Лора Бекитт – Агнесса. Тайна сердца. Книга первая (страница 9)

— Про Рэна я бы такого не сказал: уж очень он нелюдимый. С женщинами не водится, с мужчинами не дружит. Все больше со своими собаками проводит время.

— А еще он будто чего-то боится. Однажды я подошел сзади и тронул его за плечо, так, когда он обернулся, у него был безумный взгляд.

— Однако пока он тут со своими псами, никто не стащит ни единой доски.

— Да что вы привязались к этому Рэну! Нельзя сказать, что он совсем ни с кем не разговаривает. Я видел, как он общается с Кевином Салливаном.

— Ха! Кевин Салливан! Первоклассный врун, картежник и лентяй! Я слышал, когда-то он работал в балагане, но его и оттуда выгнали. К тому же он мать родную продаст за деньги.

— Ну вот что, парни, — произнес Николас Шеннон, самый рассудительный и из них человек, чье слово всегда было веским, — судя по всему, некоторым из вас просто не повезло, что у них нет матерей. Давайте-ка лучше работать, а то вы тут тоже балаган устроили. Мне кажется, среди нас нет ни одного святого человека. И прекратите сплетничать, как женщины. Подумаешь, диковинка — дама на лесопилке! Она сама знает, зачем пришла, и, надеюсь, получит ответ на свои вопросы.

Верная своему обещанию, на следующий день Агнесса вновь появилась на лесопилке. Она заранее решила, что если ей удастся застать Рэндалла Эванса, она не станет миндальничать с этим человеком. Едва ли она сама бы нашла неприметное маленькое строение, поэтому ей снова пришлось воспользоваться помощью рабочих лесопилки. Постучав, она сразу услышала:

— Войдите.

Агнесса слегка толкнула дверь и несмело вошла. Человек, с которым она хотела поговорить, сидел на узкой деревянной кровати и настороженно смотрел на нее. На вид ему было лет тридцать пять: темно-каштановые волосы, светло-карие глаза. И не такое грубое лицо, как у большинства здешних мужчин. Агнесса прикинула, не встречала ли она его когда-либо прежде, и решила, что нет. Это был чужой, незнакомый мужчина. Обстановка тесной комнатушки была очень скромной: кроме кровати, один-единственный старый стул, а столом служил ящик. Агнесса обратила внимание, что на нем лежат какие-то книги. Ни шкафа, ни сундука: у обитателя этого жилища словно и не было никаких вещей. Словом, вопиющая бедность. Мужчина едва заметно кивнул на стул, и Агнесса села, машинально расправив складки платья, после чего нервно сцепила кисти рук в замок и опустила их на колени.

— Сэр…

— Лучше без этого. Я вас слушаю.

Она постаралась взять себя в руки. Агнесса ощущала себя до боли неуютно в этой обшарпанной комнате, наедине с чужим человеком, который видел в ее сыне нечто совершенно отдельное от нее самой.

— Вы встречались с моим сыном. Я бы хотела узнать, зачем это вам?

Он смотрел на нее, как ей показалось, без всякого выражения.

— Это так важно?

Ее глаза потемнели, и она сжала губы. Судя по всему, Рэндалл Эванс был наглецом, каких еще поискать!

— Он мой сын! Почему вы его приманиваете?

Мужчина молчал. Казалось, он не знает, что сказать.

— Вас зовут Рэндалл?

—Да. Рэндалл Эванс.

— Можно посмотреть ваши документы?

— У меня их нет.

— Нет? Но…

Он не дал ей досказать:

— Они были уничтожены во время… несчастного случая. А потом мне было не до того, чтобы их восстанавливать.

— Что вам нужно от моего ребенка? — повторила Агнесса.

— Ничего. Просто он напоминает мне моего сына.

Неожиданный ответ поразил ее, сбил с толку.

— Вашего сына?

— Да.

— А как его зовут? — с замиранием сердца спросила она.

— Звали. Так же, как и вашего.

— А сколько ему… было лет?

— Столько же.

Было ли это правдой, могла ли она ему верить? Агнессе почудилось, будто в ее сердце воткнули гвоздь. Именно что-то железное, грубое. У нее перехватило дыхание. Она испытывала странные, живые, казалось, давно поблекшие чувства, сейчас извлеченные из потаенных глубин. Она не рискнула спросить, что случилось с сыном этого мужчины, и только сказала:

— Я волнуюсь за Джека.

