Лола Майлз – Десерт для господина (страница 5)
Пройдя мимо двух кабинетов, Никитин заглянул в третий. Это была небольшая слабоосвещённая комнатка.
– Марьяна, поехали.
Оттуда тихо вышла та самая рыжая девушка… Но теперь её волосы были в порядке, а на лице не осталось следов плача и нервозности. Синее платье, однако, сидело на её хрупкой фигурке всё так же странно. И в последний момент я заметила на её шее массивный… чокер? Широкая кожаная полоса с чёрными стальными шипами и хромированным кольцом… Больше смахивало на собачий ошейник. И теперь я бы даже не удивилась, если бы Никитин прицепил ей поводок. Но нет. Она просто молча последовала за нами.
– Марьяна, сядешь сзади. Мира, ты – на переднее место.
И мы обе подчинились приказу…
В машине было прохладно, работал кондиционер. В тонкой футболке я почти сразу замёрзла, но язык буквально прилип к нёбу, поэтому попросить убавить холод я не могла. Кожа на ногах и руках покрылась мурашками, а нывшие соски встали колом и топорщились сквозь два слоя ткани.
Я немного поёжилась, прикрывшись холщовой сумкой, и профессор повернул голову.
– Люблю, когда свежо, – он ухмыльнулся, глядя на меня, и провёл удивительно горячей ладонью по моей ноге от колена вверх под юбку. Я не сдвинулась с места, просто смотрела в пустоту и старалась лишний раз не напрягать мышцы, потому что в анусе всё ещё была металлическая пробка.
Сколько мы ехали, не знаю. Наверное, минут тридцать или сорок. К концу поездки у меня от холода уже дрожали губы. Тепло было только левому бедру. От его ладони.
Въехав в шикарный частный сектор, Никитин притормозил у двухэтажного дома из тёмно-серого кирпича с огромными окнами.
– Вот мы и на месте.
Выйдя из машины, я сразу почувствовала, как тепло было на улице. Марьяна прошла вперёд. Мне стало интересно, кто она? Вряд ли жена… А для дочери Никитина, слава богу, слишком взрослая. Ассистентка?
В самом доме тоже было тепло, и я очень надеялась, что кондиционер не включат.
– Мира, подожди меня здесь. Я сейчас, – Владимир Иванович безмолвно кивнул Марьяне в сторону, и та, покорно опустив голову, пошла рядом с ним.
Куда я попала?.. И зачем?
До того, как приступить к десерту, мне нужно было пристегнуть Марьяну на ночь.
Мы зашли в рабскую комнату. Анфиса, как и положено образцовой самой давней моей невольнице, в этот же момент вскочила с кровати и встала на колени:
– Здравствуйте, хозяин.
– Привет.
Её тело было исполосовано красными следами после вчерашней порки. Анфиса не ела уже вторые сутки, и ей предстояло перетерпеть ещё почти двадцать четыре часа, чтобы завтра снова выступить слабой безмолвной нижней на еженедельной вечеринке.
– Раздевайся, чего встала?
– Да, хозяин… – Марьяна стащила платье и туфли и убрала всё в небольшой шкаф, потом опустилась на колени, прижавшись грудью к своей кровати, и закрыла глаза в ожидании традиционного вечернего ритуала.
Я пристегнул к её ошейнику тяжёлую цепь, второй конец которой крепился к крюку в стене, взял с верхней полки стек и несколько раз со всей силы хлестнул её по заднице. На коже мгновенно проступили ярко-красные следы, но Марьяна не издала ни звука. Ведь за каждый вопль я добавлял ещё по три удара.
– Всем спокойной ночи, – оглядев комнату, я проверил, что в кулере было достаточно питьевой воды, и выключил свет.
Честно говоря, я всей душой ненавидел то, что уже проделал с Мирой в кабинете. Да и предстоящие игрища особо не вызывали восторга. Но будущая рабыня должна быть замотивирована. Она должна стремиться к некоему недостижимому идеалу, за который ей уготовано мифическое вознаграждение в виде моей милости. В её мечтах я снова подарю ей то наслаждение, которое продемонстрировал в самом начале. Эти ощущения на долгие годы вперёд будут для неё путеводной звездой.
Конечно, ничего этого она уже никогда не получит. Потому что никогда не станет достаточно идеальной. Зато будет бесконечно тешить себя надеждой и выполнять приказы и реализовывать мои фантазии. Вот в этом и есть вся моя суть. Кнут без пряника.
Глава 7
Никитин вернулся через несколько минут уже без Марьяны. Я стояла на том же самом месте, будто зомби. Или преступница, ожидавшая смертного приговора. Самоубеждение не срабатывало: «Секс – это не казнь. Просто ещё раз раздвинуть ноги. Просто открыть рот. Потерпеть ещё немного. И больше не вляпываться в такие приключения!..»
– Знаешь, думаю, мы отложим ужин на потом… – он приблизился вплотную и приподнял моё лицо за подбородок.
