Лолита Моро – Контракт на любовь (страница 16)
— В отпуск и по делу.
Мерс мчал широкой знакомой дорогой к центру. Я с интересом разглядывал, как изменился Город. Десять лет я не был тут. Даже год назад, когда Тильда так успешно ставила мои мозги на место, я не сподобился побывать здесь.
— Потянуло на родные пепелища? — улыбнулась осторожно тетя доктор, поглядывая на меня сбоку.
— Отнюдь, как тут умеют говорить, — я хмыкнул, — наследство я получил.
Мотя ожидаемо удивилась. Я вкратце поведал, что моя двоюродная бабушка, тетка отца, не поленилась и упомянула меня в завещании. Оставила халупу на берегу Залива.
— Нотариус сказал, будто это чего-то стоит, — без интереса сообщаю. Я отвык давно от местных отношений и денег, — вот решил приехать и вступить в наследство.
Мадам Бауман никак не прокомментировала сообщение. Мы молча двигались вперед по серым проспектам. Яркий солнечный луч пробился сквозь одеяло облаков, ударился в золото шпиля и ослепил на мгновенье. Под уставшими веками вспыхнули красные пятна.
— Остановишься у меня? — спрашивает Тильда, как о несущественном.
— Не хочу тебя стеснять, любимая. Адвокат нашел мне отель где-то на Канале. Но сегодня поужинал бы у тебя с наслаждением. Если пригласишь, разумеется, — я сейчас сам такт, вежливость и внимание.
Женщина награждает меня насмешливым взглядом.
Ни в какой отель я не поехал. В квартире Тильды хватает комнат. К тому же мы оба совсем не против вспомнить прежние времена. Добрая женщина накормила меня с дороги и уложила в постель прямо с обеда. После суток перелета я совсем не возражаю.
Большое белое корыто. Фонтанчиками бурлят сопла гидромассажа. Страшно стараюсь не уснуть, пока добрая Мотя моет мою бедную голову.
— Ты — головомойка, — я ухмыляюсь.
— Потому что сильно нажимаю пальцами?
Она намазала мои волосы чем-то пахучим и жирным.
— Нет. Потому что все время вопросы задаешь. Я клянусь тебе, дорогая, никакая гадость мне не снится. Я здоров.
Я выскальзываю из женских рук и ухожу под воду с головой. Одновременно всовываю гладкую руку подруге в промежность, вталкиваю пальцы в липкую горячую тесноту. Касаюсь нужной точки. Раз-раз-раз. Все распахивается мне навстречу. Я переворачиваюсь на спину, усаживаю доктора Бауман сверху. На полу ванной комнаты воды по щиколотку.
— Ты почему сбежал год назад? — спрашивает на ушко Мотя.
Я молчу и резко трахаю ее снизу. Она разозлила меня своим идиотским вопросом. Я втыкаю себя с удвоенной силой.
— Молчишь, трусишка? — облизывает левое ухо лукавый шепоток.
Я — трусишка. Вот коза! Еще что спросит?
— Ты избил известного человека, бросил в недоумении меня, Диану, Лидочку Смирнову. И удрал аж в Долину Замбези. После этого утверждаешь, что контролируешь себя на сто процентов?
Я вытащил доктора Бауман из воды, поставил на четвереньки и продолжил в сердитом ритме загонять себя в вязкую густую тесноту. Тильда забыла про разговоры. Моталась взад-вперед с громкими вскриками. Внезапно звук оборвался. Я выхватил себя наружу, пытаясь избавиться от напряжения привычной рукой. Наконец судорога ушла в пальцы, выталкивая из меня белесую муть вместе со стоном.
— Ты зачем это сделал? — удивилась Матильда, — прерванный половой акт — это минус один год жизни!
— Я как раз планирую прожить до ста. Придется сдохнуть на девяносто девяти, — ответил я, тяжело выбираясь из ванны.
Голова кружилась. Пульс гремел везде. Я вывалился из душного нагретого помещения и упал на диван.
— Боже, какой ты псих, — пробормотала Матильда, цепляя мне к пальцу прищепку прибора. Присвистнула. — Тошнит?
— Нет, — отбросил от себя пластмасску, — отстань от меня, Ти. Не зли.
— Хорошо, хорошо, — она покладисто погладила меня по плечу. Накрыла толстой простыней, — поспи, Бельчонок. Ты бог в постели, лучше всех.
Матильда поцеловала еще пару раз, куда придется. Я накрылся с головой и уснул. Губы сами расходились в довольной улыбке.
ГЛАВА 20. Виденье дивное
— Я не хочу никуда идти.
Я подтянулся, зацепившись левой рукой за стальную штангу ограждения. И еще пару раз.
Потолки в пять метров высотой позволяли выгородить библиотеку во второй уровень. Архитектура двухсотлетней давности.
— Что же ты будешь делать? — улыбнулась Тильда, чмокая меня в основание корня. Туда, где татуированная роза прикрывала старый шрам.
