Лоис Макмастер Буджолд – Пенрик и Дездемона. Книга 2 (страница 6)
– Танец со смертью!.. Ты этим
– Несколько весен подряд, в юности, я помогал местным мужчинам в долине Гринуэлла. – Пен задумался. – Но матери об этом не говорил.
– Это дорого нам обойдется.
– Да. Но подумай про альтернативу.
Когда вода коснулась его бедер, он вслух спросил:
– Как по-твоему, они знают, что я чародей?
Дез замешкалась.
– Едва ли это доказательство, но я думаю, что если бы они знали, то привязали бы наверху козу или овцу.
Пен изумленно откинул голову, потом догадался.
– Чтобы запереть тебя внутри, когда ты перепрыгнешь, пока не решат, как от тебя избавиться?
– Да, это старый фокус, когда казнишь чародея.
– Тебе это не понравится.
– Нет. Так что прошу тебя, выживи, Пенрик.
Когда вода достигла его плеч, он приступил к работе, начав с тонкого листа льда в центре камеры. Упершись ладонью в стену и толкая, Пен медленно обошел камеру кругом, чтобы вода двигалась, а его крошечная плавучая льдина оставалась в центре. Тело нагрелось от магии, что на этот раз было приятно, поскольку седонийская морская вода, пусть и терпимая по меркам Пенрика, все равно была намного холоднее человеческой крови и постепенно вытягивала из него силу. Голод и жажда тоже примутся за дело, если он будет медлить.
А Дездемона становилась… он никогда не знал, как это назвать. Возможно, более возбудимой на этих ранних стадиях. Им было еще далеко до неуправляемой мании, которая охватывала ее, когда они пытались сотворить слишком много восходящей магии слишком быстро, но казалось невежливым излишне давить на нее.
Дез пробормотала проклятие, соглашаясь, что само по себе о чем-то говорило.
– Но зато, – с внезапным весельем сказала она, пока он брел по воде, которая поднялась выше его груди, – с таким умением ты никогда не умрешь от жажды в пустыне.
Пен выкашлял сдобренный морской водой смешок.
– Сейчас это не самая насущная из моих проблем, Дез…
Ледяной диск стал толще, постепенно вырастая вниз в центре; Пен попытался сохранить верхнюю поверхность относительно ровной. Он полагал, что ему потребуется намного больше льда, чем весил он сам. Когда вода достигла его подбородка, он вскарабкался на лед.
И
Его вытянутые пальцы чуть-чуть не доставали до конца шланга. Босые ноги на льдине мерзли и, хуже того, оставляли проталины. Пен попробовал прыгнуть, промахнулся, поскользнулся и плюхнулся в воду, больно ударившись локтем о стену. Подпрыгнувший кусок льда придавил его к камню. Глаза слезились от соли, нос щипало, во рту стоял горький металлический привкус. Пен поднялся, отплевываясь, и вновь забрался на свою плавучую льдину.
На этот раз он немного подождал, давая льдине и себе успокоиться, насколько это было возможно под непрерывным потоком лившейся сверху воды. Затем более внимательно проверил равновесие. Оценил. Вытянулся. Присел. И
Одна рука сомкнулась на скользкой коже, потом другая. Поток хлеставшей в лицо воды иссяк, когда вес Пена подтащил шланг ближе к краю отверстия. Рука за рукой,
Потом перекатился и в последний раз заглянул в полный воды смертоносный колодец.
– Ты ведь понимаешь, – прохрипел он, – что когда лед растает, – а лед уже таял, и быстро, – они
Дездемона одолжила его рот, чтобы испустить мрачный смешок, который отдался от стен весьма демоническим эхом. Пен зажал рот рукой, но ухмыльнулся в ответ.
Он так и лежал, мокрый, босой, пылая от жаркого непролитого хаоса, на полу темницы в охраняемой крепости. Один, на границе чужой страны. Не имея ни малейшего представления, что снаружи – день или ночь.
В этом тесном коридоре располагался ряд из трех бутылочных камер. К счастью, две другие пустовали, а значит, Пен был особенным узником? Запертая дверь в одном конце коридора, вероятно, вела на пост охраны. С замком он справится легко, а вот со стражниками могут возникнуть проблемы. Пен прошел вдоль кожаного шланга в другой конец коридора, где шланг уходил в маленькое окошко в стене, решетка которого была снята.
– Мы сможем тут пролезть?
– Может быть. Это лучше, чем слив. Похоже, оно проходит через два фута стены и открывается в оконный приямок. Что за ним, я не знаю.
