Лора Кейли – Ловушка памяти (страница 46)
– Я, честно сказать, надеялся, что та картинка, которую он себе вообразил, и та, которую он увидит на принесенных вами фотографиях, никак не состыкуются, но…
– Это только подкрепило его бред.
– А вы хотели с ним спорить, спорить с его бредом? Мы, как можем, поддерживаем своих пациентов. Знали бы вы, кем я только для них не был… Для миссис Нотбек я инспектор по делам несовершеннолетних, для Лембека – адвокат по разводам; лишь будучи частью их больной фантазии, я могу использовать ее во благо. Я пытаюсь исправить ситуацию изнутри. Для вашего брата, кстати, я всего лишь управляющий домом, что, прошу заметить, не так далеко от реальности.
– Значит, вы хотите сказать, что он почти здоров?
Зимерман протяжно вздохнул и открыл портсигар.
– Вы не против?
– Все так плохо?
– Если б все было хорошо, я бы вас не звал.
У Криса зазвенело в кармане. Он откинул крышку телефона и, приложив его к уху, протяжно выдохнул через пару секунд.
– Что? – ожидал Зимерман.
– Нашли! – Он дал отбой.
– Все хорошо?
– Да, он пришел к себе домой.
– Стоило догадаться…
– Его приняли за вора и вызвали полицию.
– Слава богу, что так.
– Мне нужно в отделение, – засобирался Кристофер. – Подождите, так что вы хотели сказать?
– Уделите мне еще пару минут.
– Я слушаю.
– Дело в том… я не утверждаю, но могу предположить, что ваш брат стал участником групповой шизофрении.
– Групповой что?
– Мне очень жаль.
– Вы же сказали, он почти здоров.
– Мы еще разбираемся в этом, но не стоит исключать самого худшего.
– О чем вы говорите?
– Неделю назад Маркус зашел к Хелен.
– Так… Не понимаю, почему вы разрешаете им общаться?
– Они такие же люди, как и мы.
– Ну да…
– К тому же случаи у Хелен и мистера Лембека не такие уж серьезные. Я потому и поселил этих троих на одном этаже. Так вот, он вышел от Хелен в полной уверенности, что видел ее сына.
– Как это?
– Вот так. Это мне сказала Хелен, когда я пытался уверить ее, что мальчик уже с месяц как не приходит домой. Она же сказала, что мистер Хейз разговаривал с Джереми буквально день тому назад, а после и Маркус подтвердил то же. Так и сказал, что парень этот ему не понравился, потому как, скорее всего, наркоман. И он, мол, нисколько не удивится, если пацан будет причастен к этому убийству.
– Какой кошмар…
– Не отчаивайтесь.
– Думаете, это коллективный бред? Я слыхал, что психоз бывает заразен, но никогда не думал, что это случится с ним.
– Не переживайте раньше времени. Мы пока наблюдаем. И потом, есть вероятность, что желание раскрыть это дело было настолько велико, что больное воображение вашего брата вполне себе согласилось с Хелен. Скажите, Маркус когда-нибудь видел наркоманов-подростков?
– Да, и не раз.
– Ну, это все объясняет. Он вытащил образ из прошлого, вытащил из своей памяти какого-то наркомана, скрепил этот образ с вымыслом Хелен и получил на выходе вполне себе нормальный бред.
– Нормальный?
– Очень стандартный.
– Вам никто не говорил, что вы обладаете не вполне нормальным оптимизмом? Он не очень-то близок к реальности.
– Оптимизм и реальность, мой друг, как две прямые, – ухмыльнулся Зимерман.
– Не понял.
– Никогда не пересекаются.
– Может быть, вы и правы… – Кристофер направился к двери. – Ладно, мне пора за братом.
– Привозите его скорей. Ему нужно сделать укол.
– До сих пор не пойму, как вы уговорили его на уколы…
– Он думает, это от боли в колене.
– Ах, да, – протянул Крис, – недавнее пулевое…
– Так почему бы не воспользоваться этим, – доктор улыбнулся. – Кстати, убийцу этой женщины вы…
– Нет, к сожалению, пока не нашли.
