Лоис Лоури – Вестник (страница 5)

Вождь усмехнулся.

— А рыба?

— Что ж, — признал Мэтти, — ее, кажется, не так много, как раньше. Но, может, мне казалось, что рыба не кончится никогда, оттого что я был маленький.

Вождь размышлял, постукивая ручкой по столу.

— Возможно, — сказал он.

Он встал. Взял стопку бумаг с края стола.

— Послания?

— Послания. Я созываю встречу.

— По поводу рыбы?

— Нет, если бы. Про рыбу все понятно.

Мэтти взял стопку посланий, которые ему предстояло разнести. Он почувствовал, что не может просто так повернуться к лестнице и уйти, а должен кое-что сказать.

— С рыбой никогда не бывает все понятно. Нужна правильная прикормка, надо выбрать хорошее место, к тому же надо вовремя вытянуть леску, потому что если этого не сделать, рыба начнет извиваться и соскакивать с крючка, а не всем удается с этим справиться, и…

Хохот Вождя был слышен, даже когда Мэтти уже вышел на улицу.

Большую часть дня Мэтти занимался тем, что разносил послания. Работа была нетрудной. Он-то как раз любил задания посложнее, когда ему выдавали в дорогу еду и котомку и отправляли в далекое путешествие через Лес. В своем бывшем доме он не был уже пару лет, а ему особенно нравилось, когда его отправляли именно туда, потому что он мог повидать друзей детства, немного снисходительно им улыбнуться, а также посмотреть свысока на тех, кто когда-то жестоко с ним обращался. Он знал, что мать умерла, а брат остался на прежнем месте и смотрел на Мэтти с еще большим уважением, чем раньше, но они так никогда и не стали близки. Селение, в котором он родился, сильно изменилось и казалось чужим, хотя жители его стали менее грубыми.

Сегодня же он просто обошел Деревню, раздавая повестки о предстоящем на следующей неделе собрании. Прочтя, что было написано в повестке, Мэтти понял, почему Вождь расспрашивал его о рыбе и почему он так обеспокоен.

Оказывается, многие жители подписали прошение с требованием закрыть Деревню для чужаков. И теперь это предстояло обсудить и поставить на голосование.

Это было уже не первое такое прошение.

— Всего год назад уже проголосовали против, — напомнил слепой, когда Мэтти прочитал ему повестку. — Похоже, сторонников этой идеи стало больше.

— Но ведь рыбы по-прежнему полно. Да и урожай хороший, — заметил Мэтти.

Слепой скомкал повестку и бросил ее в огонь.

— Дело не в рыбе и не в урожае, — проговорил он. — Конечно, и об этом они станут говорить. В прошлый раз тоже говорили о нехватке еды. Но дело в…

— …нехватке жилья?

— Не только. Не могу подобрать слово. Себялюбие, наверное. Себялюбие захватывает людей.

Мэтти был поражен. Ведь вся Деревня построена на противоположности этому — на самоотречении. Ему объясняли это в школе, об этом говорилось в истории. И все это знали.

— Но в повестке — я бы мог прочитать тебе еще раз, если бы ты не сжег ее, — говорится, что тех, кто хочет закрыть границы, возглавляет Ментор! Учитель!

Слепой вздохнул.

— Помешай суп, будь так любезен, Мэтти.

Мэтти послушно помешал в горшке деревянной ложкой, разглядывая, как фасоль и кусочки томатов кружатся в густой кипящей жидкости. Он еще раз подумал об учителе и добавил:

— Ведь он-то не себялюбив!

— Да, я знаю. Вот это-то и странно.

— Он рад всем в школе, даже тем, кто ничего не знает или не умеет правильно говорить.

— И тебе был рад, когда ты только пришел, — сказал слепой с улыбкой. — Думаю, это было непросто, но он выучил тебя.

— Сначала ему пришлось меня приручить, — признал Мэтти и тоже улыбнулся. — Ну и дикий я был, да?

Видящий кивнул.