Тело не спеша, но верно двинулось навстречу женской улыбке. Я подтянул штаны выше и спрыгнул на паркет. Перевернул себя и прошелся на руках в противоположный угол комнаты. оп! приземлился в кресло. Я выспался.
— Ничего не буду делать. Телек посмотрю. На русском занятно поглядеть новости. Я отвык…
— Хватит валяться, Белов, пойдем со мной.
Матильда засмеялась и потрясла в воздухе черным мешком на распялке:
— Новый костюм для тебя. Собирайся, Бельчонок. Если ты надеешься переждать весенний дождь в этом Городе, то напрасно. Раньше вторника он не прекратится. Поэтому пойдем лучше в гости. Кормить там вряд ли будут, не те люди. Но приличных партнеров по бильярду я тебе гарантирую, — она еще раз заглянула в мое кислое лицо, — я прошу.
Ясно. Хочет показать меня кому-то. Я согласился. Сразу вспомнил, как она год назад пыталась сделать меня мальчика для эскорта. Едва на две недели меня тогда хватило. Удрал аж в Африку, только пятки сверкали.
— Изобразишь моего любовника, а то некоторые распускают слухи будто я зациклена на работе, света белого не вижу, — командовала Мотя. — А я за это съезжу с тобой на Залив. Посмотрим на твое наследство. Должен ведь кто-то тебя поддержать, Вадик.
Строго говоря, я в сопровождающих не нуждался. Что нервного в том, чтобы заглянуть в старый дом? Не понимаю. Матильде, видать, самой до ужаса любопытно. Она такая. Совать нос в чужое засохшее дерьмо — ее профессия.
Мы все-таки залегли в постель минут на сорок. Мои занятия гимнастикой не прошли даром для обоих. Я завел серьезную женщину и сам завелся. В бело-синей спальне я видел в зеркале на потолке свое тело, загорелое и неуместно летнее на черных простынях. Женщина целовала и мела по моей коже длинными белыми волосами. Вечный серо-белый свет весенних облаков над Городом на западе окрасился в красное. Я запил пару бутеров с сыром крепким сладким чаем, и мы отправились.
Я потолкался среди гостей, облизал всенародно Тильде ручку и щечку, раздобыл стакан неплохого виски и слинял в бильярдную. Я не великий в этом деле спец, но поддержать компанию могу.
Минут через тридцать я увидел Диану. Черное платье в пол. Волосы все подняты кверху, открывают маленькие розовые уши. На шее жемчуг в три ряда. Румянец проступает сквозь матовую белую кожу. Рот смеется. Черные глаза спрятались за густыми ресницами. Очередной мудак подставляет локоть под узкую ладонь.
Я присмотрелся. Снова охотник за богатенькой невестой! И не юной, к тому же. Ди снова пытается соединиться с очередным павлином-бильярдистом.
— Узнаешь? — возникла из ниоткуда всезнайка Ти.
— Мамзель Орлова, — скрипнул я зубами в улыбке.
— Без трех минут мадам Шеховская, — сообщила доктор.
— Поймала очередного любителя женских денег?
— Ты почему такой злой? — изумленно уставилась на меня Матильда. — Просто белый весть, Белов!
— Вот объясни мне, дорогая умница! — зашипел я, как дверью прищемленный. — Красивая. Молодая. Богатая. Вроде, не слепая. И не дура на первый взгляд. Почему она все время выбирает альфонсов? Чем они ее берут? Врут красиво про любовь?
— Может быть, у них секс какой-то необыкновенный? — сделала вполголоса предположение мадам психиатр. Смотрела на меня круглыми глазами.
— Да нет у них никакого секса! — задушено заорал я. — Нету!
Глотнул из пустого стакана. Опомнился. Отдышался.
— Ревнуешь бывшую подружку? Ты не нервничай так, Белов. Наплюй, — осторожно похлопала меня по руке Матильда. — Мало ли кто кому нравится и почему. Закон парных симпатий — вещь субъективная…
Брюнет с орлиным профилем переплел пальчики Орловой со своими граблями. Втирал что-то барышне, мусоля розовое ушко. Чо я так завелся? Может, у нее спорт такой: сколько-то раз в год наступить на старые грабли? Чем чаще, тем приятнее. И какое мне дело до этого жесткого порно? Пусть лижется с кем угодно.
Я не ревную. Дичь какая-то. Мне элементарно надо трахнуть малютку Дианочку. Избавиться от наваждения. Как говорят эти?
— Чо там у вас в психологии закрывают?
— Где? — не вписалась в поворот моих соображений умница Тильда. — что ты имел в виду, Бельчонок?
Но я уже не слушал. Альфонс двинул за шампанским. Диана обняла себя за узкие плечи и наблюдала за партией на зеленом столе. Я подошел сзади к девушке и проговорил:
— Я хочу тебя.
Она резко обернулась. Увидела. Узнала. Я был готов к многому. Но Диана рассмеялась.
— Ты в Городе?