37 глава
Марта вбежала домой вся в слезах. Она задыхалась от плача; ее щеки то наливалась кровью, то становились призрачно-бледными. Глаза стеклянные, невидящие; уши не слышали ничего, что твердил ей муж. Она лишь чувствовала его крепкие пальцы на своих плечах, его руки сжимали ее и трясли. Он что-то кричал. Его губы шевелились в безмолвных потугах, язык двигался меж губ; зубы, чуть покрытые желтизной, то смыкались, то размыкались, выпуская слова. Марта, оглушенная шоком, не могла расслышать ни слова, а только вопила что-то бессвязное, путая и забывая слова. Она кричала, что не может найти дочь, что та ушла из школы и до сих пор не вернулась, а уже вечер и скоро ночь и кто теперь знает, что с ней случилось… Она повторяла это снова и снова, пока не задохнулась от нарастающей безысходности, пока не опустилась на подкосившихся ногах на вовремя подставленный стул.
– Может, это тот же убийца, – наконец вымолвила она что-то более связное, – что убил жену мистера Хейза? Его ведь так и не нашли… Ты знаешь, что его не нашли?
Она задыхалась. Он принес ей воды. Марта отпила, подавилась; вода пошла носом, перекрыла горло, но все же привела ее в чувство.
– Успокойся, мы ее найдем.
Он говорил тихо, почти спокойно; ее так раздражало его спокойствие, ей казалось, ему все равно. Ему всегда было все равно, когда она бегала по школьным дворам и обзванивала подруг дочери; правда, она часто путала номера и попадала не туда, но и в этом он не хотел ей помочь. Однажды Марта пошла к дочкиной однокласснице, но на ее бешеный стук приехала лишь полиция; ее задержали как нарушителя покоя. После ее забрал муж и опять извинялся. Она не понимала, за что он постоянно извиняется; ее раздражали его извинения, его хладнокровие, он сам. С того самого дня, как убили жену полицейского, Марта еще внимательнее стала следить за дочерью – ведь убийцу так и не нашли, а все потому, что в этих участках сидят такие же равнодушные люди, как и ее муж. Когда ее забрали в тот день – или не в тот, а в другой, она путала дни и недели, все смешалось в ее голове… Когда ее забрали в тот раз, она умоляла сержанта расклеить листовки – все же девочка, почти подросток, мало ли что могло случиться… «Мы примем все меры, – говорил ей сержант, спокойно пережевывая сэндвич, – вы только не беспокойтесь, ваш муж скоро приедет».
Ей казалось, она в каком-то дурдоме; ей казалось, у этих людей никогда не терялись дети, будто они и не представляли себе этот страх, опоясывающий, леденящий… да и он не представлял. Марта с презрением смотрела на мужа, отпивая из трясущегося стакана. Ее зубы стучали по стеклу, язык опух и встал посреди горла, не давая глотнуть.
– Это тот же убийца, тот же убийца, – шептала она, – я это чувствую! Она всегда приходила домой, всегда возвращалась вовремя. Почему ты не забрал ее сегодня из школы? Почему тебе всегда все равно?! Ты не спрашиваешь, что с ней и где она. Знаешь что, – она сделала еще один тяжелый глоток и указала на мужа трясущимся пальцем, – я не хотела говорить тебе, но скажу, я скажу тебе, Грегори! Ты ужасный отец, да, ты… – И она опять разрыдалась.
Он молчал.
– Помнишь, как убили жену мистера Хейза? – продолжала Марта, вытирая под носом. – Убийцу ведь так и не нашли, а уже год прошел. Его так и не нашли, Грег! Значит, он где-то ходит!
Он молчал.
– А нашей девочки нет уже восемь часов; что, если она… – Марта обхватила руками голову, стакан упал у нее из рук. – Господи, надо обзвонить все больницы, обзвонить все морги. Господи, сделай же что-нибудь, – кричала она на мужа, и чем дольше кричала, тем быстрее он растворялся в этой комнате, в этом воздухе, затуманиваясь совсем. Он исчезал, и все исчезало. Ее накрывала темнота.
Он опять дал ей снотворное. Марта все поняла – она всегда все понимала, перед тем как отключалось сознание, а после забывала опять.