Серые глаза с аппетитом рассматривали мои губы. Всё стало понятно без дополнительных пояснений…
– Как скажете.
Профессор положил мою сумку на низкий бархатный пуф цвета прелой осенней зелени. Его пальцы мягко сжали моё запястье.
– Пойдём. Всё-таки сексом лучше заниматься в спальне, а не в прихожей.
«Какое тонкое замечание…»
Анальная пробка неприятно отозвалась тупой болью, но, в целом, было уже не так ужасно, как час назад.
Мы поднялись на второй этаж, и Владимир Иванович завёл меня в большую слабоосвещённую комнату, посреди которой айсбергом расположилась огромная высокая кровать с витиеватым кованым изголовьем.
– Раздевайся.
Это была не просьба. Это был приказ. И обсуждению он не подлежал. Я отвернулась спиной к Никитину и, сдерживая волнение, снова разделась. Второй раз за вечер. На трусиках я успела заметить небольшое алое пятнышко. «А ведь когда-то нас пугали кровавыми простынями в первую брачную ночь… Брачную?! Господи, как смешно… Или он действительно так сильно возбудил меня, что никаких видимых последствий потери девственности не проявилось?..»
– Мира!
Я очнулась от раздумий и повернулась лицом к профессору.
– Подойди ко мне, – за это время он тоже успел раздеться, и я смогла разглядеть его фигуру целиком. И даже член. Конечно, это не стало для меня открытием, мужские органы я видела и не раз. В соцсетях мне часто присылали дикпики всякие извращенцы. Никитин не был одарён какими-то грандиозными размерами, и с отчаянной самоиронией я порадовалась, что он не разорвёт меня сегодня ночью. Оптимистка!..
«Её сладкий ротик будет моим. Нежные пухлые губы Миры именно меня опробуют первым», – с этой мыслью я завёл её в спальню, возбуждаясь всё сильнее на каждом шагу.
Подойдя ко мне, она испуганно подняла взгляд и почти сразу же отвела его в сторону. Я взял её за руку и подвёл к большому креслу. Сев, я слегка нахмурился: нужно было немного приласкать девочку, прежде чем заталкивать ей член в глотку.
– Садись.
Она снова неуверенно огляделась и вопросительно посмотрела на меня.
– Сверху, Мира, – я кивнул на свой стоявший колом член.
Малышка сделала вдох и аккуратно залезла на меня, забавно дёрнувшись, когда упёрлась промежностью в мою твёрдую головку.
– Расслабь мышцы, можешь помочь себе рукой.
Прикоснувшись дрожавшими пальцами к блестевшим влагой складкам, она неловко развела их в стороны и попыталась расслабиться. Конечно, ей это не удалось. Я начал терять терпение и, обхватив её тонкую талию, уверенно насадил на себя Миру, не обращая внимания на болезненный стон. Потом одну руку запустил в её пшеничные волосы и притянул к себе, ворвавшись языком в юный ротик, а второй так и продолжил направлять движения её тела.
Вся её кожа покрылась мурашками, и сама она походила на ледяную статую. «Надо было тебя напоить… С другой стороны, так ты лучше запомнишь ощущения…»
– Ну же, Мира. Ты ведь молодая гибкая девочка, а не задеревенелое бревно. В сексе оба должны отдаваться по максимуму, чтобы получить удовольствие.
Сработало… Она, конечно, не расслабилась, но хотя бы начала двигаться, прогнулась в пояснице, задышала. Её маленькие сосочки напряглись и гордо торчали вверх, буквально требуя, чтобы их съели.
Я наклонил голову и зажал зубами сначала правый. Мира вскрикнула, но не отодвинулась. Потом лизнул и точно так же прикусил левый. Она подалась вперёд ещё сильнее.
– Другое дело… Можешь же… – я продолжал кусать её за соски, а руками обхватил ягодицы и ускорил движения. Важно было не перестараться, чтобы успеть накормить её спермой. – Слезай.
Мира нерешительно замерла, потом медленно приподнялась и встала на ноги…
Я стояла перед Никитиным, зная, что нужно было опуститься на колени и продолжить процесс… Но уже по какой-то извращённой привычке ждала его указаний. Он молча смотрел на меня и как-то по-дьявольски улыбался.
– Мира, чего ты ждёшь? Моего разрешения продолжать?
Гортань сжалась от страха. Ноги перестали слушаться, и я с трудом встала на колени, чуть не потеряв равновесие.
– Оближи губы. Обильнее. И расслабь горло. Мы же не хотим, чтобы тебя мучил рвотный рефлекс.
Я несколько раз провела языком по губам и попыталась сбавить напряжение в теле. Видимо, моя медлительность снова вывела профессора из себя. Он запустил пальцы обеих рук в волосы и властно нагнул меня к влажному члену.
Открыв рот и вдохнув побольше воздуха через нос, я обхватила его губами и попыталась остановиться где-то на середине длины, но Никитин продолжал давить. Не в силах сопротивляться, я всхлипнула, а горло свело, когда головка члена упёрлась в гортань.