— Дикий. Но Ментору нравится учить тех, кто в этом нуждается.

— Но зачем ему закрывать границы?

— Мэтти…

— Что?

— А ты не знаешь, Ментор торговал?

Мэтти задумался.

— Сейчас каникулы, так что я вижу его нечасто. Но иногда я заглядываю к нему домой… — он не стал упоминать о Джин, дочери учителя-вдовца. — Ничего необычного в его доме я не заметил. Никаких «Игровых машин», — добавил он со смешком.

Но слепой не рассмеялся в ответ. Он сидел и думал. Затем озабоченно проговорил:

— Дело не только в «Игровой машине».

Глава 5

— Дочь учителя сказала, что у ее собаки три щенка и я могу себе взять одного, когда он подрастет, если захочу.

— Разве она не обещала поцеловать тебя? А теперь щенка? На твоем месте я бы сначала добился поцелуя, Мэтти, — улыбнулся слепой, высвобождая из земли свеклу и кладя ее в корзину. Они вместе были в огороде.

— Я скучаю по своей собаке. Она была умная, — Мэтти посмотрел в сторону изгороди, возле которой два года назад они похоронили Прута.

— Ты прав, Мэтти, твоя собачка была хорошим товарищем долгие годы. Было бы неплохо завести щенка, — мягко проговорил слепой.

— Я бы смог выучить его, чтобы он стал твоим поводырем.

— Мне не нужен поводырь. А вот смог бы ты выучить его готовить?

— Только не свеклу, — сказал Мэтти, скорчив гримасу и бросая очередную свеклу в корзину.

Но когда на следующий день опять пришел в дом к учителю, его встретила безутешная Джин.

— Ночью двое умерли. Остался один щенок, и он болеет, и мать тоже.

— А чем ты их лечила?

Джин огорченно вздохнула.

— Тем же, чем я лечила бы себя или папу. Отваром липовой коры. Но щенок еще слишком маленький, он не умеет лакать, а его мама слишком больна. Она попила немного, а потом просто опустила голову.

— Покажешь их мне?

Джин впустила его в маленький дом. Хотя Мэтти думал в первую очередь о собаках, он вспомнил вопрос, который задал ему слепой, и стал озираться. Он заметил аккуратно расставленную кряжистую мебель и шкафы с книгами Ментора. В кухне Джин приготовила противни и миски для замешивания теста, чтобы испечь очередную партию вкуснейшего хлеба.

Он не заметил ничего, что говорило бы о том, что здесь ходят на Торжище. Никаких глупостей вроде «Игровой машины» или излишеств в виде мебели с мягкой обивкой и бахромой, какую выторговала себе супружеская пара, живущая дальше по улице.

Конечно, были сделки и другого рода — Мэтти знал про них, но до конца не понимал, как это. Про них ходили слухи. Выторговать себе можно было что-то невидимое. И такие сделки были самыми опасными.

— Вот они, — Джин открыла дверь в чулан, пристроенный к дому со стороны кухни. Мэтти вошел и опустился на колени перед ощенившейся собакой, лежавшей на сложенном в несколько раз одеяле. Крошечный щенок, почти без движения, если не считать его тяжелого дыхания, лежал у ее живота, как это делают все щенки. Здоровый щенок шевелился бы и сосал. А этому еще надо было давить матери на живот лапой, чтобы пошло молоко.

Мэтти чувствовал собак. Он любил их. Он едва прикоснулся к щенку пальцем, как сразу отдернул руку. Это было неожиданно: он ощутил боль.

Как будто молния ударила, подумал он.

Он помнил: его с самого детства учили, что во время грозы надо укрыться в доме. Он видел обгоревшие и расщепленные надвое ударом молнии деревья и знал, что так может произойти и с человеком: вспышка и огненная мощь, которая проходит через тебя, стремясь попасть в землю.

Ему доводилось видеть из окна, как мощные огненные разряды разрывают небо пополам, он помнил серный запах, который они иногда оставляли после себя.