Лолита Моро – Контракт на любовь (страница 4)

Она перегнулась через перила и всматривалась в сад. Ворот майки оттянуло вниз, и я видел две очень симпатичные грудки с острыми сосками.

— Господи, что еще такое? — пробормотала девушка и ушла в глубь комнаты.

Интересно, кто же там засел? Фрукты были странные на ощупь и цитрусами не пахли. Я по памяти отправил третий апельсин в елки.

— А-а-а, — сдавленно поведал кто-то из черноты.

Я бесшумно выскользнул в ночь. Улыбка непроизвольно тянула рот в стороны. Какой болван там стонет? Тайный поклонник дрочит на мою неприступную мамзель?

В сырой колючей мгле торчала белая мужская морда. Я сунул кулак мужику под ребра и чуть не взвыл. Броник принял мой бедный удар на себя. Мужик все-таки осел в лапы голубой ели. Я выдернул из кобуры у него на поясе пистолет. Увидел вышитую золотыми нитками на груди надпись: «Николай».

— Привет, Колян. Спишь, что ли? — спросил я улыбчивым шепотом.

— Не, я охраняю, — сообщил, раздышавшись, Колян.

И мотнул головой в сторону светящегося большого окна. Я посмотрел, что он охраняет.

Малютка Ди делала гимнастику. Топ и трусики. Точеная фигурка. И попка, хоть маленькая, но есть.

— Каждую ночь на посту? — спросил я, отклеивая глаз от крепенького тыла мамзель Орловой.

— Не. Федор Иваныч сказал, что только до субботы, — Николай потер себя в районе солнечного сплетения.

— А потом что? — я вернул травмат недотепистому секьюрити. Тот словно не заметил.

— Потом новый приказ будет, — обрадовал меня инфой охранник.

Смотрел, задрав голову и замерев, как машет стройными ножками хозяйка дома.

— Дрочишь? — серьезным тоном поинтересовался я.

— На посту нельзя. Иваныч застукает, позору не оберешься. Высмеет при всех. И Диане Александровне расскажет.

— И что? Какой тут позор? Дело житейское, со всяким случается. От кого сторожишь хозяйку?

Выяснилось, что бывший жених набрался на прошлой неделе и притащился посреди ночи отношения выяснять.

— Послушай, ты не знаешь, кто камнями кидается? — спросил этот потрясающий парень.

Мы вылезли из противных елок.

— Нет, — я развел руками. Какие камни?

— Ладно. Я на обход. Спокойной ночи.

Николай протянул мне руку. Я пожал. Уже входя в дом, мне показалось, будто кто-то плачет. Я не стал останавливаться. Инициатива тут наказуема.

ГЛАВА 5. Утро новой жизни

— Просыпайся, соня, — сказала горничная, раздвигая шторы.

Я потянулся, и покрывало упало на пол. Я остался валяться голый. Женщина оглянулась, присвистнула и вышла в сад.

— Завтрак через полчаса. Я вам сюда принесу.

Я бодро вскочил и отправился в ванную. Настроение шкалило.

— У вас красивый голос. Но рубашку к приему пищи надо надевать. Это закон, — объявила горничная, накрывая на стол. Повесила белую майку на соседний стул.

Я надел. Я законопослушный.

В саду чирикали птички. Солнышко горячо прорывалось сквозь листву. Помимо дымящейся овсянки рядом шкворчала в сковородке глазунья из пяти яиц, украшенная полосками копченого бекона. Горка мелко натертого реджано, изюм, орехи, мармелад, сливочное масло, горячие баранки и кофейник. Я довольно крякнул и приступил.

— Ого! — восхитилась женщина, вернувшись с подносом, — вы съели все, Вадим Витальевич. Даже мармелад.

— Отличный апельсиновый мармелад. Я хотел есть. Я много ем, — я улыбнулся совершенно довольный собой.

— Да уж, — хмыкнула тетка, — прокормить тебя, извините, вас не просто.

— Как тебя зовут? — я сыто откинулся на спинку стула.

Горничная собирала пустые тарелки:

— Тамара Николаевна.

— Послушай, Том. Называй меня по фамилии, плиз, Белов. Мне так привычнее.

Она глянула на меня из-под белой косынки с козырьком и промолчала.

Я поблагодарил за еду и пошел смотреть сад. Где-то неподалеку я слышал сдержанный плеск воды. Вдруг там бассейн?

Я угадал. Вытянутое в длину сооружение с ярко-бирюзовым дном и невысоким водопадом в торце. Вода наполняла его всклянь и даже выплескивалась на белые плиты периметра. Я подошел потрогать воду, поскользнулся и упал в бассик, подняв тучу брызг.

Вода была ледяная. Я заорал и мигом выбрался на сушу. Стащил с себя холодные майку и шорты.

Тамара стояла на дорожке и качала головой.

— Где тебя Дианочка выкопала? А, Вадик? — спросила взрослая женщина насмешливо. Разглядывала меня с зоологическим интересом.

— Что не так?

У меня зуб на зуб не попадал. Разглядывать во мне после ледяной ванны было нечего категорически. Я спрятал себя в горсть на всякий случай.

— Зачем нашей девочке такой, — тут женщина сделала паузу, выбирая выражения, — Зачем ты ей нужен?

— Мы друзья. Дай полотенце, красавица, — я посмотрел заискивающе.

— Не дам, — неожиданно сердито ответила горничная, — думать надо было, прежде чем в бассейн чистый нырять.

— Да я поскользнулся! — я возмутился. И развел руки в стороны.

— Ага! Как раз под соседскими окнами. Покрутись еще, чтоб тебя получше разглядели! — окончательно рассердилась Тамара Николаевна. — Не бассейн, а конская ярмарка!

— Чем ругаться, дала бы лучше фартук, — я улыбнулся.

Солнышко припекало. Я чувствовал себя заметно лучше.

— Иди в дом, конь-огонь, — она подняла с травы мокрую одежду, замахнулась и шлепнула меня по голому заду. Пробормотала: — это сколько же сантиметров?

— А ты сколько предпочитаешь? — я заржал.

— Иди отсюда, эксгибиционист!

Она снова замахнулась на меня мокрыми шортами. Я бодро помчался в дом. Первое, на что я там наткнулся, была Дианочка Александровна.

Глаза у крошки Ди были, как плошки.

— Что вы себе позволяете, Белов?!

— Несчастный случай. Я упал в бассейн, — сообщил я на бегу. — А Тамара Николаевна хлещет меня мокрой тряпкой и пытает, сколько сантиметров!

— Что делает Тамара Николаевна? — слегка растерялась мамзель Орлова, пялясь в мою голую спину.

Я скрылся в ванной. Но крикнул оттуда:

— Хочет знать, сколько сантиметров. Только я не понял, где?

Я видел в щель двери, как горничная подошла к хозяйке, пошептала на ухо и повертела пальцем у виска.