Лола Беллучи – Обещай помнить (страница 50)

Двери открываются слишком быстро, оповещая о нашем прибытии. Как и другие сотрудники, Джулия выходит из лифта. Я направляюсь к своему столу, держась в нескольких шагах позади неё, и набираю ещё одно сообщение.

Артур: Твоя задница выглядит потрясающе в этой юбке.

— Ты сумасшедший, Артур! — Обвиняет Бисмарк, когда мы принимаем душ, и я смеюсь, не в силах не согласиться.

— Если мы собираемся бежать, то, чёрт возьми, мы должны бежать! — Говорю я, натирая тело мылом во второй раз, чтобы убедиться, что пот исчезнет без следа, когда я выйду отсюда.

— Здесь не хватало твоего безумия. Сколько времени прошло?

— Три месяца, не меньше. Я так скучал по этому месту и по своему безумию. — Признаюсь я, включая воду и смывая шампунь с волос.

— Много работы?

— О, да!

— Это нелегко. — Он соглашается, прекрасно понимая, о чём я говорю.

— Как поживают дети?

— Сейчас у них трудные времена. — Говорит он, и я смеюсь.

— Кажется, что у человека не может быть всего.

— Не стоит так говорить. Рад видеть тебя, Артур. Не пропадай снова. Он произносит эти слова, выходя из душа и оставляя меня одного во влажной зоне раздевалок.

Я вытягиваю руки и упираюсь ладонями в стену, позволяя своим мышцам расслабиться под струёй горячей воды, как когда-то мой разум отдыхал после трюков на трассе. Некоторые люди сказали бы, что адреналин на трассах Формулы-1 заключается в мастерстве и концентрации, необходимых для управления автомобилем, который движется с такой скоростью.

Я чувствую себя совершенно иначе. Именно ощущение потери контроля приносит мне расслабление. Среди множества вещей, которые всегда находятся в моей власти, внутри автомобиля, во время движения, которое иногда граничит с хаосом, я могу просто наслаждаться отсутствием контроля.

Это напоминает мне о Джулии. Интересно, водила ли она когда-нибудь болид Формулы-1 или что-то похожее на него? Учитывая её страсть к этому виду спорта, я думаю, что да. Мне любопытно, что она чувствовала. Была ли она так же свободна, как я? Сумела ли она воспользоваться этой свободой? Или, возможно, она просто сдалась?

Я смеюсь, потому что мне трудно в это поверить.

Если бы Лия могла, она бы контролировала время восхода и захода солнца. Эта её мания одновременно очаровательна и раздражает. Например, она бурно реагирует на всё, что напоминает о присутствии Андерсона Тавареса. Её потрясение, а затем раздражение из-за того, что она не может контролировать такие вещи, кажутся абсурдными. Точно так же, как и её отказ принять поддержку в тот момент. Лию трудно понять, даже если бы она сама мне помогла, но всё, что я о ней знаю, это фрагменты, украденные в те моменты, когда она не может защититься от моего настойчивого желания узнать о ней больше.

В моей памяти возникает образ ещё одной женщины. Лидии — единственной, о ком я действительно думал на протяжении всей своей жизни. Она была такой простой, открытой и понятной. По выражению её лица можно было легко определить, что она чувствует по любому поводу. Лиди была чувствительной и эмоциональной, словно нежный цветок, который постоянно нуждался в заботе.

Она так отличается от той властной леди, которая не позволяет мне принимать решения самостоятельно, что порой задаюсь вопросом, было ли это необходимо. С тех пор как Лидия ушла, в моей жизни было много женщин, в основном в моей постели. Но до этого момента я никогда не задумывался о них. Мне никогда не хотелось, чтобы кто-то из них стал частью моей жизни за пределами постели, пусть даже на одну или три ночи.

Лия постоянно присутствует в моей жизни, и всё же я не раз ловил себя на мысли, что хочу быть с ней, даже когда не мог этого сделать. Например, когда я задумался о том, гоняла ли она когда-нибудь, в моей голове не возникло образа Лии, бегущей по трассе в одиночестве или с незнакомцами. Я представил нас вдвоём, бок о бок, соревнующихся и затем подшучивающих над неудачами друг друга, подшучивая над проигравшим. Блядь… я издаю долгий вздох и переношу вес на другую ногу, размышляя о других вещах, которые находятся вне моего контроля. О чувствах, которые я всегда надеюсь увидеть, но которые всегда отказываются появляться. О тех, которых я не ожидал, но которые, тем не менее, кажутся более устойчивыми с каждым днём. Если бы я должен был выбрать страдания от чувства вины вместо всех тех улыбок, которые вызвало у меня присутствие Джулии, что бы я выбрал? Если бы я мог контролировать свои чувства, был бы я здесь, размышляя о том, как сильно хочу увидеть её позже, или сидел бы дома, заливая горе алкоголем, как делал это много лет в это время года?

Я не знаю ответа на этот вопрос, но я рад, что мне не нужно его искать.

