Лора Кейли – Ловушка памяти (страница 26)
– Понимаю.
– Так когда, вы говорите, он приходил?
– Он сейчас у нее.
– Правда? – Управляющий еще больше нахмурился.
– Я с ним только что говорил.
– Говорили? – Зимерман почесал подбородок. – И как он?
– Да как и все они.
– Под этим самым?..
– Думаю, да.
– Нехорошо. Мне такие здесь не нужны. Украдет еще что-нибудь или еще хуже…
– Убьет кого-то?
– Вы полагаете? – Управляющий приподнял одну бровь.
– Я полицейский, моя профессия – полагать.
– Да-да… И что он вам сказал?
– Да особо и ничего. Мычал что-то себе под нос… Хелен не дала нам нормально поговорить.
– Нехорошо, – протянул Зимерман, – такие соседи мне здесь не нужны. Я же без него ее заселял…
– Понимаю.
– Ну ладно, – он еще раз хлопнул по журналу, – разберемся.
Затем дернул за ручку двери – и чуть не врезался в стоявшего за ней Криса.
– Мое почтение, – поздоровался он с полицейским.
– Мистер Зимерман, – Крис кивнул. – Если вспомните что-то еще, звоните, – сказал он и вошел.
Мистер Зимерман спускался вниз, продавливая под собой скрипучие доски старой лестницы. Кристофер закрыл дверь. Маркус выжидающе смотрел на брата.
– Как твои дела? – спросил Крис с каким-то непонятным сочувствием.
Засунул бы он куда подальше свое сочувствие, думал Маркус; и как только полиция держит у себя таких вот чувствительных особ…
– Фотографии принес? – буркнул он.
– Маркус…
– Прекрати меня жалеть.
– Это все из-за Кэтрин, не так ли?
– Это все из-за того, что я полицейский.
– Этим есть кому заняться, Марк.
– Дай мне фотографии, – сказал Хейз по слогам, протягивая дрожащую руку.
Кристофер вздохнул, достал из внутреннего кармана пиджака конверт из оберточной бумаги и передал его брату.
– Может, теперь ты отдашь мне фотографии Кэтрин?
– Откуда ты…
– Я их видел.
– Это неравноценный обмен.
– Ненормально держать фотографии мертвой жены в прикроватной тумбе… Нет, не так – ненормально держать фотографии трупа жены в прикроватной тумбе. У тебя хоть другие ее фотографии есть?
– Зачем, я и так ее помню.
Маркус сел на кровать, открыл конверт и, высыпав на белый пододеяльник все фото, стал раскладывать их в нужном ему порядке.
Жертва на них лежала в той же позе, что и была перед Хейзом, только ракурсов было больше. Лицо, ноги, фото рук…
– Что-то удалось узнать?
– В квартире был обыск; ни одной зацепки, почти никаких следов. Похоже, квартира была не ее.
– Я так и думал… Выяснил что-нибудь еще?
– Почти ничего. Следов насилия нет, ее фото и отпечатки пробивают по базе.
– Так как она умерла?
– В ее крови обнаружили транквилизаторы и снотворное, возможно, самоубийство.
– Мне нужно осмотреть квартиру.
– «Висяков» у нас и так хватает, Марк, это дело, скорее всего, закроют. Если б ее по голове чем-то ударили, или… – он осекся, – прости, я хотел сказать, если б ее задушили, например…
– Не подбирай слова.
– В общем, анализ крови противоречит криминальному характеру смерти потерпевшей.
– В общем, вы опять не хотите работать. Ключи принес?
– Я пришел опечатать квартиру.
– Сначала ты дашь мне ее осмотреть.
Ключ прокрутился на два оборота, замок щелкнул металлическим затвором, и Маркус толкнул дверь от себя.
– Ну, и что ты хочешь здесь увидеть? – Кристофер пропустил брата вперед.
Теплый свет заходящего солнца наполнил комнату, освещая все предметы у стен, как и сами стены, как и все, что было здесь. Квартира пропахла сыростью и застоялой пылью, нависавшей над ними тысячью мерцающих песчинок. Маркус тщетно пытался все разглядеть. Та же мебель, что и на фото, что и была утром. Тот же диван. На полу возле дивана лежала та самая женщина. Раскинув волосы и руки, она смотрела в потолок своим стеклянным, заледеневшим взглядом, ее ноги так же торчали из-за дивана – недвижно, окаменело. Маркус глянул на Криса; тот спокойно смотрел на него.
– Ну что? Пройдешь или ты уже все посмотрел?
Хейз зажмурился и потер глаза; пальцы его опять онемели, их покалывало от холода. Под ногами заскрипел мокрый снег…
– Мне так жаль, что все так получилось, – говорил Кристофер, стоя перед ним уже в зимней одежде.
Холод проходил через открытые двери, занося снег в их старый дом. В дымном тумане, раскинув руки, на полу лежала его Кэтрин. Маркус не мог пошевелиться. Его тошнило от запаха яблок. Снег покрывал ее ноги, тело и лицо. Вокруг все так же суетилась полиция, и Раслин щелкала фотоаппаратом, будто ружейным затвором. Щелчки эти отдавались в затылке, вспышка камеры слепила глаза.
– Что с тобой?
Маркус слышал голос брата откуда-то издали, гулким эхом, нечетким шумом; голос становился все четче и громче, голос почти кричал…
– Маркус!
…подходил к нему ближе, пробиваясь сквозь стены, сквозь туманную снежную мглу…
– Марк!