Лолита Моро – Контракт на любовь (страница 19)

Я вылез, закутался в халат и пошел за стол.

— Ты без своей Дианы дня прожить не можешь, — Тильда взяла полотенце и стала голову мне вытирать. — Влюбился?

— А смысл? — я сбежал от нее за стол. — Я не собираюсь навязываться. Не привык. К тому же Бунич ждет меня на контракте. Я вспомнил Веронику.

Тильда села напротив за стол и запустила ложку в мою тарелку с кашей.

— Рассказывай, Бельчонок, не тяни.

Меня запутала принцесса: Вероника, Вероника. Я и понятия не имел, что девчонку так зовут. Ника — так я ее называл.

— Любил? — участливо поинтересовалась Матильда, наворачивая кашу из моей тарелки.

— Кого? — я не понял.

— Нику, — Тильда улыбалась.

— Вот вы бабы ненормальные! — я бросил сердито ложку, каша разлетелась по скатерти, — Одна любовь на уме! Терпеть я ее не мог! Раздражала она меня бешено! Прилепилась как банный лист к жопе! Одна сплошная непрекращающаяся истерика!

— Зачем же ты с ней общался? — мило улыбнулась тетя доктор.

— Жалко было, — я махнул рукой. Налил себе кофе в большую чайную чашку. — Трахнул по пьяни, а она возьми и залети.

— Ого! — Матильда сделала жест, я налил кофе ей тоже, — и что же ты сделала в конце концов, Белов? Сбежал?

— Я женился.

— В смысле? — отвесила челюсть Мотя. У нее печенька выпала изо рта.

— Я тебе всегда говорил, что жениться хочу, но не могу. Я женат, дорогая, — я пошел к шкафу одеваться.

— И что с твоей Никой-Вероникой стало? Где она сейчас? — включился любопытный мозг доктора Бауман.

— Ничего не знаю. Меня тогда выперли из универа, повестка в армию пришла. Мы расписались, и я ушел. Потом контракт, потом Йемен, потом Сирия, дальше Африка. Я не вернулся. И не собирался.

— А ребенок-то родился? — спросила умница Ти.

Я усмехнулся:

— В этом-то и фокус. У меня алименты вычитывали, представляешь? Три года. Потом перестали. Я даже в бухгалтерии узнавал. Там ответили, что взысканий нет. А потом я с госконтракта ушел, и все тем более закончилось.

Я оделся, подошел к подруге и присел перед ней на корточки:

— Я забыл эту историю напрочь, тринадцать лет прошло. И тут является Диана и тыкает мне в нос фоткой Вероники. Что это по-твоему, такое? А, мой дорогой мозгоправ?

Матильда задумалась.

— Год назад Лидочка Смирнова сильно интересовалась тобой. Помнишь ее? Это она пристроила тебя под крыло Диане Орловой. Возможно, что у них был план. Не знаю.

Она машинально погладила меня по голове. Потом поднялась на ноги. Подошла к большому зеркалу у окна и стала перебирать вещи из моих карманов, сваленные в кучу на блестящем подносе. Я из-под ее руки вытащил часы и защёлкнул на запястье стальной браслет.

— Хорошие часы, — улыбнулась женщина. — Странно, что ты их до сих пор не проиграл, не разбил и не забыл на чьей-то подушке.

— Я их очень люблю, это моя счастливая вещь. Спасибо тебе, дорогая.

Я поцеловал ее в щеку. Сгреб мелочь и всякий мусор с подноса в карманы штанов.

— Мне пора, золотце. Время не ждет.

— Я думала, что ты к Диане своей драгоценной наведаешься. Узнаешь все до конца.

Тильда обняла меня за шею.

— Зачем мне ее тайны мадридского двора? — я усмехнулся и коснулся губами кончика носа любопытной женщины. — К тому же, она терпеть меня не может, не свидания, а мука мученическая.

— Да неужели? — Ти сделала вид, что поражена.

— Да, — я сделал вид, что мне наплевать, — оказывается, я слишком беспокойный для нее. Неугомонный. Да и время сильно поджимает.