Я с наслаждением вдыхаю аромат волос Лии, и запах ванили наполняет мои чувства. Он уже пропитал эту комнату и простыни, даже несмотря на то, что их меняют каждый день. Удивительно, как легко мы адаптируемся ко всему. Когда я прихожу домой и не нахожу её запаха в своей постели, я начинаю скучать по этому аромату.

— Это запах духов, мыла или шампуня? — С любопытством спрашиваю я.

— Ты о чём? — Она сонно поворачивается в моих объятиях. На её маленьком личике глаза закрыты, а губы слегка приоткрыты. Я не могу удержаться и целую их. Сначала один глаз, потом другой, а затем рот. Я оставляю нежные поцелуи на её лице, и моя любимая куколка прижимается ко мне.

Вот так всегда. Этот момент, когда она обессилена после интенсивного занятия любовью, — единственное время, когда она позволяет себе хотя бы немного открыться.

— Твой запах, — говорю я.

— Я не знаю. Наверное, это смесь всего, — отвечает она, полусонная, почти засыпая.

— Проведи воскресенье со мной? — Прошу я. Её тёмно-карие глаза открываются для меня, хотя видно, что Лия изо всех сил пытается не заснуть. Мне нравится, что она не надевает линзы, когда приходит сюда.

Я не знаю, почему спрашиваю. Я просто задаю этот вопрос. Я не хочу, чтобы она убегала после кофе, как делает каждое утро. Если бы я не позаботился о том, чтобы она была достаточно утомлена, я уверен, что Джулия даже не осталась бы на ночь.

— Нет, — отвечает она прямо, вызывая улыбку на моём лице.

— А почему нет?

— Потому что я не хочу. — Теперь мой смех становится более явственным. Я притягиваю её обнажённое тело к себе, и она растворяется в моих объятиях. Лия почти мурлычет, такая же приятная и восхитительная, как всегда.

— Правда? — Шучу я, давая понять, что моё тело, с другой стороны, совершенно не согласно с её словами. — Может быть, попробуем ещё раз?

Я целую её в губы, провожу языком по нижней губе, затем по верхней, прежде чем медленно проникнуть в её рот. Джулия открывается мне, полностью подчиняясь. Её тёплый язык лениво встречается с моим. А когда поцелуй заканчивается, она ворчит, что устала и хочет спать. Если бы она сказала мне «да», всё было бы проще. Но должен ли я действительно хотеть компанию самой упрямой женщины на планете?

— Проведи этот день со мной? — Опять прошу я. Завтра рано утром я уезжаю, меня не будет целую неделю, и я напомню ей об этом.

— Я не могу, у меня встреча, — говорит она, закрывая глаза, и я понимаю, что сон — не единственная причина её отказа.

Секс — это не близость, но в те моменты, когда я заставляю Лию открыться мне, я начинаю замечать её мелкие жесты и незначительные проявления. Она глубоко боится привязанности и капитуляции. У меня никогда не было такого страха, для меня это никогда не было рискованно, поэтому я просто не понимаю её.

Лия замыкается в себе, выстраивая стены при малейшем признаке близости. Например, за последние почти две недели мы ни разу не принимали душ вместе. Мы уже трахались в душе, в ванне и даже на раковине, но никогда не имели возможности просто принять душ вместе. Всё всегда происходило по очереди. Я подозреваю, что это лишь ещё один аспект её потребности в контроле и страха потерять его.

Если бы она только знала, как прекрасна, когда раскрывается... Если бы она только знала, что мне больше всего нравится, когда она достигает кульминации, потому что в её тёмных глазах появляется свобода, которую я больше нигде не вижу, независимо от того, насколько ей нравится то, что она делает.

— Весь день?

— Я хочу спать, Артур, — жалуется она, сильнее прижимаясь ко мне, словно говоря, что этот момент — лучшее, что у меня может быть, и что я должен быть счастлив. Я целую её в лоб и снова вдыхаю её ванильный аромат.

— Хорошо, моя девочка. Всё в порядке. Давай спать, — предлагаю я.

35

ДЖУЛИЯ

— Если бы тебе нужна была моя компания, мы могли бы остаться в постели. Я бы не возражал, даже, кажется, сам предложил это. — Моё тело начинает дрожать, словно это единственная возможная реакция на шёпот Артура, который звучит у меня в ухе. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох… конечно, он должен быть рядом.

Я делаю два шага вперёд, прежде чем обернуться. Его взгляд скользит по моему телу почти так же быстро, как и мой по его. Боже мой, разве это влечение не должно ослабевать после двух недель ежедневного секса? Это абсурдное желание... Это...

— Я бы очень хотел поцеловать тебя в губы прямо сейчас, — тихо говорит он, и я с завистью ловлю себя на мысли, что тоже хочу этого. Я делаю ещё один шаг назад на всякий случай, и он смеётся. — Я знаю, знаю. Запретная зона, но даже просто взгляд на тебя не помогает мне избавиться от эрекции, которая возникла у меня, как только я увидел это восхитительное тело.