Лолита Моро – С утра шёл снег (страница 9)
Умыл.
Чугунная калитка в синем заборе. Детсад. Пожилая женщина в белом халате. Улыбается приветливо.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте. Привет, Кирюша. Меня зовут Анна Петровна.
— Лола.
— Заберете ребенка не позже шести часов.
— Я думаю, его родные заберут, — легко ответила я. Воспитатель, или кто она там, глянула на меня с удивлением.
— Его бабушка уехала в Город и обещала вернуться еще два дня назад. Пока не видно и не слышно. Его мать, как я поняла, подкинула мальчика вам, поэтому, будьте добры, заберите ребенка вовремя. В шесть мы закрываемся, — она захлопнула калитку перед моим обалдевшим носом.
— Отвела Кирку в сад? — меня спрашивали со всех сторон. Я кивала. Докладывала. Мне одобрительно кивали в ответ. Похоже, мальчик не обманывал, его действительно знал, если не весь город, то эта улица, точно.
Сверкающий белым лаком кузов знакомого мерса занял всю парковку возле гостиницы. Только не это! Я замедлила шаги. Егор вышел, увидел меня. Стоял, улыбаясь. Ждал, когда подойду. Пришла, куда ж мне деваться.
— Привет. Ехал мимо. Кофе нальешь? — говорил он мне в опущенную голову.
— Здрассте. Конечно. Заходите, — быстро проскочила мимо него в дверь. И сразу на кухню. Кофе варить. Егор пришел следом.
— Можно мне присесть?
— Конечно. Пожалуйста, — я сбежала к кофеварке. Спряталась за старой громоздкой машиной. Кофе растрясла неуверенной рукой. Наконец заправила и нажала кнопку. Шипение струи в чашку. Поставила на поднос. Сахарница, ложка, салфетка, два забытых печенья на блюдце. Наверное, Давид их как-то проглядел. Понесла.
— Постой, — он успел отловить меня за руку, когда я избавилась от подноса.
— Пустите, — глаз не поднимала. Боялась. Вдруг он в них прочитает, что творится со мной. Насколько неудержимо я его хочу. Вчерашнее напряжение вернулось, как не уходило.
— Я уговорил Кристину остаться в клинике до вечера, — говорил, а руку не отпускал. Решил с другого конца зайти. Что ему надо?
— Лола, может быть, ты объяснишь этой упрямой женщине, что ей необходимо пройти курс лечения. Иначе, все может закончиться плачевно в любой момент. Да не вырывайся ты! Не съем же я тебя! — он притянул меня к себе близко. Чистая кожа. Парфюм. Кардамон, мята, холодная вода. Я запаниковала и дернулась изо всех сил. Егор разжал пальцы, и я улетела за кресло на пол.
— Господи! Ты меня боишься, что ли? Никогда не производил на девушек такого впечатления, — сказал растерянно сам себе. Я не издавала ни звука в своей щели между стеной и гобеленом старой обивки. Зависла.
— Эй, там за креслом, отзовись, — позвал мужчина шутливо. Безопасность свою демонстрировал. Кто тебя боится, чисто вымытый придурок! Я себя боюсь. Что руки свои не удержу. Заткнулась абсолютно.
— А я тебя в кино хотел позвать. Вместе с Давидом, разумеется, — заглянул за кресло. Я не успела спрятать лицо. Улыбка и добрые намерения. Красивый гаденыш. Лучше бы сразу в постель. А потом, фиг с ним, можно в кино.
Егор подал мне руку. Я не поддалась искушению. Выбралась сама.
— Насколько я понял, в кино ты со мной идти не хочешь? — он снова подошел ко мне близко. Красивые ухоженные руки. Без колец. Ногти. Бесцветный маникюр. Запах. Индийские специи и холодная свежесть.
Я помотала низко опущенной головой.
— Ничего не понимаю. Всегда девушки любили ходить со мной в кино, — развел Егор руками. — Тогда, может быть…
Я решилась. Подняла пылающее лицо к его расстроенной гладковыбритой физиономии.
— Я тебя хочу, — призналась. Словно воды напилась в жаркий полдень. Настолько мне стало легче. Сняла замок с души.
— В смысле? — в который раз за последние полчаса растерялся мужчина. Наверняка, чаще, чем за последние полжизни.
— Давай сделаем наоборот, — я уже ухмылялась. Выпустила похоть наружу и стала собой.
— Это как? — он смотрел на меня пораженно. Не узнавал, что ли? Ведьму увидел? Я облизнула нижнюю губу. Глаза мужчины округлились до крайней степени. И потемнели. Рот стал мягче. Теплее. Дошло?
И тут вошел Давид. За ним — Гарик и Айк. В руках у них шевелилась в тяжелом прозрачном мешке живая горная форель. Штук десять. Или больше. Увидев доктора, они заговорили разом. Стали радостно стучать его по плечам вонючими, рыбными руками. Моднейший, нежно-песочный френч погибал смертью храбрых под благодарностью братьев. Егор попытался прорваться ко мне. Да куда там! Рыбная волна увлекла меня на кухню. Ребята вертелись рядом. Громко спорили, кому убивать и чистить рыбу. Я звонко смеялась их шуточной перепалке и не оглядывалась на дверь. Мерс увез хозяина восвояси. Пусть помучается.
А я? Мне, что делать с собой проклятой? Сбежала к грязной посуде и остальному. Помогло, в конце концов. Людей с их заботами хватало кругом, слава тебе господи.
