Лола Джабборова – Мир (страница 22)
Просидев дома ровно два месяца, Ксения тоже вышла, и возвращаться домой уже не хотелось. Опасаясь метро, она ходила по городу исключительно пешком, преодолевая каждый день невообразимые доселе расстояния и каждый раз открывая для себя город с новой стороны. Наедине с Петербургом: без туристов, которым приходилось переводить слова города, только он и она, счастливы вместе. Казалось, что город оправился от болезни и уж на следующий год все точно станет как раньше. Чемпионат Европы перенесли на 2021-й, и все еще было возможно.
Но нет, на следующий год оказалось, что туризм еще не выздоровел. «Ну ничего, еще годик — и тогда-то уж наверняка изголодавшиеся по красотам туристы разноцветным и разноголосым потоком хлынут на берега Невы».
Но не тут-то было. Следующий год внес свои коррективы.
Ксения шла по Сенной площади и думала, что Петербург был для нее всем миром — огромным, неизведанным, хранившим в себе много тайн, но таким родным и интересным, даже спустя столько лет.
Вот хотя бы эта площадь, та самая, вокруг которой разворачивались события «Преступления и наказания», — в советское время она же как раз называлась площадью Мира. А на трехсотлетний юбилей французы подарили городу стеклянную стелу, на которой было написано слово «Мир» на тридцати двух языках. Но мир оказался слишком хрупким, и спустя семь лет стелу разобрали навсегда, чем очень обидели дарителей. Причиной назвали аномальную жару, спровоцировавшую трещины на конструкции. Нет больше в городе ни площади Мира, ни башни «Мир», ни тридцати двух языков. Есть только банковские карты «Мир».
Бродя по городу, Ксения больше не слышала иностранную речь, зато русская речь прохожих звучала громче и настойчивее, как будто подавая сигналы от самого Петра.
— Прикинь, у меня коллега с семьей в Аргентину переехал!
— Ничего себе! Другой конец света! И как ему там?
— Да вроде неплохо, обживается, работает потихонечку на удаленке.
«Хорошо тем, кто может вот так уехать, взяв ноутбук с работой подмышку, а я как возьму с собой дворцы и мосты?» — это был стандартный ответ всем, кто спрашивал про переезд. Всех сокурсников-лингвистов давно уже раскидало по всему миру, и они настойчиво звали Ксению к себе.
Она не боялась других языков и культур. Выучив два языка, лингвисту сложно остановиться: учишь еще и еще, так и проходит вся жизнь в изучении. И каждый новый язык — это новый мир. У Ксении таких миров было уже целых шесть, и на всех она прежде всего изучала слова, связанные с Петербургом, рассчитывая когда-нибудь провести на одном из этих языков экскурсию.
— Девушка, не подскажете, где тут Мариинский театр?
— Подскажу! До угла и налево, там сразу увидите, не ошибетесь!
С этими мыслями она обнаружила себя около входа в Юсуповский дворец на Мойке. Порывшись в сумке, привычным жестом она набросила на шею бейджик и потянула на себя тяжелую дубовую дверь.
— Девушка, вход для посетителей с улицы Декабристов, — подскочил со стула скучающий охранник.
— Простите, я по старой памяти. — Ксения покраснела и быстро вышла. Она и не заметила, как ноги сами принесли ее от Сенной к Юсуповскому дворцу — ее любимому, такому домашнему и уютному. Показывая дворец туристам, она представляла себя княгиней Зинаидой Юсуповой, радушной хозяйкой, принимающей у себя дома почетных заморских гостей. Неужели она больше никогда не перешагнет порог этого дворца вот так, по-хозяйски, через парадный вход, с бейджем на шее и с нарядом на экскурсию в руке? Не подмигнет восковому Распутину, не посидит на старинных стульях в театре? Прочь эти мысли, вперед, к Неве, к Медному всаднику!
— Ну да, красиво, но вот мы уже все посмотрели. Питер — это, конечно, город на один раз! Ничего нового не строят, а по второму разу то же самое смотреть смысла нет, — заявила попутчице женщина средних лет, вальяжно поедая вафельный стаканчик у входа в Исаакиевский собор.
Ксения от такого комментария чуть не подпрыгнула. «Вот почему я не работаю с русскими туристами», — в очередной раз подумала она, зло провожая взглядом новоявленного эксперта по туризму. Тут же женщина споткнулась о гранитную плиту и растянулась прямо перед собором, вафельный стаканчик покатился далеко вперед. Ксения не смогла скрыть улыбки: Петербург тоже возмутился таким словам и наказал зазнавшуюся гостью, подставив подножку.
— Девушка, не знаете, где тут Дом Набокова?