Пен откинулся назад, потянулся, повернул голову вбок и втиснулся в окно. Отчаянно поизвивавшись, он наконец смог сесть прямо в оконном приямке, не сломав себе позвоночник. Длинные ноги Пена едва не поймали его в ловушку, но ценой нескольких синяков ему удалось протащить их, не сломав кости. Он встал.
Пен оказался на своего рода террасе, выходившей к морю. Рядом виднелся каменный бак, возле которого стояла тихая помпа. В этот час людей поблизости не наблюдалось, потому что была ночь,
Что-то пробежало по краю террасы и с хлопком взорвалось.
Он раньше не видел, чтобы крысы
Даже десять лет спустя ей удалось заставить его покраснеть.
Самым очевидным способом было перелезть через стену, тихо переплыть гавань в темноте и выбраться на одну из пристаней.
Они с одинаковой неприязнью посмотрели вниз, на темное, неспокойное море.
– Ничего не поделаешь, если только ты не хочешь вернуться в бутылочную камеру, – наконец сказала Дез. – Давай.
Пенрик вздохнул и спустился в пенную воду.
Час спустя, покрытый соленой коркой и страдая от боли в ступнях, Пенрик сидел в каменном корыте для стирки белья, в которое собиралась вода из скромного мраморного фонтана, располагавшегося на площади перед храмом средних размеров. Пенрик напился благословенно чистой воды, и теперь перед ним стояла следующая задача. Он постарался не думать про нескольких портовых крыс и невезучую сонную чайку, которыми пришлось пожертвовать на берегу; Дез успокоилась и, похоже, вновь причиняла хаос только не вызывавшим теологических вопросов насекомым. Это нельзя было назвать некромантией, но…
Он решил поверить ей на слово, а кроме того, пресная вода очень напоминала ванну. Пен предпочел бы сжечь провонявшие тюрьмой рубашку и штаны, но пока их нечем заменить, сойдет и такая импровизированная стирка.
И потому, едва не уснув в корыте, он промыл и отжал волосы, распустив их по плечам, – лента, что удерживала его косу, давно потерялась. Скоро наступит рассвет, и появятся люди. Оставляя следы мокрых босых ног, Пенрик направился к темному портику храма. Вскрытие простых замков давно превратилось для него в рутину, и он даже не помедлил, открыв высокую дверь и скользнув внутрь. После этого все напоминало прогулку за покупками на рынок. Только наоборот.
Обстановка внутри храма была такой же, как дома, с алтарными нишами возле стен и пьедесталом для священного огня в центре, где сейчас тлели угли. Деревянные храмы в кантонах украшала изысканная резьба; здесь оштукатуренные каменные стены были расписаны фресками, неразличимыми в темноте, а пол выложен мозаичной плиткой. Пен решил, что это местный храм, предназначавшийся для жителей соседних кварталов, не такой большой и хорошо охраняемый, как главный провинциальный храм на вершине более высокого холма. И, увы, не такой богатый. Он отыскал нишу Бастарда, для порядка осенил себя знамением и изучил алтарный стол на предмет подношений. К сожалению, его опустошили на ночь.
Однако в этом благоразумном храме в каждой нише стояли запертые ларцы для подношений. Пен вскрыл ларец Бастарда и заглянул внутрь. Если его тоже опустошили на ночь…
Внутри лежало несколько монет и других мелких предметов. Длинные пальцы Пена быстро извлекли монеты и оставили менее понятные подношения, такие как прядь волос.
Он изучил скудный улов.
– Похоже, здесь не слишком любят белого бога. Или не слишком боятся.
– Ты бы не согласился на мои предложения выбрать другие места в городе.
– Грабить бедных бесполезно, а богатых – опасно. И это не воровство. Я просто… забираю плату более прямым способом, чем обычно.
Дез фыркнула.
– Не думала, что седонийские и адриакские храмы практикуют подобные взаиморасчеты.
– Но бог тот же.
Пен с самого начала знал, что в первую очередь служит своему богу и лишь во вторую – Храму. До сих пор эти две стороны нечасто конфликтовали друг с другом, и он молился, чтобы так оно и оставалось.
Он медленно обошел помещение. Его ладонь зависла над ларцом на алтаре Матери лета, потом двинулась дальше. Хотя Пен не сомневался, что Она не будет держать зла на святого своего второго Сына, Пен отказался принести Ей клятву в Мартенсбридже; казалось грубым теперь просить Ее о помощи. Службу Сыну осени Пен оставил много лет назад, а Дочь весны никогда не была его богиней. Наконец он остановился перед алтарем Отца.