— Я знаю, как тебя зовут. Лола, — объявил ребенок. Мы возвращались домой.
— А я знаю, как зовут тебя, Кирилл, — я улыбалась. Надела после обеда свое единственное платье. Старое и черное. Закатала рукава по локоть. Балетки на босу ногу. Красные и дешевые, купленные вчера в лавочке по-соседству. Волосы тревожил пахучий ветер. Завивал в кудри. Мужчины всех возрастов глядели мне в след и цокали языками. Красота.
Кирилл гордо вел меня сквозь строй зрителей. Вся улица с нами на одной волне.
— А ты не бросишь меня? — вдруг задал вопрос маленький спутник, тревожно заглядывая снизу в мое счастливое лицо.
— Нет. Конечно, нет, — я хотела погладить его по голове, но он недовольно увернулся.
— Смотри, не бросай. Мне в садик завтра нужно. У меня там дела.
Айк привез Кристину одновременно с нами. Она тяжело выбралась из низкой машины. Ребенок, заметив ее, бросил мою руку и подбежал. Запрыгнул и горячо обхватил женщину за шею. Маленький предатель. Я подошла следом. Криста обняла меня свободной рукой и прижала к мягкой груди.
— Спасибо тебе, девочка, за все, — она поцеловала меня, коснувшись мокрой щекой.
Глава 9. Тепло
Я ждала. Мыла посуду в резиновых перчатках и фартуке поверх черного платья. Ну? Где этот любитель водить девушек в кино? По моим прикидкам, он уже как полчаса должен быть здесь. Девять часов пробило. В зал не выглядывала. Нет.
В сегодняшний субботний вечер народу набилось в караоке прилично. Два соседних заведения не работали. На улице дождь. Куда еще деваться свободным людям апрельским ненастным выходным?
Чей-то день рождения. Вечеринка нормально пела и плясала нетрезвыми, в основном, женскими голосами. Давидик мотался в кондитерскую на соседней улице уже в третий раз. Крепкий алкоголь не пользовался спросом. Пиво. Они его сладкими слойками с кремом закусывают, что ли? Я сняла мокрый фартук, взяла поднос и отправилась за грязной посудой.
— Привет.
Я подняла глаза. Саша стоял у барной стойки и смотрел. Черные брюки, черная кожаная куртка. Туфли, рубашка, волосы — все черное. Знакомая неприятная ухмылка кривила холодный рот. Глаза были немногим добрее. Ему явно не нравилось то, что он видел. Я, молча, скрылась в подсобке. Знала. Сюда он не зайдет. Побрезгует.
Не ожидала, что он так скоро появится. В моей жизни снова. Наделась. Что оскорбится моим бегством. Наплюет на меня к чертям. Не станет искать. Тупо мечтала, что все так просто закончится. Дура-надежда присела на мозги толстой жопой.
— Лолочка, тебя там спрашивают в зале, — Гарик всунул в бамбуковую занавесь кудрявую голову.
Я сделала вид, что не слышу. Мыла тарелки со звоном. Горячая вода летела во все стороны. Гарик сделал еще одну попытку докричаться до меня. Ноль. Я вывалила груду вилок и ложек в железную раковину. Кухонный звон перекрыл гром караоке. Для тебя, пел резкий женский голос, следуя за сладко известным всем мужским. Для тебя, что-то там еще…
Мужская уверенная рука из-за спины дотянулась и выключила воду. Надо же, снизошел. Я выпрямилась и не оборачивалась.
— Поехали, — сказал он в мою спину. Не здороваясь. Зачем? Он для другого приехал.
Я отрицательно мотнула головой.
— Я соскучился, — он сделал попытку сказать это нежно. Не вышло. Мужской голос помимо воли владельца оттягивало в металл. Никогда. Он убьет меня. Из ревности зарежет. Я уже слышала такое. От него. Спасибо, нет. Я резко дернулась в сторону зала. Он успел поймать. Прижал к себе, наплевав на перчатки и мокрый фартук. Я чувствовала его пульс сквозь одежду между нами.
— Отпусти. Я закричу, — проговорила. Внутри стало предательски горячо. Похоже, соскучился не он один. Или ожидание чистого доктора так меня завело? Нет!
— Никто не услышит. Музыка орет, — он мягко касался моего уха теплыми губами. Жесткие пальцы, сжимавшие мои запястья, расслабились. Он взял мою правую руку в желтой резиновой перчатке, воняющей мылом и едой, и поцеловал голую кожу внутри запястья. Егор? Я забыла о нем. Какая разница?
— Поехали, — поцелуи в шею. Нежно. Хорошо.
— Нет.
— Почему? — добрался до щеки. Нежно. Ласково.
— Не хочу, — выдох. Вранье. Моя кровь горячим желанием уже рвалась к неизбежному, плюя равнодушно на инстинкт самосохранения. Он опустил левую руку на мое бедро. Ниже. Край платья.
— Ну, хоть эту ночь. Я не видел тебя вечность, я не трону тебя, не бойся, — он пошел рукой по внутренней стороне бедра выше. Поднимая подол. Я поймала ногами его ладонь в самом верху. Сжала. Он дотянулся и поцеловал в рот. Ласкал через намокающую ткань трусов, развязывая одновременно фартук. Стягивал перчатки. Я целовала в ответ. Голодно, уже не сдерживаясь.