— Как распорядишься наследством?

— Отдам матери, пожалуй, раз она так хочет. Я понял, зачем бабушка оставила домик мне. Она хотела, чтобы у меня был дом. Место, чтобы возвращаться. Я стану возвращаться к тебе. Береги себя, моя хорошая. Я вернусь.

Я ушел и не оглядывался.

ГЛАВА 24. Дом у моря

Я брел по песку. Солнце уже выскочило из-за бирюзового в белой дымке горизонта, но песок нагреть не успело. Я шагал по кромке моря, неизбежно гробя соленой водой тонкие мокасины.

Меня никто не встретил в аэропорту, а я рассчитывал. Детская обида никак не желала выветриваться из сердца, несмотря на замечательное утро. Номер Матильды молчал, огрызаясь осточертевшей фразой про недоступность. В обеих Столицах бушевала летняя гроза, и моя лучшая подруга наверняка в толпе таких же авиа неудачников пялилась на табло и кусала губы в досаде. Рейс отложен.

Черно-белый «мустанг 69» выкатился на галечный язык, но к воде благоразумно приближаться не стал. Машина напомнила мне кое-что. Я с интересом подошел поближе.

Сквозь музыкальное бормотание из салона автомобиля я слышал мужское уговаривающее «Бу-бу-бу» и женское до слез знакомое возмущенное «нет!». Дверь распахнулась и прелестное существо выпорхнуло на свободу. каштановые волосы в распустившейся косе вспыхнули на солнце шоколадным золотом. Коротенькие шортики и блузка, замученная на груди.

Проваливаясь в мелкую сухую гальку босоножками, девушка убежала в сторону поселка. Парень выскочил следом, на бегу заправляя майку в джинсы.

Я хмыкнул. Не одного меня удача прокатила этим райским утром. Внезапно нога дала о себе знать. Я вытащил палку из крепления на спине, оперся, решая, как мне двигаться дальше.

Ключи в замке зажигания были. Я не стал себя уговаривать и сел за руль. На черной раритетной коже торпедо я заметил процарапанную корявую картинку. Белка. Я собственноручно испортил безупречный аппарат. Сколько лет прошло? Три? Пять?

— Это моя машина, — раздается молодой голос снаружи.

— Проводил? — я спросил.

— Проводил, — вздохнул парнишка.

Заглядывает внутрь. Спокойный пацан. Не нервничает, видя меня на водительском месте. просто ждет, когда я уберусь.

— Сам купил? — я небрежно киваю на шильдик бегущего мустанга на панели.

— Нет, в гараже взял покататься. Ты долго будешь вопросы задавать?

— Подкинь меня наверх, плиз, — я поднял палку и потряс ею в воздухе, демонстрируя инвалидность.

— Не вопрос. Пересаживайся, — он легко кивнул и чуть улыбнулся зацелованными губами.

— Твою маму как зовут? — спросил я небрежно, перетаскивая зад на соседнее сиденье.

— Тебе какая разница? В отцы хочешь набиться? — внезапно растерял доброжелательность парень.

— А что? Место вакантно? — я моментально среагировал.

— Не твое дело, — буркнул он, лихо и привычно сдавая задом по галечной полосе.

С точностью местного жителя он втягивал машину на скорости в крутые повороты и выходил из них без заноса. Чемпион. Сколько ему лет? Я бы дал восемнадцать, хотя плечи тянут на большее. Спрашивать глупо, мальчишка просто пошлет меня подальше. И будет прав. Какое мне дело?

— Классное тату. Хорошая работа, — парень ткнул пальцем в сторону моей левой ноги. — У кого делал?

— Мерси. Я не местный.

Он быстро глянул на меня.

— Есть такой городок в Долине Замбези — Льюисвилль.

— Не слыхал, — задумчиво покачал головой парень.

— Погоди две минуты. У меня тут дело, — сказал мой водитель, тормозя с размаху у розового небогатого дома. Дорожная пыль медленно оседала на глянцевые бока «мустанга» и кожу салона.