Лора Кейли – Жатва (страница 4)
Полицейский осмотрел предмет ещё раз, порылся у себя в куртке, достал небольшой пакет и опустил кулон с цепочкой в него.
– Скажите, какие у вас были отношения с дочерью? – посмотрел он на неё, положив пакет с вещдоком в карман.
– Хорошие, – не поняла вопроса Аманда.
– Девочка не могла сбежать? Или что-то в этом роде?
– У нас хорошие отношения, – повторила она.
– А где отец ребёнка?
– Он погиб.
– Давно?
– Три года назад, он был в экспедиции.
– А, – с пониманием кивнул полицейский. – Мне очень жаль…
Вдруг его рация зашипела.
Непонятный голос сквозь шуршащий шум назвал какой-то адрес.
– Нашли? – замерла в ожидании Аманда.
Офицер показал жестом, что это не про неё, и поспешил уйти.
Аманда припала к окну: он и ещё один полицейский, что всё это время осматривал двор, подходили к дому Виктора Флетчера.
Какое-то время всё было тихо, но через пять минут тишина небольшого города прервалась звуком сирен. «Скорая» встала у дома Аманды, припарковавшись возле полицейской машины.
– Миссис Флетчер? – спросил водитель.
– Флетчеры там, – указала она.
Водитель ещё раз взглянул на полицейский седан и, вывернув руль влево, вернулся на проезжую часть.
Из дома Флетчеров на носилках вывезли Кэтрин. По виду она была без сознания. С мистером Флетчером говорил полицейский, потом он перекинулся словом с фельдшером и зашёл в «Скорую» сам.
«Они не будут искать мою дочь, – поняла она, – сегодня уж точно». Принтер выплёвывал цветные листовки одну за другой, одну за другой. Когда их количество перевалило за сотню, он загудел и заглох.
Аманда останавливалась возле каждой автобусной остановки, возле каждого столба и доски объявлений, она не слышала больше сирен, она не видела колесивших по городу полицейских – все будто и не собирались искать её дочь.
– Здесь нельзя клеить объявления, мэм, – подошёл к ней патрульный на одной из остановок.
– У меня пропала дочь, – разглаживала она объявление.
– Объявления о пропаже человека могут клеить только волонтёрские организации или полиция.
– Но полиция не делает ничего!
Полицейский молчал.
Аманда села в машину и, уже отъезжая, увидела, как он сорвал листовку.
– Чёртов ублюдок, – ударила она по рулю, – вот же гад!
Теперь она останавливалась в таких местах, где не было полицейских, где улицы были тихими, а автобусы редки, где каждый был сам по себе, но знал о соседях всё.
Аманда разглаживала фото дочери, что неровно приклеилось на одном из столбов. Это была последняя листовка, и ей вдруг показалось, что её на ней могли не узнать. Дети так быстро растут и так не любят фотографироваться. Когда она делала это фото, полгода или год назад? Сейчас ей казалось, что Эби была чуть старше, и волосы чуть потемней, и зачёсаны были не так – глаза её девочки смотрели в её глаза, будто моля о помощи безмолвным оглушающим криком.
Что с ней сейчас?
– Может быть, она тоже сошла с ума? – произнёс кто-то рядом прокуренным голосом, откашливая сигаретный дым.
Позади неё стояла старая женщина в красных туфлях, цветастом наряде и неровно надетом плаще, с лохматым сумбуром на голове и лицом, испорченным старостью.
– Простите? – не поняла Аманда.
– Я говорю, – подходила она, шатаясь, тыча сигаретой в лицо её Эбигейл, – может, малышка тоже сошла с ума и поэтому потерялась?
– Сошла с ума? Я не понимаю.
– Никто не понимает, – причмокнула старая женщина и опять чуть не упала.
– Вы пьяны?
– Это вы пьяны, – рассмеялась она, – это вы не ви-ди-те ни-че-го… Ничего! – Она обводила тлеющей сигаретой округу, будто очерчивая магический круг. – Вы не видите, вы все слепы!
– Не видим что?
– Они травят нас! Травят нас, чтобы мы все здесь сдохли! И никто ничего не замечает! Сейчас и дети сходят с ума. И ваша сошла, – повторила она снова.
– Вы её видели? – Аманда подошла к женщине ближе, но отринула от сильного перегара.
– Зета Роуз! – вдруг сказала старуха. – Зе-та Ро-уз, – повторила она по слогам.
– Что?
– Недавно совсем, и еще Дэнни Одли, месяц тому назад… Но это только малая часть, их больше, – перешла она на пугающий шёпот, – гораздо больше. Но все молчат.
Аманда хотела спросить ещё что-то, но женщина достала из морщинистого декольте железную фляжку и, запрокинув её, влила в себя всё, что там было.
– У вас шляпы нет? – вдруг спросила старуха.
– Шляпы? – Аманда всматривалась в морщинистую физиономию незнакомки, пытаясь поймать хоть какую-нибудь серьёзность в паутине этих морщин.
– Мне нужна шляпа, я свою потеряла, – чесала она в волосах.
– Вы говорили о детях, о том, что они сходят с ума.
– Я? – отшатнулась старуха. – Что ты! – осмотрелась она по сторонам. – Я ни о чём таком не говорила. Мне нужна шляпа, шляпа, вот такая, с такими полями, вот такая… – удалялась она, бормоча.
Аманда повторяла имена этих детей, пока добиралась домой, пока взбегала по лестнице, пока включала компьютер, пока вбивала их в поисковик.
Дэнни Одли…
Ничего.
Есть только пара тем на форуме, начинающихся с вопроса: «А знает ли кто-нибудь, что случилось с мальчиком Дэнни Одли?» Но стоило кликнуть на них, как тебя перебрасывало на удалённую запись:
«Запись удалена».
«Ответ удалён».
«Запись удалена».
И так повсюду.
То же самое было и с Зетой Роуз. Только один комментарий остался цел: «Бедная Зета», – подписал кто-то фотографию девочки.
Аманда вгляделась в фото – на вид ей было чуть больше, чем Эбигейл, может, двенадцать лет, и если её знала та странная женщина, значит, должен был знать кто-то ещё.
Аманда выглянула в окно – у дома Флетчеров машина ещё не стояла, видимо, Виктор ещё не приехал. Он-то уж точно знал многих. Виктор проводил интернет и телевизионные кабели, он был почти в каждом доме, был знаком почти с каждой семьёй.