Лоис Буджолд – Ученик воина. Игра форов (страница 50)

— А почему бы тебе не посмеяться? Разве ты не заслуживаешь хотя бы такой награды?

Она ответила не сразу, печально глядя на серебристый продолговатый контейнер в углу.

— Ты ни секунды не сомневался, что ее обвинения — правда? Ты сразу в них поверил?

— Я с ним общался намного больше тебя. Семнадцать лет, по сути дела, мы почти не разлучались.

— Да. — Она опустила взгляд на руки, зажатые между колен. — Я-то видела его только урывками. Он приезжал в Форкосиган-Сюрло раз в месяц, чтобы заплатить госпоже Хайсон, — и никогда не задерживался больше часа. Он всегда был в этой серебристо-коричневой ливрее; мне казалось, что он в ней метров трех ростом. В ночь накануне и после его приезда я не могла заснуть от волнения. Лето было раем — твоя мать забирала меня в ваш загородный дом, играть с тобой, и я могла видеть папочку целый день… — Ее голос сорвался, пальцы сжались в кулак. — И все это оказалось ложью. Фальшивое величие, под которым скрывался мешок с дерьмом.

— Ты знаешь, я думаю, он не лгал, — тихо сказал Майлз. — Он хотел забыть старую правду и создать на ее месте новую.

Она скрипнула зубами.

— Правда одна — я ублюдок, ребенок сумасшедшего насильника и матери-убийцы, которая ненавидит даже мою тень. Вряд ли я унаследовала от таких родителей только форму носа и глаз.

Вот он, самый главный, потаенный страх. Майлз вскочил, словно рыцарь, заприметивший вдали черного дракона.

— Нет! Они — это они, а ты — это ты. Ты сама по себе, и ты ни в чем не повинна.

— И это я слышу от тебя? В жизни не встречала большего лицемерия!

— Почему?

— Ведь ты — высшая точка в истории знаменитого рода. Цветок на родословном древе Форкосиганов…

— Чего-чего? — удивился Майлз. — Предел вырождения — вот что я такое. Не цветок, а чахлый сорняк, — он запнулся, пораженный тем, что она смотрит на него с не меньшим изумлением. — Да, поколения множатся. Мой дед тащил на плечах груз девяти предков, отец — десяти. Мне пришлось взвалить одиннадцать — и клянусь, моя ноша тяжелее всех предыдущих, вместе взятых. Так что не удивляйся, что этот груз не дал мне вырасти. Он так давит меня к земле, что скоро от меня совсем ничего не останется.

Майлз почувствовал, что говорит ерунду. Нет, хватит, надо о главном.

— Элен, я люблю тебя, я всегда тебя любил.

Она вскочила, как испуганный олень, но он, обняв, удержал ее.

— Погоди! Я люблю тебя. Не знаю, кем был на самом деле сержант, но и его я любил, и то, что осталось в тебе от него, я чту всем сердцем… Я не знаю, где правда, и не хочу этого знать… У нас будет ребенок. Ведь у твоего отца отлично получилось, разве не так? Я не могу жить без моих Ботари… Выходи за меня замуж!

Он совершенно выдохся и смущенно замолчал.

— Я не могу за тебя выйти! — пробормотала Элен. — Генетический риск…

— Но я же не мутант, не мутант! Посмотри, — он растянул рот обеими руками, — может быть, ты видела там жабры?! Или, может быть, у меня растут рога? — Он приставил к макушке два скрюченных пальца.

— Я имею в виду не тебя! Риск — во мне. В том, что досталось мне от него. Твой отец, наверное, знает, кем был этот человек в прошлом, — он не допустит…

— Стоит ли копаться в чьих-нибудь хромосомах человеку, в жилах которого течет кровь императора Ури Безумного?!

— Твой отец верен своему классу — как и дед, как и леди Форкосиган, Они не допустят, чтобы я стала твоей женой.

