться на меня, но она сдержалась. Вечером подморозило, и оконное стекло тревожно вздрагивало от бьющихся в него порывов ветра. Скинув пиджак, Марина забралась ко мне под одеяло и, уткнувшись холодными ногами мне в бок, скомандовала:

– Рассказывай.

***

Я собиралась поговорить с Кириллом в субботу после завтрака, но он так и не пришел. Никиты тоже не было, и его обычно шумные друзья притихли, почти не разговаривая. Марина все еще сердилась на меня, а Марк что-то усиленно строчил в тонком блокноте, не поднимая головы. Судя по темным кругам под глазами, ему снова плохо спалось.

– У меня призраки в комнате, – не отрываясь, сообщил он. – Сегодня всю ночь кто-то ходил.

Я на мгновение замерла, обмениваясь с сестрой удивленными взглядами, и спросила:

– Может, это были мыши? Или тараканы?

– Или ты просто психопат? – встрял Игорь, подслушавший разговор.

– Мыши умеют говорить человеческими голосами? – огрызнулся Марк. – Я не мог разобрать слова, но кто-то невидимый бродил туда-сюда…

Словно вторя ему, в окно постучалась сухая ветка дерева, и жалобно завыл ветер. У меня мурашки по спине побежали. Хоть я и не верила в призраков, вряд ли Марк мог все это сочинить.

– Тебе это точно не приснилось?

– Разве по моему виду похоже, что я спал? Нужно выяснить, что им от меня надо.

Он снова принялся что-то чертить в блокноте, а я повернулась к Игорю:

– Куда делся Никита?

Он поднял на меня сердитый взгляд, раздумывая, стоит ли отвечать, и все-таки объяснил:

– Твой дружок настучал на него директору. Думаю, теперь Ник его ищет, чтобы побеседовать.

Значит, вчерашняя игра рюкзаком Марка не прошла бесследно. Я с трудом сдержала ехидную улыбку – Кирилл все-таки восстановил справедливость. Никиту жалко не было, а вот за Кирилла я начала беспокоиться. Кто знает, во что превратится это "побеседовать"?

Быстро закончив завтрак, я поднялась в библиотеку, но там было пусто. На улице разыгрался настоящий шторм, дребезжа стеклами и завывая сквозняками. После слов Марка мне и так было не по себе, а теперь еще волнение за Кирилла поднялось с новой силой.

Куда он мог пойти? Вряд ли на улицу. Сидит в своей комнате? Он бы не стал прятаться. Может, найти его брата и спросить у него? Это не будет слишком странно?

Размышляя, я спустилась на первый этаж и бесцельно прошла по коридору. Позади осталась столовая и двери классов, а я, сама того не заметив, свернула в тихий закуток. Я не бывала здесь раньше. Похоже, в этом месте находились только технические помещения и какие-то кладовки, так что даже воздух пах пылью и бумагой. Не сдержав любопытство, я толкнула одну из дверей – заперта. Вторая тоже не открылась, а в третьей, в самом конце коридора, оказалась темная кладовая. Вряд ли здесь найдется что-то интересное.