Лора Кейли – Жатва (страница 8)

– Да, сначала вроде как на лечение, потом в стационар, а после в учреждение закрытого типа, в которое ты даже не можешь прийти. Я писала письма, даже была в полиции. Но они лишь спросили, какие отношения были…

– У вас с сыном?

– И на тебя хотели спихнуть вину?

Аманда кивнула.

– Ублюдки. – Она плюнула на ковёр и стала расхаживать по гостиной. – Всё началось внезапно. Он стал другим, он будто меня не слышал. Да что там меня, никого. Повторял одни и те же фразы по несколько раз, будто пластинку заело. Опять и опять. Смотрел в стенку и повторял. Потом стал ходить по кругу. Или наливать чай.

– Чай? – не поняла Аманда.

– Да, как начнёт наливать в кружку и не остановится, пока не выльет весь чайник. Потом всё проходило, на день или на два, а после начиналось опять.

Она посмотрела в окно, замерла на мгновение и продолжила снова:

– Сначала нас отвели к школьному психологу, но та сказала, что этот случай уже не в её компетенции. Что нужен психиатр. Мы пошли в этот чёртов Центр психологической помощи, нам сказали лечь в стационар. Я отказалась. Но эти сволочи. – Она прислушалась снова, схватила ружьё и опять пошла к двери. Так и стояла молча минут пять, пока Аманда её не прервала:

– Эти сволочи…

– Да, – Нора опустила ружьё и, захлопнув старую дверь, закрыла её на замок, – они сказали, что я не имею права отказывать ребёнку в лечении. Я силой его увела. На следующее утро он стал повторять все эти ритуалы, снова и снова, опять и опять. Я пошла в этот Центр и попросила прописать нам лечение, таблетки или терапию, чтобы проводить на дому. Они сказали, что не могут ничего прописать, пока не будет поставлен точный диагноз, а для этого нужно лечь.

Нора Одли замолчала опять, на глазах её появились слёзы, и Аманда наконец увидела, как она ожила.

– Мне очень жаль, – сказала Аманда, а сама представила дочь. Может, и Эбигейл забыла всё, зациклилась так же на чём-то и ушла неизвестно куда.

– Они забрали его, – продолжила Одли. – К нам приехала «Скорая помощь» и полицейский, они силой его увели. Больше я не видела сына.

– А посещения?

– Никаких. Ни тебе посещений, ни нормальных разговоров с врачом. Ко мне выходил один доктор, сказал, что диагноз устанавливают, а посещения сейчас невозможны, потому что встреча с родителем может оказать нежелательный эффект.

– И когда вам сказали диагноз?

– Через неделю. Повреждение сосудов головного мозга, – она поджала дрожащие губы.

– Но от чего?

– Никто ничего не знает. Они сказали, как только лечение даст результат, разрешат приходить, а потом и до выписки скоро. Прошёл уже месяц, как они его забрали. Но мне не отвечает никто.

– Я тоже там была, – сказала Аманда.

– Они выписали тебе таблетки?

Она кивнула.

– Даже не вздумай их принимать. Знаешь, что? – подошла она совсем близко. – Знаешь, что? – улыбнулась ей Одли какой-то странной, почти сумасшедшей улыбкой. – Они все мертвы! – вдруг сказала она по слогам.

– Что? – Аманда чуть отшатнулась.

– Ты думаешь, я вру? Весь этот город – мёртв. Каждый в нём спит вечным сном!

Аманда поняла, что не успела, что эта несчастная женщина тоже сошла с ума, как и та старуха. Или вообще это что-то наследственное и её несчастному сыну это тоже передалось. Во сколько лет появляется шизофрения? Аманда где-то читала, что у этого недуга нет возраста, ты можешь быть обычным человеком, а в один день потерять всё – и чистое сознание, и разум, и реальность вокруг. Так и случилось с несчастной Норой после потери сына. Может, он уже мёртв. Аманду передёрнуло от одной только этой мысли. Нет, он должен быть жив, как и её Эби, как и все пропавшие дети! С ними всё должно быть в порядке!

– Мне очень жаль, – сказала Аманда. – Но как же другие?

– Тише! – Нора встала впритык, всматриваясь в серую даль.

– Что?

– Пригнись! – толкнула она её за диван так, что та ударилась об пол.

Звуки шин, шуршащих по асфальту, – кто-то подъезжал к её дому.

– Сукины дети, – процедила сквозь зубы Нора.

– Грабители? – приподняла голову Аманда.

– Хуже, – придавила та её каблуком к пыльному полу. – Полиция. Лежи и не высовывайся, пока я не вернусь.

Нора Одли подняла ружьё, схватила со стола ещё два патрона и пошла открывать дверь.

Машина в её дворе засвистела потёртыми тормозами.

«Странно, почему они не включили маячки, – подумала тут же Аманда, – может, чтобы никого не спугнуть? Хотя зачем их включать в этой глуши, когда дороги и без того пустые».

Хозяйка дома спустилась с крыльца и медленно подходила к машине, наставив на полицейских ружьё.

У Аманды всё сжалось внутри.

– Опустите ружьё, – раздался командный голос.

Нора не подчинилась.

– Какого чёрта вы снова припёрлись?! – крикнула им она.

– Опустите ружьё, – повторил полицейский.

– Даже не подумаю, козёл!

Полицейский направил на неё пистолет. В это самое время другой подбежал сзади и, ударив её по ногам, повалил на холодную землю.

Ружьё лежало рядом с её головой, а на спину несчастной надавили коленом, заломив руки за спину.

Аманда хотела побежать, но так и осталась лежать за диваном. Если они заберут и её, никто не спасёт детей.

Нора Одли не вырывалась. Холодное равнодушие застыло в её лице, как на смертнике перед казнью.

– Вы обвиняетесь в хранении наркотиков и в жестоком обращении с ребёнком, – отрапортовал полицейский.

– В чём? – не верила своим ушам Аманда.

Женщину подняли с земли.

– Это ваша машина? – спросил второй полицейский, указав на авто Аманды.

– Моя, – ухмыльнулась та.

– Дом обыскать? – спросил второй.

– Да, давай побыстрей.

Нора Одли с полицейским сели в машину, когда второй, подняв пистолет, медленно приближался к дому.

Аманда почти не дышала – ей казалось, она слышит всё, даже тихое биение сердца этого копа. Он зашёл в дверь, прошёл мимо дивана, за которым она и лежала, завернул на кухню, прислушался к тишине. Снова вернулся в гостиную, опять подошёл к дивану. Аманда видела его ботинки, чёрные, пахнущие пылью и кремом, они были прямо перед её носом, каблук в два сантиметра высотой, стёртый по правому краю. «Только не шевелись, – молила она его, – только не ступи назад».

Полицейский шагнул на неё, Аманда закрыла лицо руками, как в этот самый момент что-то стукнуло наверху.

– Там есть кто-нибудь? – крикнул в пустоту полицейский.

Стук повторился опять.

Он поднял пистолет и пошёл к старой лестнице, на второй этаж.

Аманда выдохнула, обвела комнату взглядом, боясь издать даже шорох. «Лучше не двигайся с места, – говорил ей внутренний голос, – замри». Неизвестно, остался ли ещё в машине второй полицейский или он тоже направился в дом.

На втором этаже со скрипом закрылось окно.

Шаги прошлись наверху, зайдя в каждую из имеющихся комнат, хлопая дверьми, двигая что-то по полу. Через пять минут полицейский уже спускался по лестнице вниз, громко ею скрипя.