— Тогда я поставлю их перед выбором: либо они соглашаются, либо я женюсь на гермафродите. А, вот, к примеру, Бел Торн — подходящая партия. Тогда они настолько круто повернут в твою сторону, что, того и гляди, завалятся на повороте.

Элен упала лицом в подушку; плечи девушки отчаянно содрогались. «Неужели я довел ее до слез?» — испугался Майлз. Но тут он услышал ее сдавленный голос:

— Черт тебя подери, я же просила не смешить меня!

Он даже подпрыгнул от радости.

— Да и не так уж мой отец верен своему классу. В конце концов, он взял в жены иностранку и простолюдинку, — его лицо внезапно стало серьезным. — А что касается мамы — она всегда мечтала о дочери, хотя почти никогда не говорила об этом вслух, чтобы не ранить старика. Ты станешь ее дочерью.

Элен охнула, словно от удара в солнечное сплетение.

— Вот увидишь, когда мы вернемся на Барраяр…

— Я молю Бога, — страстно перебила она, — молю, чтобы мне никогда больше не довелось ступить на эту планету.

Теперь настал его черед охнуть.

— Ну хорошо, — сказал он, помолчав. — Мы можем поселиться где-нибудь еще. На Бете, например, — там спокойно, выгодный валютный курс. Я займусь… словом, найду себе какую-нибудь работу.

— А потом настанет день, когда император призовет тебя в Совет графов — держать ответ за твоих вассалов и за скудные плоды твоих земель. Куда ты тогда денешься?

Он сглотнул ком в горле.

— Мой наследник — Айвен Форпатрил. Пусть он и заседает в Совете.

— Айвен — скотина!

— Ну, не так уж он и плох…

— Сколько раз, когда отца не было рядом, он ошивался вокруг меня, пуская слюни!

— Что?! Но ведь ты никогда не говорила…

— Не хотела становиться причиной крупного скандала. Хотя я была бы не прочь вернуться в прошлое, чтобы хорошенько врезать ему ботинком между ног.

Он удивленно покосился на нее и медленно проговорил:

— Да, ты здорово изменилась…

— Я и сама теперь не знаю, кто я такая, кем стала. Поверь мне, Майлз, я люблю тебя так же, как люблю дышать…

Его сердце радостно замерло…

— …но я не могу быть всего лишь приложением к тебе.

…и оборвалось.

— Каким приложением? О чем ты?

— Как тебе объяснить… Ты поглотишь меня всю, без остатка, как огромный океан — ведро воды. Я растворюсь в тебе. Я люблю тебя, но боюсь. И того, что ждет тебя в будущем, — тоже боюсь.

Он ухватился за самое простое объяснение:

— Это Баз. В нем все дело, разве не так?

— Если бы База не существовало, мой ответ тебе был бы тем же. Но коль скоро речь зашла о нем — да, я дала ему слово.

— Ты… ты должна нарушить это слово, — почти приказал он.

В ответ Элен просто молча посмотрела на него. Через несколько секунд он опустил глаза и густо покраснел.

— У тебя в запасе много чести — целый океан. А у меня — только маленькое ведерко. Вы и это ведерко заставляете меня выплеснуть, милорд?

Майлз упал на койку, сраженный ее твердым ответом. А она встала и спокойно осведомилась:

— Ты собираешься присутствовать на следующем совещании?

— К чему? Все равно надеяться не на что.

Она посмотрела на него сверху вниз и сказала, кивнув на гроб в углу каюты:

— Не пора ли учиться ходить на собственных ногах, а, малыш?

И выскользнула в дверь, со смехом увернувшись от подушки, которой Майлз в нее запустил.

— Да, ты меня слишком хорошо знаешь, — прошептал он. — Придется ограничиться использованием любимой женщины в качестве охранника.

Он с трудом поднялся на ноги и отправился бриться.

Майлз едва успел к началу совещания. Тяжело дыша, он рухнул в кресло — как обычно, во главе стола — и обвел глазами присутствующих. На сей раз собралось большое общество, и по этому случаю местом встречи был избран главный конференц-зал завода.