Лоис Макмастер Буджолд – Проклятие Шалиона (страница 17)
Впрочем, он сам был невольным виновником этого маленького недоразумения. С каждым днем погода становилась все лучше, здоровье его тоже, воспоминания о перенесенных тяготах стирались, и он расслабился. Скоро начнется лето, жизнь успокоится окончательно – чего еще желать? И вот однажды, наблюдая, как девушки носятся на своих конях по берегу реки, перепрыгивая через бревна и поднимая снопы сверкающих брызг на мелководье, он совсем забыл о безопасности. Это
Вдвоем, использовав вместо скамеечки ствол упавшего дерева, они взгромоздили Кэсерила на его лошадь и отправились в замок, причем, чувствуя вину за произошедшее, ехали так тихо и чинно, что гувернантка Изелль пришла бы в восторг. К моменту, когда их компания достигла ворот замка, голова у Кэсерила перестала кружиться, хотя продолжала терзать боль в спине: при падении он прорвал сросшиеся было мышечные ткани, и теперь там взбухла гематома величиной с яйцо. Теперь она почернеет и если рассосется, то не скоро. Главное теперь было спешиться. Подоспел со скамейкой грум, и Кэсерил, озабоченный только своей спиной, сполз с коня и несколько мгновений стоял, кривясь от боли и приклонив голову к седельной луке.
– Кэс! – вдруг услышал он знакомый голос. Откуда? Кто это?
Подняв голову, он огляделся и увидел: к нему мчится, с распростертыми объятьями, высокий, атлетического сложения человек с черными волосами, в элегантной тунике из красной парчи и высоких сапогах для верховой езды.
– О Боги! – прошептал Кэсерил. – Да это
– Кэс! Кэс! Целую твои руки! Целую ноги!
Здоровяк схватил его в объятья и воплотил в реальные действия первую часть приветствия, заменив вторую крепкими объятьями.
– Кэс, друг мой! Я думал, ты погиб!
– Да нет! Нет, Палли!
Почти забыв о боли, Кэсерил крепко пожимал руки Палли, а когда увидел Изелль и Бетриc, которые спешились и, передав своих лошадей грумам, теперь с любопытством глядели на объятья двух мужчин, произнес:
– Принцесса Изелль, леди Бетриc! Позвольте представить вам сэра ди Паллиара, бывшего моим ближайшим соратником в Готоргете!
И, вновь обратившись к Палли, спросил:
– Но, ради всех пятерых Богов, скажи, что ты здесь делаешь?
– Я могу тебя спросить о том же, и с большими основаниями! – ответил Палли и отвесил поклон в сторону дам, которые рассматривали его со все большим одобрением. Пролетевшие два с небольшим года возвратили Палли его внешнюю привлекательность, хотя тогда, ближе к концу осады Готоргета, все они в крепости выглядели как ощипанные вороны.
– Принцеса! Леди! – провозгласил Палли, обратившись к дамам. – Позвольте представиться! Марч ди Паллиар!
И, вновь повернувшись к Кэсерилу, уточнил со вздохом:
– Теперь, увы, так.
– О! – сочувственно покачал головой Кэсерил. – Прими мои соболезнования. И давно?
Палли понимающе кивнул в ответ.
– Почти два года. У старика случился апоплексический удар, когда мы были еще в Готоргете, но он продержался, пока я не вернулся домой, слава Отцу Зиме! Он меня узнал, я ему рассказал о компании. И ты знаешь, перед смертью он тебя благословил, хотя мы оба думали, что тебя уже нет в живых. Но скажи, куда ты подевался, Кэс?
– Меня… не выкупили.
– Не выкупили? Как так? Как
– Какая-то ошибка. Моего имени не было в списке.
– Но ди Джиронал и рокнарийцы заявили, что ты умер от внезапной лихорадки.
Кэсерил натянуто улыбнулся:
– Нет. Меня продали на галеры.
Палли протестующе замотал головой.
– Какая еще ошибка? – воскликнул он. – Что за бессмыслица?..
Кэсерил пристально посмотрел в глаза Палли, прижал руку к его груди, и тот умолк, хотя во взгляде его читалось возмущение и протест. Палли был всегда чуток к разного рода намекам, если намекать убедительно и красноречиво. Выражение его лица говорило: ладно, потом расскажешь в деталях!
Теперь же он повернулся к улыбающемуся ди Феррею, который с интересом наблюдал за встречей давних друзей.
– Мой господин ди Паллиар приглашен провинкарой в сад, где они будут беседовать за бокалом нашего лучшего вина, – объяснил комендант. – Присоединяйтесь к нам, Кэсерил!
– Благодарю вас!
