Лора Кейли – Ловушка памяти (страница 13)

Хейз выбежал из больницы, слетел с покатых ступеней. Проклятый туман сгустился до облаков. Непроглядно-серое нечто опутало улицы. Маркус добежал до парковки, завернул за угол, обежал половину здания – никого нет. Задыхаясь от летящего в него снега, он бежал, увязая в сугробах. Все кружилось и мерцало в глазах: и свет фонарей со стен больничного корпуса, и ночь, и вдруг проступившие звезды. Маркус прищурился – туман отступал, он рассеивался, став прозрачнее. Хейз стер с лица летящий в него снег. На него из сумрака выходил человек.

Маркус достал пистолет.

Выстрел – осечка; выстрел – попал.

Силуэт пошатнулся, выстрелил в Хейза, осел и упал лицом в снег.

– Маркус! – услышал он вопль брата. – Маркус, черт тебя подери!

И почувствовал острую боль в правом колене.

12 глава

– Забери ее сегодня из школы, – сказала Марта, поправляя прическу у большого настенного зеркала.

Грегори только зашел в дом, занеся с собой уличный холод.

– Хорошо, заберу, – сказал он, отряхивая ворот пальто от липкого снега.

– Я хотела заехать сама, но дома столько дел, сам понимаешь…

– Понимаю.

– А сейчас такой ужасный туман, школьные автобусы даже не ходят.

– Не ходят, – согласился он.

– Не пойму, почему в такую погоду не отменят занятия, как ты думаешь, Грег?

– Тоже не понимаю.

Марта вколола в шиньон одну шпильку, потом вторую, после, убедившись в прочности сей сложной конструкции, повернулась и с деловитым видом посмотрела на мужа.

– Я хочу заказать шары, такие огромные, с блестками внутри.

– Можно и без шаров.

– О чем ты? Пятнадцать лет – это первый юбилей, совсем не повод экономить.

– Я думал, первый юбилей – это десять лет.

– Не цепляйся к словам. Она так быстро растет…

– Да, очень быстро.

– Ты купил, что она просила?

Грегори остановился на минуту, пытаясь вспомнить.

– Горный велосипед, – Марта нахмурилась, – она весь год о нем твердит. Вчера перед сном спросила, купили мы ей его или нет. Для этой девчонки невозможны никакие сюрпризы. Надеюсь, ты купил именно тот?

– Именно тот.

– Отлично. Я поеду за шарами и плакатами.

– Какими плакатами?

– Ко дню рождения. Или ты хотел нарисовать их сам?

– Нет уж, лучше без меня.

– Не забудь спрятать подарок.

– Я уже спрятал.

– Чтобы она не нашла.

– Не найдет, он в подвале.

– Ой, там такая сырость…

– Не бойся, с ним ничего не случится.

– Ну ладно, – Марта чмокнула мужа в щеку, – мне нужно еще заехать за тортом. Ты не видел ключи от моей машины?

– Ты их потеряла.

– Точно, прости… Придется опять брать такси.

Марта скрылась за дверью. Она не теряла ключей, он сам их у нее забрал. Только она забыла об этом, как и о многом другом.

Через пару часов Марта придет с шарами, будет украшать дом, а после причитать, как же подросла их дочь. Как же это все мешало делу…

Надо было довершить начатое.

Он прошел в глубь подвала.

В дальнем углу, заваленном старыми коробками, вымокшими от частых дождей и прохудившихся стен, виднелся горный велосипед. Грегори медленно подходил к нему, так же медленно, как перелистывают семейные альбомы и перечитывают старые письма.

«Как она обрадуется», – подумал он, проведя пальцами по рулю, и тут же осекся.

Весь тот кошмар, в котором он жил сейчас, казался бесконечным непроходимым сном, и Грег барахтался в этом сне без возможности выйти. Он только недавно перестал бороться, когда понял, почему не выходит, когда понял, что мертв, а его жена почти мертва. Ничего нет хуже почти что смерти, ничего нет ужаснее стоять над обрывом.

Он огляделся по сторонам. Нужно было чем-то протереть этот велик. Подошел к столу. Куда он задевал все свои тряпки? Открыл выдвижной ящик. В нем лежала завернутая вдвое льняная ткань. Грег взял платок – и только сейчас вспомнил, что скрывалось под ним. Блестящий отбивной молоток с заостренными зубьями на одной стороне и тупым концом на другой лежал среди прочего хлама.

Грегори вспомнил заснеженный вечер и мистера Хейза, что попался навстречу, звук пожарных сирен, утренние газеты, Марту, принесшую одну из газет…

– Ты это видел? – спросила она тогда.

– Видел, – ответил он, продолжая прихлебывать утренний кофе.

– Это же ужасно. – Марта села на стул. – Надо бы встретить нашу девочку сегодня из школы.

– Надо бы, – согласился Грег.

– Ну, чего расселся? Она уже ждет в машине, иди, иди скорей, – подгоняла она его полотенцем. Грег пролил недопитый кофе. – Ты же знаешь, что за опоздания снижают итоговый балл.

– Знаю. – Он вдевал уставшие ноги в изношенные ботинки.

– И скажи ей, что сам ее заберешь, сейчас не время ходить по подружкам. Пусть дождется тебя у школы.

– Хорошо, скажу.

Он набросил пальто на уставшие плечи и вышел во двор. До машины шел, не поднимая ног, его ботинки оставляли длинные следы на снегу, на его плечи будто выгрузили огромную ледяную глыбу, они дрожали, и он весь дрожал. Кое-как дойдя до машины, с надеждой обернулся. «Только не стой у окна, – думал он, – ради бога, не стой у окна…»

Марта смотрела на него из окна дома и махала вслед кухонным полотенцем. Грегори подошел к водительской двери и открыл ее. Сел в машину, повернул ключ, подождал, пока заведется мотор; машина запыхтела бензиновым выхлопом и дернулась с места.

– Ну, что, – сказал он, с трудом разжав голосовые связки, – поехали в школу?

Там наверху чьи-то шаги, а он все в том же подвале… Грегори открыл глаза, обернулся, задвинул ящик стола, вытер пот со лба и висков и посмотрел на велосипед, все такой же красивый и пыльный. Дверь в подвал заскрипела и отворилась.

– Что ты здесь делаешь? – В сумрак заглянула его жена. – Я по всему дому тебя ищу.

– Ты уже купила шары? – удивился он.

– Какие шары?

– На день рождения…