— Обещаю, что не сделаю ему ничего плохого. Я очень прошу, чтобы вы позволили мне видеться с ним. Долго объяснять, зачем мне это, но… это так.

— Чем вы занимаетесь?

— Охраняю лесопилку.

— Вы давно здесь работаете?

— Нет.

— Что вы делали прежде? — натянуто спросила она. На самом деле ответ Рэндалла Эванса едва ли мог приоткрыть завесу над его прошлым.

— Ухаживал за лошадьми.

Она вздрогнула, как, наверное, вздрогнул он, услышав имя ее сына, и все остальное вылетело у нее из головы. Агнесса вспомнила все то невероятное, невозможное, необъяснимое, что заставило ее бежать от благополучной жизни с парнем, с которым на первый взгляд они были далеки, как луна от земли. Не объяснимое ничем, кроме того, что зовется любовью. Потом был Орвил — попытка вернуться на землю. А после — снова Джек, но это были не небеса, всего лишь пытка, очередная пытка чувствами. После которой, мучительной и долгой, она потеряла почти все. Как прежде потерял он, а после любовь к ней привела его уже не просто к падению, а к гибели. И этот ее неприкаянный, несчастный сын, плод ошибки, Джек и сын Джека, был никому не нужен. Никому, кроме нее. А от этого страдал и другой, которого она любила не меньше. Чувствам нельзя дать оценку. Они или есть, или их нет, они, как бурлящее, беспрестанно меняющееся море. Долгое время она думала, что это море замерзло, но оказалось, нет. Существуют некие подводные течения, которые не замирают никогда. Отогнав ненужные мысли, Агнесса сказала:

— Зачем вы показывали моему сыну револьвер?

Рэндалл Эванс слегка растерялся, будто не ожидал такого вопроса.

— По-моему, все мальчишки интересуются оружием.

— Но это опасно! Джек еще слишком мал.

— Извините, мэм, больше такое не повторится. А револьвер не был заряжен.

— Это ничего не меняет. Идею с собакой я тоже не могу назвать удачной. Вы должны были спросить меня.

— Но ведь вы оставили щенка?

— А что мне оставалось делать?

Он изучающе смотрел на нее. Агнессе казалось, он хочет, чтобы она поскорее ушла.

— Так вы позволите мне видеться с вашим сыном? — нетерпеливо произнес Рэндалл.

— Только в моем присутствии.

Его губы чуть дрогнули.

— А что подумают люди? Вы же не хотите, чтобы кто-то решил, будто вы встречаетесь со мной?

Лицо Агнессы порозовело. Он был прав: такая мысль не пришла ей в голову.

— Я подумаю, — промолвила она, вставая. — А потом сообщу вам.

— Я не всегда бываю на месте, — торопливо произнес он. — К тому же управляющий злится, когда сюда приходят посторонние.

— Я найду другой способ.

— Хорошо, мэм.

— До свидания, мистер Эванс. Я благодарна вам за то, что вы выручили моего сына, когда на него напали мальчишки, но остальное мне не слишком нравится.

Он промолчал и не поднялся с места, чтобы проводить ее до дверей. Агнесса вышла на улицу с тягостным чувством. Этот человек не внушал явной опасности, но во всей ситуации было что-то странное. Он вел себя сдержанно, держался отстраненно, но мужчины часто бывают такими. Он упомянул о несчастном случае. Из его слов можно было заключить, что он потерял сына. Он сообщил об этом спокойно, однако порой горечь того, что пришлось изведать, притупляется видимым безразличием.

Сквозь серое осеннее марево слабо мерцало солнце, ветер поднимал и нес над землей пыль, под ногами мягко хрустели золотистые опилки. Приятно пахло свежим деревом, зато уши резал доносящийся со всех сторон металлический визг. Агнессе хотелось поскорее покинуть это место, где были одни мужчины, которые смотрели на нее с явной подозрительностью, но вместо этого она повернулась и направилась к конторе управляющего лесопилкой. Ей повезло: там был только он. Управляющий вытаращил на нее глаза, как и Николас Шеннон: очевидно, дамы не часто переступали порог его владений. Он тоже был не из тех, кто встает, если в помещение вошла женщина, но это не смутило Агнессу. Немало лет своей жизни она провела среди простых, не обремененных манерами людей.