– ¡Claro que sé! Siga aquella calle, está a la derecha10.
— Чего? Не перевелись еще, что ли, у нас иностранцы? А с виду нормальная.
«Я что, это по-испански сказала? — Стало смешно и страшно одновременно. — Напугала человека!»
Медный всадник стоял на своем месте, гордо глядя на Неву. Ксения села на траве, так чтобы видеть и памятник, и вид, на который смотрит Пётр, — Петербург восемнадцатого века.
«Какой же ты у меня молодой и красивый!»
«Я старый, с меня уже штукатурка сыплется и балконы отваливаются».
«Тебе всего триста двадцать, почти как мне».
«Только в десять раз больше».
«Для города триста двадцать — не возраст, а для человека тридцать два — уже немало».
«Не надо себя хоронить раньше времени! Уезжай, я тебя не держу, тебе там будет лучше».
«Неправда!»
Ксения резко вскочила, собрала вещи и пошла прочь от памятника. Как всегда в туристических местах, в парке разложились местные художники. Внимание Ксении привлек вид на берег Васильевского острова, как раз глазами Петра Первого. Она не удержалась и купила маленькую акварель. Дома у нее все стены были увешаны видами Петербурга.
«Зачем ты покупаешь все с видами Питера? Ты и так в Питере!» — спросила как-то подружка. Ксения ничего не могла на это ответить, только думала о том, что подруге не понять, потому что она приезжая. Да и где сейчас эта подружка — тоже ведь давно уехала за океан.
Становилось холодно, пора было отправляться домой. Ксения села на автобус до Невского. Место впереди, справа — какая удача! Почти как на экскурсионном автобусе.
Автобус торжественно плыл по Невскому проспекту в лучах заходящего солнца. Высадил нескольких пассажиров на остановке «Казанский собор» и продолжил свой путь по главной улице города. Внезапно Ксения заговорила громким хорошо поставленным голосом на весь автобус, полный уставших после рабочего дня людей.
— А сейчас, дамы и господа, приготовьтесь! Времени мало, а красоты вокруг много. Справа от вас Казанский собор, архитектор Воронихин, начало девятнадцатого века, слева на углу Дом книги, или Дом Зингера, — бывшее здание знаменитой фирмы швейных машин, а после революции — главный книжный магазин города. Быстрее, смотрите, туда же налево, из-за Дома книги уже виден храм Спас на Крови, построенный на месте убийства императора Александра Второго. Далее, снова слева, Малый зал филармонии имени Глинки, а теперь — Католический костел Святой Екатерины, далее Гранд Отель Европа, в конце улицы, по-прежнему слева, — Русский музей, а справа растянулся огромный фасад Гостиного Двора.
Тут Ксения впервые выдохнула и осознала, что происходит. В автобусе воцарилась тишина. Потом молодые парни с галерки похихикали:
— Ну вы в Питере даете! Бесплатные экскурсии в общественном транспорте!
— Девушка, кто дал вам право вести экскурсию?! Вы нарушаете спокойствие граждан!
— Выходи давай отсюда, быстро! — Толстая кондукторша схватила Ксению за локоть и выволокла из автобуса под улюлюканье и хохот тех самых пацанов, стоявших в конце салона. Ксении эти звуки показались аплодисментами, которыми обычно награждали в конце тура ее дорогие туристы.
Она села в метро и поехала в сторону дома. С тех пор как в метро появился вайфай, она больше не могла спокойно читать по дороге книги: обязательно кто-то присылал сообщение. Уже в который раз ей настойчиво писал один турист из Уругвая: он волновался о том, что Ксения осталась без работы. В свое время он так впечатлился ее рассказами, что до сих пор помнил: периодически писал, интересовался новостями, ее и города. Ксения охотно отвечала, ведь нужно было не забывать язык во времена туристического простоя.
«Ксения, у моего друга есть знакомый в музее Истории искусств в Монтевидео. У них есть вакансия для тебя. Деньги, может, и не самые большие, но на достойную жизнь хватит. А первое время можешь пожить у меня. Ты снова будешь заниматься тем, что так любишь: приобщать людей к прекрасному. У тебя это так хорошо получается, ты нужна нам здесь. Я покажу тебе Монтевидео. Он, конечно, не так красив, как твой Петербург, но у нас тоже есть залив и набережная».
«Что он себе позволяет?! У него пожить! Хотя ладно, может, это мне показалось, и ничего такого он не имел в виду. Но Монтевидео, как можно сравнить его с Петербургом! Да ведь во всем Уругвае людей меньше, чем в Петербурге!» — подумала Ксения.
— Жить-то на что-то надо, вот и поехали, — громко сказала своей попутчице девушка, стоящая рядом с Ксенией.