Палли взял Кэсерила под руку, и они проследовали за комендантом из замкового дворика, в ту часть сада, где садовник провинкары устроил цветник. Там в это время года провинкара любила бывать более всего. Палли шел бодрым широким шагом, Кэсерил же, по-прежнему превозмогавший боль, тащился, почти повиснув на его руке. Когда он споткнулся и едва не упал, Палли замедлил шаг и изучающе посмотрел на него. Разговаривать было не время: провинкара ждала их с терпеливой улыбкой в решетчатой беседке, увитой пока еще не распустившимися розами, и, когда они приблизились, указала им на принесенные слугами кресла. Кэсерил, скривившись от боли и издав легкий стон, не без труда устроился на подушке.
– О, демоны Бастарда! – тихо проговорил Палли. – Это рокнарийцы так тебя?
– Только наполовину. Их дело завершила леди Изелль.
Он наконец нашел приемлемое положение, облегченно вздохнул и закончил:
– И моя глупая лошадь.
Провинкара нахмурилась, увидев девушек, которые, неприглашенные, стояли в сторонке.
– Изелль! Ты опять гоняла лошадь галопом? – спросила она строго.
Кэсерил отрицательно покачал головой.
– Это исключительно вина моей благородной клячи, моя госпожа! Ее атаковал, как она решила, олень, питающийся лошадьми. Лошадь бросилась в сторону, а я – не успел. Благодарю вас!
Он взял протянутый слугой бокал, полный вина, и тут же пригубил, чтобы не расплескать. Неприятное дрожание в животе понемногу исчезло.
Изелль бросила на Кэсерила благодарный взгляд, не ускользнувший от провинкары. Строго посмотрев на внучку, она приказала:
– Изелль! Бетрис! Смените костюмы для верховой езды на что-нибудь более подходящее для ужина. Мы деревенские жители, но мы не дикари!
И девушки покинули сад, бросив через плечо по паре взглядов на очаровательного гостя.
– Но как ты здесь оказался, Палли? – спросил Кэсерил, когда красавицы удалились. Палли, оказалось, тоже нужно было прийти в себя – девушки произвели на него неизгладимое впечатление.
– О! Я еду в Кардегосс, немного пошаркать ножкой при дворе. Мой старик постоянно гонял в столицу. Со старым провинкаром они были приятели, и вот, оказавшись возле Валенды, я послал сюда гонца, и моя госпожа…
Он отвесил поклон в сторону провинкары.
– …была достаточно добра, чтобы пригласить меня посетить ее замок.
– Я приказала бы доставить вас сюда в кандалах, если бы вы меня не навестили, – улыбнулась провинкара. – Я много лет не видела ни вас, ни вашего отца. Мне очень жаль, что он покинул нас.
Палли кивнул и вновь обратился к Кэсерилу:
– Мы собираемся остановиться на ночь и дать нашим лошадям отдохнуть, а утром, не торопясь, двинемся дальше. Погода слишком хороша, чтобы спешить. На дорогах теперь множество паломников – идут в храмы, на поклонение. А еще, как нам сообщили, много бандитов, которые грабят паломников, особенно – среди холмов. Но мы ни одного так и не нашли!
– А ты хорошо искал? – с удивлением в голосе спросил Кэсерил. Чтобы на дорогах не было бандитов – о таком он только мечтал!
– Но ведь я теперь в Паллиаре лорд-офицер ордена Дочери. Примерил, что называется, отцовские сапоги. И у меня теперь новые обязанности.
– Так ты путешествуешь с братьями-воинами?
– Скорее, с обозом. Там у меня бухгалтерские книги – веду сбор ренты, ищу пропавшее имущество, планирую доставку всякого барахла. В общем, получаю все удовольствия, которые только может получить командир. Спасибо, что ты меня всему этому научил. Но, как водится, – одна доля славы на девять долей навоза.
Кэсерил ухмыльнулся.
– Это еще приличное соотношение. Тебе повезло!
Палли усмехнулся в ответ и принял от слуги сыр и пирожные.
– Своих солдат я поселил в городе. Но ты, Кэс! Когда я сказал здешним людям, что был в Готоргете, первым делом они спросили, знаком ли я с тобой! А когда миледи сообщила, что ты здесь, что ты пришел… пешком пришел из Ибры, я едва сознание не потерял. Пришел пешком и выглядел как мышь, которую не доел кот.
Провинкара, как ни в чем не бывало, пожала плечами в ответ на укоризненный взгляд Кэсерила.
– Пришлось рассказывать им истории наших военных приключений, – продолжал Палли. – Битых полчаса рассказывал. Кстати, как твоя рука?
Кэсерил попытался расправить ладонь, лежащую на коленке.
– Более-менее, – сказал он и, поспешив сменить тему, спросил:
– Зачем едешь ко двору?