Лолита Моро – Контракт на любовь (страница 12)

Я уже знал, что последует дальше. Поэтому ловко поймал барышню за локти и не позволил сползти на пол.

— Что и поцеловать нельзя? — спросила она со смешком и судорожным хлюпом.

— Нет. Сегодня не даю.

— Почемуууу? — протянула с притворной обидой барышня, — я хочуууу!

— Такая уж видно выдалась погода. Нелетная, — объяснил я. Как мог.

Из темноты к нам в обнимку пришли Алиска и Эдик.

Я изумился. Павлин здесь откуда?

— Я его уговорила, — гордо объявила самая младшая сестренка моей принцессы.

— И сколько? — обернулась к ним моя поклонница. Держалась за пояс брюк крепко.

— Мильон, — самодовольно заявил Эдик. Его подбитый глаз в ночи казался окончательно слепым. Волосатая грабля щупала Алиску за попу.

— Надеюсь, ты нас не выдашь, Белов? — встревоженно повернулась ко мне Алиска. Громко икнула. Шампанский перегар отравил просыпающееся утро.

— Не надейся, — ответил я сердито. О чем речь? — Ты едешь? Или я свалю один.

Я отцепил от себя чужие руки и сел в седло бугатти.

— Девочки! — глухим противным голосом начал павлин.

Барышня отрывала от себя его клешни и перекладывала их на изгородь. Я не спешил ей помогать.

— Девочки! С каким счастьем я дал бы в морду этому Вадику! Эх!

— Что мешает? — кровожадно поинтересовался я. В пальцах побежали искры.

— Не могу! Ты убьешь меня, Белов. Насмерть! Это точно.

Он захлебнулся смехом и чуть не упал. Его подперла средняя Орлова. Павлин был мертвецки пьян и жалок.

Как только Алиска обхватила меня за талию, я сорвался с места.

ГЛАВА 15. Надоело!

Я на руках отнес притвору Алиску на второй этаж в ее комнату. Еле отвязался. Никто мне спасибо не сказал. Наоборот. Отматерила барышня вслед, как грузчик. Ваще-то я равнодушен к словам. Но сейчас чувство осталось такое, словно в говно наступил.

Спустился к себе и разделся. Разбросал одежду со зла, даже на красивый светильник трусы подвесил. Надоело мне все! Я, как был нагишом, так направился в ледяной бассейн. Убью чертов стояк навсегда!

В воде плавали куски льда. Ровные такие кубики. Я нырял среди них моржовым баттерфляем. Усов мне не хватало сильно. У самого дна вода еще не успела остыть. И в этом что-то было, в контрасте. Я нанырялся до одури, остыл и успокоился.

— Можно я тебя сфотографирую? — раздался сбоку тихий голос моей хозяйки.

Я поднимался по лестнице из воды. Вылез до поясной отметки.

— Обязательно с голой жопой? — нагрубил я от неожиданности.

— Нет. Я стою к тебе в профиль. Ничего особенного не видно, — слегка смущенно ответила Диана, держа телефон у лица.

— Зачем тогда спрашивать? — я сказал недовольно. И выбрался быстро из холоднющей воды. — Никогда не видел, чтобы ты здесь плавала.

Я повернулся к даме спиной и взял полотенце. Но вытираться не спешил.

— Мне повернуться или ты закончила? — спросил, но оборачиваться не стал.

— Ты не слишком прятал свое сокровище. В сети полно твоих фоток, — насмешливо сообщила Дианочка и пошла к дому. — Мне не интересно.

— Да плевать мне, — проворчал я себе под нос. Осточертело все!

— Тебе чаю налить, Белов? — донеслось до меня из дома.

Я сначала решил, что мне послышалось. Как? Мне нальют чаю, как нормальному человеку, а не забудут в моей комнате, как ненужную в данный момент суток вещь?

Я осторожно заглянул в темную столовую. Навылет просматривалось большое кухонное окно.

Диана, повязав на талию клетчатое полотенце, готовила на ярко освещенной кухне сэндвичи. Белый пузатый чайник ждал, накрытый салфеткой.

Я, как пожарный по тревоге, надел брюки и майку. Пошел на свет.

— Хочу есть, — объявила Ди и смутилась.

— Я тоже съем бутер, — поддержал я ночной порыв.

— На вечеринке не кормили? — лукаво поинтересовалась барышня.

Налила мне обжигающего чая в большую широкую чашку. Очень кстати после сегодняшнего моржевания. Пододвинула ближе тарелку с едой.

— Может и кормили, я не помню, — честно отчитался я.

Печеночный паштет, наверняка авторства Тамары Николаевны, был выше всех сравнений и эпитетов. Я ел.

— Чем же ты был занят? — притворно удивилась малютка Диана.

— Чем? — я переспросил, пытаясь унять вновь закипающую злость. Откусил слишком большой кусок хлеба с паштетом и огурцом. Закашлялся.

Дианочка страшно разволновалась и даже стучала меня по спине кулачком. Я запил кашель сладким крепким чаем.

— Так чем же ты был занят?

Она села рядышком и заглядывала в мое пылающее лицо.

— Я вынул из своих штанов две сотни рук! Я закрывался от мокрых губ и языков. Я повернуться не мог, сразу у какой-нибудь нимфетки падал лифчик! Я ладонь спокойно не мог положить на стол или стул!

— Почему? — малютка Ди рыдала от смеха и спрашивала, икая.

— Потому что сразу чья-нибудь задница в стрингах или без усаживалась на руку или сразу на меня! это совсем не так здорово, как кажется девицам и уж совсем не смешно. Я руки замучался мыть!

Я встал, запустил обе руки по локоть в брюки и хватал себя за ноги. Орлова упала лбом в скатерть и тихо выла.

— Я наплевал на все и спрятался в комнате, заперся на ключ и завалился спать!

— Перестань, умоляю! — смеялась Дианочка.

— Смеешься? А у меня там синяки! Показать? — я почти рычал.

— Покажи, — она неожиданно выпрямилась и уставилась на меня мокрыми глазами.

Я вытащил руки наружу и показал девушке фигу:

— Обойдешься. Ты подставила меня под этот детский бардак. Признайся честно: хотела на малолетке меня поймать? Или на сеструхе? Или на другой застукать? Как же мне все надоело!

Я допил свой чай. Есть больше не стал. Хватит. Спать пора. Я встал.

Неожиданно Диана обняла меня за шею и поцеловала. И следом еще раз, но уже плотно, по-настоящему. Я опешил. Что она снова задумала? Нет уж. Нет секса и не надо.

Я аккуратно снял с себя тонкие женские руки. Отодвинулся и поклонился.

— Спасибо за чай. Спокойной ночи.

Я ушел. Или сбежал, я не понял.

Но она не угомонилась. Я видел в светлом проеме своей двери, как Ди возникла на пороге. Задумалась. И спросила: